– Простите, госпожа Мойра, – служанка с подносом замерла возле стола и слегка поклонилась. – Опять пришла та женщина из деревни. Просит помощи.
Леди Мойра поморщилась, не скрывая досады.
– Боги, я и забыла сказать об этом Энтони. А он уже уехал. Придется ждать его возвращения, так и передай. Пока мы не сможем помочь.
– А что случилось? – вмешалась я в разговор. На удивление, леди Мойра охотно ответила:
– В окрестностях Мейдо завелся упырь. По крайней мере, так утверждает местная жительница. Мол, ее дети его видели. Вот и просят разобраться.
Я кивнула. Упырь – это по нашей части. Кто еще может упокоить восставшего из могилы, как не некромант?
– Может быть, я смогу помочь? – предложила я. – Упырь – это серьезно. Если он кого-нибудь заразит… А Энтони вернется нескоро.
Леди Мойра задумалась, с сомнением глядя на меня. Чтобы ее убедить, я поспешно добавила:
– Ведь я могу призывать магию Смерти, так что со мной ничего не случится.
На самом деле, я несколько преувеличила: магию Смерти используют только очень сильные и опытные некроманты, поскольку это – высшая степень мастерства. Я не была пока ни сильной, ни опытной, но один раз у меня получилось. Когда Филипп Лавин напал на Виринею, я смогла призвать свою силу, но больше, как ни старалась, применить ее не могла.
– Так-то оно да, но… Поговаривают, недалеко отряд Дознавателей наткнулся на Филиппа де Рандана, – произнесла леди Мойра. Я подалась вперед.
– Это его настоящая фамилия?
Поняв, что сказала лишнего, леди Мойра быстро перевела тему:
– Ну, если хочешь, то ступай. Но будь осторожна. И не задерживайся – туда и обратно, поняла, Стела?
– Поняла, – ответила я, поднимаясь из-за стола. Отправиться в Мейдо я решила немедленно, не тратя драгоценного времени.
Глава 2
Мейдо – крохотная деревушка вблизи замка Рогорн, располагалась в долине. С двух сторон ее окружали холмы, с третьей раскинулся мрачный лес. Ежась от прохладного ветра, я спрыгнула с лошади и обратилась к женщине, сопровождающей меня. Каллипа – так звали жительницу, выглядела испуганной и бледной.
– Где в последний раз видели упыря?
– Возле леса, госпожа, – торопливо заговорила Каллипа, пряча глаза. – Мои дети… Старший сын, Рон, гулял неподалеку и заметил странного человека. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть, а когда увидел…
Женщина замолчала, съежившись. Я вздохнула. Причина ее испуга была мне ясна – боялась она вовсе не упыря, а меня. Некромантов никогда не жаловали, поскольку наша тесная связь со смертью отталкивала многих, но Каллипе, как и остальным жителям Мейдо, грех было жаловаться. Брат хорошо заботился о тех, кто живет на его землях.
– Могу я поговорить с вашим сыном?
– Да, конечно. Мой дом самый первый, госпожа. Я сейчас его позову.
Я осталась ждать недалеко от деревни – незачем смущать бедных жителей. Наверняка они думают, что это некроманты призвали упыря по их души.
К сожалению, такое часто встречается, что упыри сами восстают из своих могил. Как правило, это умершие насильственной смертью люди, которые при жизни подверглись магической атаке. Несправедливая гибель не дает им покинуть мир, а частицы магии делают из них упырей – быстрых и безжалостных охотников, любящих поживиться свежим мясом.
Внешний облик упырей так же ужасен, как и их пристрастия в еде. Разлагающееся тело, острые зубы, отросшие ногти – и все это покрыто ядовитой слизью, которая при попадании в тело вызывает интоксикацию, а после – смерть.
Моя лошадь испуганно вздрогнула и крутанулась на месте, прядая ушами. Наклонившись, я погладила жесткую гриву, успокаивая животное. По правде, мне и самой было некомфортно – чем больше я смотрела на лес, тем больше убеждалась, что в его недрах прячется что-то ужасное.
– Вот, госпожа, – Каллипа бежала ко мне, таща за руку чумазого мальчугана лет девяти. – Это Рон. Рон, поклонись госпоже.
Мальчик неумело поклонился, но тут же выпрямился, с любопытством уставившись на меня. Не знаю, что он ожидал увидеть, но мой облик не произвел на него впечатления. Да оно и понятно: тощая девица с темными глазами и каштановыми волосами, собранными в низкий пучок. Одета я была в дорожный черный плащ и мужские брюки, за поясом которых притаился кинжал.
