Немного подмоченная репутация в родной стране, ничуть не сказывалась на его международном имидже победителя Грин-Де-Вальда, и одном из самых сильных магов своего времени.
Так, например, Франция вместе со своими сателлитами, под влиянием Дамблдора, плотно знакомого с семьей Делакур а также с директором Шармбатона — Олимпией Максим, полностью поддерживали Амелию в ее претензиях на пост министра. Впрочем, как и Италия. Видимо, наше недолгое «партнерство» с Джулио Андреотти не прошло незамеченным.
Германия, в силу «помощи» с международными преступниками в основном склонялась в сторону Крауча. Как и Америка, где наш новый знакомый — Майкл, был не самым последним человеком, а Крауча удалось также немного примазать к его личной победе, через Локхарта. Остальные страны — серединка на половинку. Кто-то соблюдал вежливый нейтралитет. Кому-то действительно были интересней свои собственные интересы и в целом не делал никаких заявлений, присматриваясь к кандидатам.
Но, надо понимать, что в целом, даже то деление, что я назвал было весьма условным, и касалось только официальных заявлений уполномоченных лиц, где они отзывались по поводу выборной кампании в Магической Британии в ту или иную сторону. На внутреннюю кампанию это влияло довольно опосредованно. Но даже так, учитывая небольшой перевес в нашу пользу после опросов, любые средства влияния были хороши. И Дамблдор умело пользовался своими.
К счастью, Крауч на международной арене, благодаря годам работы главой Отдела международного магического сотрудничества, также чувствовал себя весьма свободно в общении с представителями разных стран. И с радостью участвовал в любых публичных мероприятиях, нарабатывая себе политические очки. Основой его кампании, как и впрочем кампании Амелии, было налаживание международного сотрудничества, в почву которой плотно легла идея Крауча возродить Турнир Трёх Волшебников и расширить его также и на другие страны. Надо сказать, эта идея пользовалась успехом.
Малфой же сосредоточился на кампании в родной стране. Золото из нашего «фонда» текло рекой. В руки различных организаций, журналистов, чиновников, лордов обеих палат, кое-что доставалось и обычным людям. Все-таки присоединившиеся к нам древние семьи позволили провести кампанию невиданных масштабов.
Не было ни дня, чтобы по колдорадио не крутили предвыборные лозунги Крауча, который обещал стабильность, неустанную борьбу с преступностью, увеличение финансирования всего и вся, а также всяческие блага как для маглорожденных так и для чистокровных. Постеры с его колдографиями пестрели в каждом людном месте, а обычные маги частенько захаживали в предвыборные штабы за бесплатным представлением, угощениями и подарками. Если бы у Крауча была борода Дамблдора, он вполне мог посоперничать в популярности с Санта-Клаусом, по части раздачи подарков.
Ну а его свадьба с Жаклин, которая все-таки добилась своего, прошла с таким размахом, с которым посоперничать могла только свадьба Нарциссы и Люциуса. Собственно, ничего удивительно, так как именно они и помогали ее организовывать.
Мы же с Винсентом и Леоном Галанте решали проблемы другого рода, обеспечивая безопасность как самого Крауча и всех мероприятий, так и безопасность наших объектов, вничью сводя все попытки Гринграсса отыграться.
Соперничество шло с попеременным успехом, как в тени, так и на поле Визенгамота. И если в первом случае, я мог положиться на Винсента и Лео, то в словесных баталиях, и постоянном лавировании между кучей интересов, мне уже помочь не мог никто. Кроме, разве что, мисс Струглер.
Как-то так получилось, что один вечер, проведенный на свадьбе сестры Лианы в качестве исполнения желания девушки, перешел в нечто большее. Мы не афишировали наши отношения, и сама Лиана не делала даже намеков на переход их в нечто более официальное… Впрочем, не ограничиваясь одной лишь романтикой, с истинно слизеринской хваткой, она добровольно взялась помогать мне с тем, что у меня не особенно хорошо получалось. А именно — с переговорами.
