Харисим в пару взмахов меча срубил две охапки тростника. Мы расположились на них с полным удобством и принялись наблюдать за речкой и озером.
Вдоль берега речки раскинулся заливной луг. Небольшой, но радующий глаз цветом травы — став владельцем собственных угодий, я как-то незаметно научился разбираться в таких тонкостях. Травы обещают быть богатыми. Если засуха не ударит, конечно… Скоро ожидаемо начало клонить в сон. Я был к этому готов и с позывами старался бороться. Боролся так старательно, что появление их едва не пропустил. А увидев, что происходит, протёр глаза.
По лугу носились девушки. В длинных струящихся платьях, с распущенными волосами, в венках из полевых цветов. Там, где они пробегали, трава становилась как будто ярче. Хотя, может, мне просто так казалось в наступающих сумерках. Но удивило меня не это. Девушки не делали и, кажется, не планировали делать ровно ничего плохого. Просто резвились, как малые дети. То бегали друг за другом, то хватались за руки и принимались кружиться.
— Харисим, — тихонько позвал я охотника, который сидел ближе всех. — Глянь-ка ты. Это точно русалки?
Харисим поглядел.
— Они, кто ж ещё.
— Хм. А как будто нормальные.
— Даже думать так опасно, — резко заявила Земляна. — Они — твари, вот и всё.
Охотники — все, кроме Захара, — закивали одобрительно.
— Ну так, а чего они в данный момент не людей жрут, а…
— Праздник, — проворчал Егор. — В Духов день они не лютуют.
— Ага, сезон заканчивается, — хохотнул Ерёма.
— В смысле? Какой сезон? — не понял я.
— Охотничий, — включился в разговор Иван. — До Духова дня русалки лютуют. А потом, я так понимаю, нажрутся — и успокаиваются. Остаток лета — так, шалят изредка. И всё в водоёмах хоронятся — попробуй вымани.
— По осени вообще считай что нету их, — подтвердил Никодим.
— А зимой? — спросил я.
Все охотники пришли меж собой к выводу, что такого дива, как русалка зимой, никто из них никогда не встречал.
— Зимой вообще охота слабая, — проворчал Харисим. — Многие твари в спячку уходят, поди найди.
— В Сибири не уходят, — сказал молчавший до сих пор Гравий. — Я скоро туда уйду опять. Там всегда работа есть.
Глава 27
На Гравия покосились, но развивать тему никто не стал. Так всегда с молчаливыми людьми бывает. Если чего скажут — народ недоумевает, что это было, и как с этим быть.
Русалки продолжали танцевать на лугу, изредка до нас доносился их заливистый смех.
— Ты рот-то не разевай, — толкнула Земляна Захара. — Попробуй без меча к этим милашкам сунуться — на кусочки разорвут. Не люди они. Не лю-ди. А то, что твоя подруга сумела обратно в человека перекинуться — то исключительный случай.
Услышав про перекинувшуюся в человека русалку, заинтересовались все, подтвердив тем самым слова Земляны. Я, поскольку был глубоко в теме, рассказ Захара особо не слушал. Проверил амулет, накладывающий морок — тот работал исправно. Не хотелось бы оказаться на виду у всей нечисти, которая слетится сюда сегодня на шабаш.
Сорвав травинку, я сунул её в рот и переключил канал восприятия обратно на диалог.
— Вот уж правда чудо чудное, диво дивное, — басил Харисим. — Что русалок крестьяне в услужение так заманивают — то дело известное, конечно. Да только русалки эти всегда как мёртвые. По хозяйству помогают, да. А всё остальное время — сидит и в стену смотрит. Даже не ест.
— Как не ест? — удивился Захар.
— Ну вот так, — подтвердил Егор. — Людскую пищу они не едят. Но им готовят горячее, чтоб пар шёл. И вот они этот пар вдыхают — тем и живы.
Захар пригрузился. Я решил вмешаться:
— Фигня новомодная этот ваш вейпинг. Марфа таким не баловалась. Она нормально ела. И… не только ела.
Я не стал уточнять, что ещё Марфа исполняла со мной. И при этом по всем ощущениям была — живее всех живых. Думаю, Марфа согласится, что для всех лучше сохранить эту маленькую тайну между нами.
— А сколько ей лет-то, ты спрашивал? — доковырялась до Захара Земляна.
— В смысле? Да ты ж видела её! Не старше меня.
— То на вид. А в русалках она сколько была? Да ей, может, лет сто уже!
