— А что ты намерена делать с камерой, которую подарил я?

Рину насмешило тревожное выражение, промелькнувшее у него на лице.

— Я собиралась поснимать Сумико на берегу… — Она задумчиво водила пальцем по его груди. — Лето почти закончилось, но, пока есть время, мы могли бы погулять с ней в бухтах и сделать серию фотографий на фоне моря.

— Ты задумала новый проект? — серьезным тоном спросил Каитаро.

Рина молча кивнула. Одобрение, которое она видела в его глазах, доставило ей огромное удовольствие.

— Можно мне пойти с вами? — На этот раз неуверенность, прозвучавшая в его голосе, заставила сердце Рины дрогнуть. Как много будет значить для Каитаро ее согласие. Как много это значит для нее самой.

— Да, — сказала она, наблюдая, как его лицо озаряется радостью. — А теперь пусти, мне надо приготовить ужин.

— Ужин? — повторил Каитаро, наклоняясь к ней и прикусывая мочку уха.

— Нет, сначала настоящая еда! — Рина отпихнула его и быстро вскочила на ноги. Однако Каитаро успел схватить ее за лодыжку. Она чувствовала, как он поглаживает ступню возле пальцев. — Прекрати! — притворно-ворчливым тоном сказала Рина. Затем, осторожно высвободив ногу, переступила через Каитаро, наклонилась, чтобы подобрать валяющуюся на полу рубашку, и улизнула на кухню.

— Я готовлю нечто особенное, — сообщила она, когда несколько минут спустя Каитаро явился вслед за ней на кухню. Рина промывала в раковине моллюсков. Скомканный лист газеты, в который их завернули на рынке, лежал рядом с мойкой. Каитаро подошел к молодой женщине сзади, обнял и поцеловал в затылок. — Минут через десять, — отозвалась она. Неверно истолковав ее реплику, он расцепил объятия. Но Рина задержала его руки и потянула обратно. — Нет… нет… останься со мной.

Каитаро снова обнял Рину за талию и положил подбородок ей на плечо. Она повернулась, чмокнула его в щеку и бросила торопливый взгляд на упаковку спагетти и тарелку с приправой — смесь чеснока, перца чили и ароматных трав, — стоявшую на кухонном столе.

— Позволь, я помогу, — предложил Каитаро и рассмеялся, когда Рина упрямо покачала головой. — Я умею готовить пасту, — заверил он.

Рина перестала возиться с моллюсками и подняла мокрый палец.

— Это не просто паста! — с чрезвычайной важностью объявила она.

Каитаро схватил ее за этот палец.

— Да-да, я знаю… это очень хорошая паста. Я умею готовить хорошую пасту.

— Пасту «аль денте»? — строго спросила Рина.

Каитаро расхохотался и вскинул руки ладонями вверх:

— Все-все, сдаюсь!

Рина обжарила на сковородке чеснок и чили и отставила в сторону — остывать. Едва она успела опустить в кастрюлю «лингвинетти»^[58], как Каитаро снова явился на кухню.

— Если ты хочешь поесть сегодня вечером, я на твоем месте не стала бы меня беспокоить, — не оборачиваясь, предупредила Рина. — Кстати, в холодильнике имеется бутылка белого вина, — добавила она, чувствуя, что он все еще стоит на пороге.

— Пойдем со мной.

Рина обернулась. Каитаро стоял, протягивая к ней руку, а другую держал за спиной, как будто прятал что-то. Она взяла его протянутую руку и позволила привлечь к себе. Но, как только они оказались рядом, Каитаро выхватил из-за спины полароид.

— Нет! — взвизгнула Рина и, машинально оттолкнув Каитаро, выбежала в коридор. — Я не готова к крупным планам!

— Ты выглядишь великолепно! — крикнул Каитаро, устремляясь вслед за ней в гостиную.

— Пусти меня! Пусти немедленно! — сердито закричала Рина, пытаясь вывернуть запястье из цепкой хватки Каитаро. Однако после недолгой борьбы она сдалась, позволив ему увлечь себя к стоящему в углу широкому кожаному креслу и усадить на колени.

— У меня песок в волосах, — сделала еще одну попытку Рина.

— Ты выглядишь потрясающе!

— Отдай камеру!

— Сиди спокойно. — Каитаро обнял ее за талию и потерся носом о нос Рины. — Или я отшлепаю тебя.