– Здравствуй, Рон. Твоя мама сказала мне, что ты видел упыря. Можешь рассказать, как он выглядел?
Мальчик утер рот рукавом рубахи, шмыгнул носом, и деловито начал рассказ.
– Высокий, выше мамы на две головы. Кожа такая… Грязная, местами видно кости и еще ошметки чего-то. Руки длинные, худые, ногти черные. С них что-то капало. Да и сам он был… Весь в какой-то жиже.
Я кивнула. По описанию точно упырь. Но как мальчику удалось от него убежать?
– Рон, раз ты так хорошо его разглядел, значит, подошел близко. Почему он тебя не догнал?
Рон слегка заколебался, облизывая губы, и уставился на носы своих ботинок. Молчание затянулось, и в наш разговор вмешалась Каллипа, отвесив сыну затрещину.
– А ну, рассказывай, когда спрашивают! Иначе госпожа разозлится!
– Ай, – мальчик ловко увернулся и обиженно уставился на мать. – А я что, я ничего! Его увидел и побежал, а он за мной не погнался.
– Рон, ты врешь, – ласково заметила я. – Скажи правду. Никто не станет тебя ругать.
Мальчик насупился, а потом нехотя произнес:
– Ну, его отвлекло что-то. Он сначала ко мне побежал, а потом из леса что-то… Появилось.
– Что?
– Не знаю. Какое-то серое облако… Или что-то такое. Упырь развернулся и побежал обратно.
Облако? Я нахмурилась. Что еще за облако?
– Я больше ничего не видел, клянусь, – затараторил Рон. – Вот вам честное слово!
Мать с сыном с надеждой уставились на меня, ожидая дальнейших вопросов. Но задавать я их не стала. Они и так напуганы, лишние расспросы приведут к тому, что оба начнут фантазировать.
Спрыгнув с лошади, я отдала поводья Каллипе и попросила присмотреть за Звездой. Женщина с радостью согласилась, а потом робко прошептала:
– Госпожа, вы что же, одна пойдете?
Глупый вопрос. Она что, видит тут кого-то еще? Я открыла рот, чтобы резко ответить, но в последний момент вспомнила о мальчике и смягчилась.
– Не беспокойтесь. Со мной все будет в порядке. Через несколько часов я вернусь за лошадью.
Каллипа кивнула. Уходя по дороге, ведущей в лес, я обернулась: мать с сыном все еще стояли на том же месте и смотрели мне вслед.
Среди мрачных деревьев и обилия веток идти было трудновато. Оказавшись далеко от дороги, я остановилась и раскинула руки в стороны, сосредоточившись на поиске упыря. Некроманты хорошо чувствуют нежить, но и она чувствует их.
Магия во мне забурлила, придя в движение. Я ощущала эту силу, эти потоки, что выходили из моего тела и расползались по лесу в поисках добычи. Через пару минут мне повезло: упырь находился справа от меня, в метрах пятистах, и, судя по его состоянию, пребывал в спячке. Это неудивительно – днем они всегда спят, вернее, пребывают в почти бессознательном состоянии.
Я двинулась вперед, ведомая магией. Упырь обнаружился возле огромного дерева с корнями, торчащими из земли – он прятался среди них от солнца. Глубоко вздохнув, я усилила магический поток, направляя его в точности на нежить.
Сначала – обезвредить. Потом – убить.
Упырь даже не дернулся, когда моя магия обволокла его, усыпляя. Но когда я начала вытягивать те крупицы магии, что делали его ходячим мертвецом, неожиданно взбунтовался. Вскочив, он издал хриплое бульканье и, обнаружив меня, стоящую между двух деревьев, ринулся в мою сторону.
От первой атаки я увернулась, на ходу доставая кинжал. Упырь врезался в массивный ствол дерева и взревел от досады. Выставив вперед ладонь, я послала короткий, но мощный импульс, призванный ненадолго его остановить. От моей магии упырь отпрыгнул, и я досадливо выругалась. Один – один.
Покачнувшись, он снова направился ко мне, угрожающе размахивая руками. Вторая атака увенчалась успехом – длинные когти задели мое предплечье, распоров ткань блузы и кожу. Яд мгновенно обжег, заставляя поморщиться от боли. Сдерживаясь, чтобы не закричать, я свободной рукой схватилась за разлагающуюся плоть – все равно уже заражена. Поток магии свободно проник в тело упыря, и тот замер на месте, дергаясь в конвульсиях.