– Садись и рассказывай всё от и до, – велела мне Сашка.
Она дождалась, пока я устроюсь за её рабочим столом, плюхнулась напротив и поправила очки на красивом лице.
Моя маленькая племяшка, которая была мне точно такой же родной, как и сын. И при взгляде на которую я поняла, что меня захватывает ужасающее чувство уверенности: в нашем окружении есть кто-то ещё, помимо Лоскутова, кто знает о второй семье Евдокимова. И этим «кем-то» вполне может быть даже Саша, ведь она – дочь брата Вадика.
– Ко мне пришла женщина по имени Глафира, – начала я, впиваясь в лицо Саши пристальным взглядом.
Она никак не отреагировала на озвученную информацию. Значит, не была в курсе. Или обладала недюжинными актёрскими талантами, которые до сего момента мне были не видны.
– К тебе пришла женщина по имени Глафира, – напомнила мне племянница, когда пауза в нашей беседе затянулась.
– Да… – ответила я и быстро, как на духу, рассказала всё.
Про то, что говорила Глаша, про то, что мне демонстрировала. И чем больше я говорила, тем круглее становились глаза Сашки за простыми линзами. Тем острее становилось понимание, в какой переплёт я угодила…
– Господи, тёть Лиз… да ты что? – Она прикрыла рот ладонью и сделала рваный вдох. – Напоминаю, что сегодня не Первое апреля!
Изо рта её вырвался нервный смех, на что я ответила слабой улыбкой, в которой не было ни капли положительных эмоций.
– Я в курсе, Саш… И с удовольствием бы поверила в то, что это розыгрыш, а все фотографии, которые мне показала Глаша – фотомонтаж, но понимаю, что это было бы глупо.
Племяшка встала и отошла к столику, где стоял графин с водой. Налила мне в стакан и подала, после чего направилась к окну и принялась думать.
Обычно она впадала в такие состояния, когда ей нужно было обмозговать свои проекты. Занималась Саша творческой деятельностью – снимала клипы и фотосеты для стоков, к чему подходила с фантазией, которая очень ценилась в её сфере.
– И что нам с этим делать? – задала она вопрос растерянным голосом, повернувшись ко мне.
Я пожала плечами и посмотрела на неё взглядом, которого обычно себе не позволяла. Со стороны он, должно быть, так и кричал: помоги!
Как там поётся в песне? Мне не встать без твоей руки?
– Так! Я немного не поняла вот что… Откуда эта Глаша узнала ваш адрес? Что она вообще хочет в принципе? Чтобы ты направила мужа к ней? Говоришь, она на голубом глазу это просила сделать? Какая хитренькая! – начала сыпать фразами, которые перемежались вопросами, Саша. – А вообще тебе нужно очень хорошо подготовиться к тому, что будет дальше. И уж точно не переводить никакой половины дома дяде Вадику!
Она с таким возмущением посмотрела куда-то за окно, будто именно под ним стоял Евдокимов, ждущий нашего приговора. Эта бурная реакция стала елеем для моей израненной предыдущими событиями души.
– Он тоже ведь выплачивал ипотеку… даже больше, чем я… – начала тихо, на что Сашка отреагировала так, что я даже не узнала собственную племянницу.
– Тётя Лиза, ты что? Твоя интеллигентность и желание подумать о других сыграет с тобой злую шутку! – возмутилась она так искренне, что я мгновенно прониклась этими словами. – Пока никаких действий не предпринимай. Нам нужен адвокат… а Лёня? Он знает? – задала она те вопросы, которых я старалась избегать даже мысленно.
Если сын, не дай бог, в курсе, я просто лягу и умру.
– Я ему пока ничего не говорила. Он до позднего вечера занят. Но скажу…
Скажу и буду очень сильно надеяться на то, что Леонид о второй семье Вадима ни сном, ни духом. Иначе это будет моя окончательная смерть.
– Хорошо. Блин… Братюня, конечно, будет в шоке, – покачала головой Саша.
Она начала копаться в своём мобильнике и диктовать мне номера телефонов. Я послушно записывала их, и в итоге обзавелась аж тремя адвокатами, с которыми собиралась связаться уже завтра утром.