Рина рассмеялась, когда он поднял полароид и сделал первый снимок.

— Дай сюда, — сказала она, забирая камеру у него из рук. — Смотри, ее надо держать вот так.

Сблизив головы, Каитаро и Рина вместе смотрели в объектив, оба улыбались до ушей. Они делали все новые и новые снимки, с хохотом отнимая друг у друга фотоаппарат. Черные квадраты полароид-ных карточек усеивали пол вокруг кресла. Когда Каитаро обвил Рину руками и потянулся, чтобы поцеловать, с кухни донесся сигнал таймера — резкий сигнал, означавший, что спагетти готовы.

— Не уходи, — прошептал он, удерживая Рину за талию, но его хватка была совсем легкой.

Она нагнулась, собрала разбросанные по полу карточки и снова прильнула к нему. Они долго вместе перебирали фотографии и, хихикая, обсуждали, какие вышли удачными. Затем отобрали несколько снимков, которые решено было сохранить. Рина положила их на журнальный столик.

Каитаро внезапно встревожился:

— Ты ведь будешь осторожна? Смотри, чтобы они никому не попались на глаза.

— Я спрячу их в надежном месте, — заверила она.

— Обещаешь? — Он взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза.

Рина ответила на его взгляд. Азатем снова улыбнулась:

— Обещаю.

ОГНИ В ТЕМНОТЕ

Каитаро стоял у окна в комнате мотеля. На тумбочке возле кровати надрывно пищал пейджер: токийский офис вызывал своего агента, но Накамура не отвечал. Прошло несколько часов после того, как, оставив Рину в Симоде, он вернулся в Атами. Каитаро взглянул на небо — чернильно-черная бездна, усыпанная огоньками звезд. Он открыл окно и высунулся наружу. Внизу блестел мокрый после дождя тротуар, похожий на запотевшее зеркало. Облака, начавшие днем собираться над морем, как и следовало ожидать, принесли с собой сильный ливень, и теперь было слышно, как в переполненных люках шумит дождевая вода. Взгляд Каитаро скользил по склонам холмов, густо усеянным домишками и небольшими отелями. Затем он проследил отмеченную цепочкой фонарей улицу, сбегавшую вниз до самой бухты, вдоль берега тянулась широкая бетонная набережная, а чуть дальше покачивались на волнах яхты, сигнальные фонари на корме и мачтах сверкали во тьме.

Каитаро нащупал в кармане коробок спичек, достал и положил на подоконник. Взял со стола металлическую пепельницу и тоже перенес к окну. На нем все еще была толстовка, которую дала ему Рина вместо промокшей рубахи. А в ящике тумбочки лежал платок, которым она подвязывала волосы в тот день, когда они отправились в апельсиновую рошу. Прежде чем чиркнуть спичкой, он поднес платок к лицу и вдохнул едва уловимый запах духов. Каитаро смотрел, как пламя лизнуло уголок, а затем быстро охватило шелковую ткань. Бросив платок в пепельницу, он достал из другого кармана два полароидных снимка. Большую часть сегодняшних фотографий Каитаро оставил Рине, заставив ее пообещать, что она надежно спрячет их. Себе он забрал только эти две. На одной Рина смеется, сидя у него на коленях, на другой — лежит возле печки, накрывшись его рубашкой, и смотрит на огонь. Некоторое время Каитаро вглядывался в изображение и даже коснулся его кончиками пальцев. Эти снимки были дороги ему, но также служили доказательством неверности Рины, которого так жаждал Сато.

Каитаро положил фотографии в огонь, одну за другой, наблюдая, как пластик сначала вздувается пузырями, потом скукоживается и сползает клочьями. Пока пламя поедало картонную рамку, оно освещало и согревало лицо Каитаро. Нашарив на дне сумки сигареты, он прикурил и медленно длинной струей выпустил дым. Рина терпеть не могла запаха табака, поэтому при ней он не курил. Каитаро даже пытался бросить. Но сейчас, стоя возле открытого окна, он снова с удовольствием затянулся.

Докурив, Каитаро швырнул окурок в пепельницу к тлеющей бумаге и щедро залил водой из бутылки. Слипшаяся масса почернела, тоненькая струйка дыма поползла вверх. А над головой Каитаро поднималась луна, большая и ясная, она выплывала на темное, омытое дождем летнее небо и светилась ярче, чем огни Атами.

СУМИКО