Я прикрою трупы, — сказал Боренсон. — Сегодня вечером мы можем привезти повозку, чтобы забрать их.
Он протянул руку, чувствуя себя более утомленным, чем могла объяснить его дневная работа, и отстегнул зеленую шерстяную накидку. Две самые низкие девушки лежали рядом, и он воображал, что его накидка прикроет их обеих.
Но как только он натянул накидку, одна девушка пошевелилась.
Он крякнул от удивления и быстрее, чем думал, его сапожный нож прыгнул из ножен в руку. Некоторое время он смотрел на девушку и снова увидел движение — движение в ее животе.
— А там что-нибудь есть? — спросил Ваггит дрожащим голосом.
И теперь, когда Боренсон задумался об этом, он понял, что девчонки слишком располнели для такой холодной погоды. Они не должны были так раздуваться за пару ночей.
Он увидел это снова, как если бы ребенка пинали в утробе мертвой девочки.
Там младенцы, — сказал Фаллион, его лицо выражало ужас и изумление.
Наклонившись вперед, Боренсон вонзил нож в кожу так, что с живота маленькой девочки содрали кожу. Вылилось его содержимое.
Боренсон увидел несколько существ — мокрых, склизких, извивающихся. Как черные уродливые щенки, кормящиеся сосками матери.
Один вывалился на ветку и перекатился на спину. Глаза у него были без век, как у змеи, огромные и бездушные на волчьем лице. Его крошечные лапы выглядели мощными, с когтями, острыми, как рыболовные крючки. Его тело выглядело слишком длинным для этих ног, почти как у выдры, со складками кожи, переходившими от ноги к ноге, как у летающей ящерицы. Но у существа были черные волосы, а во рту было слишком много зубов.
Что в мире? — произнес Ваггит с отвращением.
Внутренности девушки практически исчезли. Рубец, кишки, печень. Монстры питались ими.
Едят, — сказал Ваггит. Он спросил остальных: Вы когда-нибудь слышали о чем-нибудь подобном?
Вы ученый, — парировал Боренсон.
Оба мужчины ждали ответа от Дейморры. Она была той, кто путешествовал больше всех по миру. Она просто села верхом на лошади, нацелила стрелу на свой огромный лук и покачала головой.
Внезапно с самой высокой ветки над ними послышалось движение. Бледное лицо повернулось к ним, и тихий испуганный голос прошептал: Уходите отсюда. Прежде чем они вернутся!
На них смотрела молодая женщина с волосами рыжими, как корица, — свирепые глаза, голубые, как летнее небо, глаза дикаря. Учитывая ее бледный цвет лица, Боренсон подумал, что она еще одна из мертвецов. На вид ей было лет двенадцать или тринадцать, ее маленькая грудь только начинала формироваться. Ее одежда представляла собой мокрые лохмотья, а в развевающихся на ветру волосах были застрявшие кусочки листьев, лишайников и коры.
Он удивленно уставился на меня. Зубы девушки стучали. Странно, подумал Боренсон; Я не слышал этого раньше. Она все еще цеплялась за клочок ткани темно-зеленого пальто. Ее бедра были в синяках и в крови, но живот еще не раздулся. Должно быть, ее изнасилование произошло совсем недавно.
Боренсон оглянулся на остальных, чтобы увидеть их реакцию, но молодая женщина взмолилась: Пожалуйста, не оставляйте меня!
— Мы не будем, — сказал молодой Фаллион, пришпоривая лошадь. В одно мгновение он оказался под конечностью и потянулся вверх.
Девушка наклонилась вперед и схватила его за шею. Она чувствовала себя шаткой и хрупкой, когда наполовину соскользнула, наполовину упала в седло позади него.
Фаллион беспокоился за нее, надеясь, что еще найдется время спасти ее. Он задавался вопросом, безопасно ли прикасаться к ней, не могут ли существа внутри проглотить себе путь наружу.
Боренсон накинул ей на плечи плащ. Фэллион почувствовал, как она вся дрожит, когда она обняла его грудь. Она вцепилась в него так, словно собиралась умереть прежде, чем отпустит его.
— У тебя есть имя, дитя? — спросил Боренсон.
— Рианна, — сказала девушка. Ее акцент был обычным для жителей крайнего северо-запада Мистаррии.
— Фамилия? он спросил. Она не ответила. Фэллион обернулся, чтобы увидеть ее. Ее голубые глаза были полны большего ужаса, чем он когда-либо видел на человеческом лице.
Фэллион задавалась вопросом, какие ужасы она видела.
Со своей стороны, Рианна смотрела на мужчин и боялась говорить. Она чувствовала, как что-то ранило ее внутри. Был ли это страх, который грыз ее живот, или что-то худшее? Почему эти люди все еще были здесь? Все остальные были мертвы. Позже она сможет рассказать им, что произошло — о темном незнакомце, призывателе. Она выдавила из губ несколько слов, которые не позволяли ей говорить. Пожалуйста, пойдем. Вытащи меня отсюда!
В лесу над ними послышался отдаленный треск, словно мокрая конечность хрустнула под тяжелым весом.
— Я чую зло, — прошептала Дайморра. Приближается.
Внезапно голос внутри Фаллиона предупредил: Беги! Это был голос его отца, предупреждение Царя Земли.
Все остальные, должно быть, услышали то же предупреждение, потому что Ваггит мгновенно схватил поводья Джаза и с грохотом помчался вниз по лесу.
Боренсон какое-то мгновение возился с сапожным ножом, думая убрать его, но затем пронзил брюхо проклятого существа, лежавшего на конечности, и оно извивалось на конце его клинка. Он восхищался его силой, пока он не издал пронзительный, похожий на колокольчик лай.
А в лесу, наверху, раздался оглушительный рев, сотрясая воздух, мать, взывающая к своему детенышу.
Послышался звук хруста ветвей и ломающихся деревьев, и Боренсон оглянулся. Фаллион пытался повернуть своего скакуна, широко раскрыв от ужаса рот. Боренсон хлопнул ее по крупу, и лошадь неуверенно рванулась прочь.
Рианна обняла Фаллиона. Он сжал ее маленькую руку в кулаке и подумал: Мы все были неправы. Мой отец не послал меня сюда к какой-то старушке. Он послал меня посмотреть на это!
Он оглянулся на лес, пытаясь разглядеть, что преследовало, пока Боренсон вкладывал свой нож в ножны.
Сердце Фаллиона колотилось, как кувалда по наковальне. Его отец редко посылал предупреждения и делал это только тогда, когда человеку угрожала смертельная опасность.
Послышался звук, похожий на шум ветра или налет бури на холм, как будто что-то проносилось сквозь деревья. Фаллион всмотрелся в лес, и ему показалось, что он увидел движение — темные фигуры, прыгающие и скользящие сквозь деревья. Но казалось, что свет от них отступил, и чем сильнее он щурился, тем менее был уверен в том, что видел.
Поездка! — крикнула Дайморра, вытаскивая стрелу. Я их задержу!
Ваггит и Джаз уже ушли, оставив Дайморру на произвол судьбы. Боренсон пришпорил свою лошадь и держался рядом с флангом Фаллиона. Вскоре лошади понеслись во весь опор.