– Не волновайся, тёть Лиза… Всё будет хорошо! – обняла меня племяшка перед тем, как я покинула её офис. – И я пока пораскину мозгами, что нам нужно будет сделать перед тем как империя нанесёт ответный удар, – снова невесело хихикнула она, прижимая к своему плечу мою голову. – Одно знаю точно – мы непременно скатаемся в ту самую церковь! Ты ведь запомнила, где она находится?
В этот момент я почувствовала себя особенно хрупкой и уязвимой. Но позволила себе побыть слабой лишь несколько мгновений.
– Запомнила, – кивнула в ответ, а перед глазами, словно выжженные на сетчатке, появились слова, написанные на том чёртовом свидетельстве. – До встречи, Сашуль. И спасибо.
Я покинула офис Сашки, но прежде, чем ехать домой, какое-то время просто побродила бесцельно по улицам. Вадик уже вернулся домой, он звонил мне и оставлял сообщения в мессенджерах, но я лишь ответила мужу, что мне пришлось срочно уехать по делам.
А потом я решилась и написала Глафире. Потому что было одно обстоятельство, которое теперь не давало мне покоя. Однажды я нашла женскую простенькую заколку у нас на кухне. Нашла в тот момент, когда мы с сыном вернулись из недельного путешествия к морю, в которое отправились без Вадима.
Тогда у Лёньки только-только появилась первая девушка и я справедливо решила, что именно она и обронила этот аксессуар, когда он приводил её к нам домой. Но сейчас всё казалось совершенно другим…
«Глафира, подскажите, а как вы узнали адрес, где мы живём?» – написала я второй жене своего мужа.
Отправила мгновенно, зная, что могу передумать. Ответ пришёл с точно такой же скоростью, будто Глаша только и делала в этот вечер, что ждала моего сообщения.
«Так мы с Варюшкой жили у вас несколько дней, пока вы на морях косточки грели. Варюше надо было к врачам, Вадик нас и поселил в вашей квартире».
Я прочла это и покачнулась. Какой ужас… какой кошмар наяву…
Опустившись на первую попавшуюся лавку, я задала себе самый главный насущный вопрос: «Сможешь ли ты, Лиза, какое-то время просто молчать и делать всё, чтобы в итоге припереть мужа к стенке, да так, чтобы он уже не отвертелся?»
Ответ был однозначным. Смогу, но на это мне понадобится такой запас душевных сил и нервов, что останется лишь молиться, чтобы всё закончилось как можно скорее.
«Лизонька! Вы не думайте, мы всё потом за собой убрали! А квартира у вас хорошая, уютная очень».
«Вы ещё не говорили с Вадиком?»
Она строчила мне сообщения как из пулемёта, и мне приходилось обращаться к своему железобетонному терпению, которое таяло, словно глыба льда под палящим солнцем. Ещё немного – и останется вместо него лишь жидкая лужица.
«Пока нет. Я думаю, что мы это сделаем всё же с вами вместе. Но приезжать не нужно! Я напишу вам, когда буду свободна».
«Спасибо. Спасибо вам!»
Отбросив желание удалить все эти сообщения и заблокировать абонента «Глафира», я поднялась со скамейки и поплелась домой. Впервые за мою жизнь мне так отчаянно не хотелось туда возвращаться.
Когда зашла в прихожую, оказалось, что Вадим принимает душ. Мелькнула дурацкая мысль – один ли он там? А что? Если он отстранился от Глаши, то вполне мог обратить своё внимание на какую-нибудь молоденькую дамочку. Она ещё и детей ему способна родить, и скрасить его зрелые годы.
Но эта мысль показалась мне нежизнеспособной. В последнее время у нас с мужем был своего рода сотый медовый месяц. Когда супружеский долг исполнялся по пять раз на неделю, да и назвать его именно словом «долг» язык не поворачивался.
А ещё мне на память сейчас пришла мысль. Евдокимов недавно обронил фразу про то, что нам бы сейчас ещё малыша. Тогда я внимания на неё не обратила – глупость какая-то. А сейчас мозг за эти слова уцепился и начал их обдумывать.
Вадим говорил мне эти вещи, когда у него вот-вот должен был появиться ребёнок от Глаши. Говорил, зная две вещи: другая женщина вот-вот родит ему сына. И я не могла зачать как бы мы ни старались…
– О! Лизонька, а я уже чуть в федеральный розыск не подал, – проговорил Вадим, войдя в нашу спальню, где я опустилась на край постели и сидела, уставившись в пол.