Кто, если не королева секретов Магической Британии может найти подход к кому угодно? При этом, отделяя романтику от дел, она ни разу не воспользовалась добытой ею информацией… напрямую. Только небольшие советы, как и на что обратить внимание, кто больше предпочитает золото, а кто — помощь в решении собственных проблем. Но именно эти советы помогали найти ключик к тем, кого я уже не надеялся убедить. Удивительная женщина.
Но даже с ее помощью, я все равно не мог добиться решения одного, принципиального для меня вопроса. А именно — значительного перевеса в Визенгамоте, чтобы наконец отобрать права опекунства у Уизли, и вернуть Гарри домой. Здесь даже самые лояльные лорды разводили руками, ссылаясь на разные причины. Впрочем, я знал, что, а, вернее, кто был причиной такого нежелания сотрудничать по вопросу возвращения Гарри обратно.
С ним вообще было… все сложно. С момента моего путешествия на южный полюс, Гарри так и не захотел пообщаться, с детским упрямством заявив, что будет разговаривать только тогда, когда я выполню обещание. И этот факт сильно омрачал картину вроде бы наладившихся дел. И, хотя Мюриэль каждый раз успокаивала меня, несколько раз показывая собственные воспоминания и ее разговоры с маленьким Поттером, где не было никаких причин для волнения, раз за разом показывая мне просто огорченного и обиженного подростка, душу царапало неспокойное предчувствие. Как будто бы я что-то упускал. Но никак не мог вспомнить, что именно.
Но вот, спустя долгие дни напряженной, изматывающей нервы и силы гонки, наконец настал день выборов.
Глава 20
Истинный герой играет во время сражения шахматную партию независимо от её исхода.
© Наполеон Бонапарт
Выборы в волшебном мире — это не только самое главное политическое событие, но и общий праздник. День, в который большинство граждан Магической Британии, достигшие семнадцати лет, выходят в многочисленные волшебные кварталы, поселения и иные значимые места, чтобы встретиться с друзьями, пообщаться, а также проголосовать за понравившегося кандидата.
В Косом переулке, казалось, собралось даже больше людей, чем перед Рождеством. Огромные потоки разномастно одетых магов пришли на выборы, и этим с радостью пользовались хозяева лавок, баров и прочих заведений, уже предвкушая огромную прибыль. Именно в этот день можно было воочию узреть и осознать то, что, несмотря на отставание по численности от магглов, колдунов и чародеек было всё ещё очень и очень много.
Каминная сеть, трансгрессия, порталы, — и другие способы быстрого перемещения, — в обычные дни всё это создавало картину некоторой пустынности улиц, особенно в будние дни, когда большинство волшебников было на работе. Но вот в праздники. или на знаковые события, как раз вроде выборов Министра, все те затворники, не особо появляющиеся «на людях», все-таки покидали свои дома, чтобы выразить свою гражданскую позицию.
Со стороны это выглядело… пестро, ярко и красочно, словно бы огромная реконструкция разных эпох, смешанная с волшебным колоритом, по ошибке действительно можно было подумать, что свернул не туда и оказался на диковинном фестивале.
Маги жили долго, гораздо дольше обычных людей, и чем старше становились волшебники, тем сложнее им было отказаться от своих привычек, даже в одежде. Так что троица старичков, одетых в роскошные средневековые платья, в широкополых шляпах с плюмажем вполне органично смотрелись вместе с пожилым мужчиной, одетым в модный колет и штаны-буфы из тканей ярких цветов, щедро украшенных кружевами. На голове у выходца из эпохи Ренессанса красовался парчовый берет, а виски были вымараны сединой, но предположить его точный возраст никто не вызвался бы, волшебнику могло быть и пятьдесят, и двести пятьдесят.
Разнообразные мантии, классические костюмы, современные джинсы и даже доспехи (не приходилось сомневаться, что те были настоящими) — по одеяниям магов можно было проследить моду сразу нескольких поколений. На фоне всего разнообразия нарядов затерялся бы и Дамблдор со своими пестрыми мантиями.