— Не помнит она, — опять пришёл я на помощь. — Как человеком стала — так прошлое почти целиком из головы стёрлось. Про то, как русалкой была — ещё худо-бедно вспоминает, но там у неё всё как будто одним днём записано. Землян, тебе не всё равно? Да хоть бы и сто лет она в русалках отпахала. Выкарабкалась же. И на сто лет совсем не выглядит. Да и по умственному развитию — вполне себе молодая девка.
Земляна насупилась, но замолчала. А Захар посмотрел на меня, кажется, с благодарностью. Хотя уверенности у меня не было, вокруг уже стемнело.
— Братья, начинается, кажись, — вдруг произнёс Иван. Вроде негромко, но таким тоном, что все разговоры тут же смолкли.
Я повернул голову, проследив за взглядом Ивана, и понял, что действительно началось. Что именно — хрен бы знал, но факт начинания был налицо.
Посреди озера что-то всплывало. Что-то большое и тёмное, шарообразного типа.
— Мать-перемать, это ещё что за батискаф? — Я широко раскрыл глаза, пытаясь осознать масштабы трагедии.
Масштабы ширились. Мы все поднялись на ноги и, спешно перестраивая зрение под лунный свет, силились разобрать хоть какие-то привычные черты. Но посреди озера тупо рос какой-то холм.
Который вдруг начал трансформироваться.
— Ё-ё-ё… — протянул Ерёма, и мы все с ним мысленно согласились.
Теперь сделалось ясно, что сие — не холм, а долгожданный водяной. Холмом казалась его спина. А сейчас он разгибался. Вода потоками стекала с волос и бороды.
Размерами водяник был сейчас с лешака после проявления, не меньше. Не зря, ох, не зря я тогда, с Марусей, не стал на него давить! Чую, многие охотники на таких скоропалительных решениях погорели. Разошлись миром — и слава Ктулху, не к ночи будь помянут. Зато сейчас, по ходу, будет жарко.
Но для начала не нам.
— Кто тут на мои озёра покушается? — загрохотал голос водяного. — Выходи! Покажись, бесовское отродье!
— Уж кто бы говорил, — усмехнулся Ерёма, но на него зашикали.
Ещё не хватало раньше времени спалиться. У нас даже десятка полноценного не собралось.
Ждать пришлось недолго. Моё внимание привлёк отчаянный писк. Я повернул голову и увидел, что идиллия на заливном лугу закончилась. Луна вошла в силу, и теперь было хорошо видно, что русалки бросились врассыпную, а одна угодила в плен. Её держала… одетая женщина.
Русалка брыкалась, как живая, но вдруг обмякла и повисла. Сверкнула молния.
— Не понял, — пробормотал я. — Она что — пожирает силу тварей⁈
Отвечать мне никто не спешил. И оно было понятно. Ещё из справочника я усвоил, что вила — это нечто крайне редкое и малоизученное. Действительно способна убить одним взглядом — факт. Но это относится только к простым людям, у охотников вроде как есть иммунитет. Во всяком случае, факты убийства вил охотниками были зафиксированы.
Несмотря на то, что опасность вилы представляли высокую, похлеще колдуна.
Русалки, вереща, бросились к своему хозяину и заступнику. Который, увидев сцену хладнокровной расправы, зарычал так, что земля затряслась у нас под ногами.
А женщина, облачённая в белые одежды, взмахнула крыльями и взлетела. Крылья у неё были офигенные, как у орла, чёрно-белые. Взмыв выше маковки водяного, вила как будто на мгновение исчезла, однако тут же появилась. Увеличенная в четыре раза.
— Не твоё это озеро, клоп раздутый! — громыхнул её голос. — Убирайся отсюда подобру-поздорову! Так и быть, пощажу и тебя, и выводок твой. Но ещё раз сунетесь — всех истреблю!
— Ишь, какая! — не испугался водяной. — Истреблялку-то отрастила, соплюха? Да я тут над озёрами властвовал, когда ты ещё из яйца не вылупилась!
— Вот и хватит с тебя, хрен старый. Отцарствовал своё. А теперь я буду.
Переговоры зашли в тупик, и обе стороны это почувствовали. Водяной с криком воздел руку, и в вилу ударила струя воды. Такая струя, что звездануться можно. Ну, сообразно размеру вилы. Как из брандспойта с полуметровым диаметром наконечника. Вилу сбило с траектории и отшвырнуло в сторону.