– Не время спорить, – рассудил Сквилл. – Попытка – не пытка.
Пальцы Банкана впились в дуару.
– Это не рэп, – предупредил он.
Ниина ответила с волчьей улыбкой:
– Рэп – наша забота. Давай клепаные слова, а мы их обработаем.
– Ну, это примерно будет так…
Он шепотом изложил, что помнил из сахариновой песенки.
Сквилл выразил сомнение:
– Кореш, ты не будешь в обиде, ежели я скажу, что мотивчик не больно-то волшебный?
– Переложи на рэп, – потребовал Банкан. – А я сыграю. Выбирать не из чего, надо попробовать.
Он указал на вожака, который уже заканчивал церемонию знакомства.
– А я, – произнесла тварь богатырского телосложения, – собака Баскервилей.
Банкан нахмурился.
– Кажется, я о тебе что-то слышал.
Псу это явно польстило.
– Стало быть, наша репутация известна даже за пределами болот.
Приятно, но вряд ли неожиданно. Густые туманы и редкие ветры Нижесредних болот далеко разносят слухи. – Он поднял саблю. – Теперь вы знаете, кому выпало счастье пообедать вами, и можно приступать.
Пора от беседы переходить к разделке туш. Не надо так дрожать, мы не жестоки и постараемся закончить побыстрее. Как только вы поймете, что сопротивление не только бесполезно, но и чревато болезненными ощущениями, просто сцепите лапы за спиной и вытяните шею параллельно земле. Я лично удостою вас обезглавливания. Мои коллеги в таких делах не всегда аккуратны.
Он шагнул к фургону, но Банкан остановил его взмахом руки.
– Погоди! Одна песенка перед смертью! Если считаешь себя великодушным, позволь нам последнее желание.
Гончий нахмурился.
– Музыка здесь как-то не прижилась, она раздавлена тяжестью уныния.
Но если предпочитаете песенку драке, будь по-вашему.
– Ну, спасибо, – сказал Сквилл. – Я и сам считаю: помирать, так с музыкой.
Он отложил лук со стрелой.
– Только покороче, – предупредил гончий. – У меня в животе бурчит.
Банкан заиграл. Выдры запели, вспоминая слова, ловко меняя их местами и переиначивая. И получился рэп, не похожий ни на что из их прежнего творчества:
До чего же она, до чего же она,
До чего же она, эта псина
В окошке напротив, красива!
Ты знавал много сучек, пока не призвала война.
Но такую приятную глазу,
Как та, что напротив, – ни разу.
До чего, до чего, до чего же красива она!
На мордах псов читались скука и недоумение, но Банкан знай себе нанизывал аккорд на аккорд, оказывал музыкальную поддержку необычным стихам, придавал им несокрушимую ударную силу, каковая непременно изумила бы сочинителя оригинальной версии.
Однако ничего не произошло. Не материализовалась огромная хищная собака из иного измерения, чтобы до смерти перепугать разбойников, не вылезли из трясины клыкастые звери, алчущие разделаться с каннибалами в индивидуальном порядке, не появился агрессивный инструмент наподобие гигантского молота.
– Души вкладывайте! – зло прошипел Банкан товарищам.
Ниина ответила неприличным жестом, родившимся от союза беспомощности и отчаяния.
«Вот и все, – устало подумал Банкан. – Едва покинули дом, как нашли свой конец. Стоило обратить в бегство нескольких заурядных лесных татей, и ты возомнил, что тебе покорится весь мир. Какая нелепая и жалкая кончина!»
Вдруг между фургоном и вожаком начал сгущаться красный с багровым отливом туман. Тягловые ящерицы тронулись с места, шипя и плюясь от страха. Граджелуту, чтобы образумить их, пришлось взяться за вожжи.
Гончий отскочил назад, вскинул саблю. Его подельники нервно перешептывались.
– Эй! Что бы тут ни происходило, пойте! – велел друзьям Банкан.
Не было нужды подстегивать выдр. Они уже обуздали мелодию и теперь насаживали куплет на куплет, войдя в своеобразный транс.
Неужели действует чаропение?
Туман бесцельно клубился, вытягивал жгутики, словно искал, за что бы зацепиться, где бы пустить корни.
Вдруг появилось свечение. Возникали бесформенные силуэты, постепенно проявлялись тела, обладающие плотностью и весом. Они не блистали доспехами и не размахивали оружием. Если на то пошло, их облачение предназначалось не для сокрытия прелестей, а для подчеркивания оных. И для соблазна. Банкан насчитал добрую дюжину призраков, ровно по одному на каждого члена прожорливого круга. И хотя не все они были гончими, каждый откровенно демонстрировал собачью похоть. Даже не искушенному в таких делах юноше их шелка и бархат показались провокационными.
Вдобавок ко всему каждая из вновь прибывших находилась в разгаре течки.
Появление дюжины соблазнительных шлюх подействовало на псов, подобно апокалипсическому грому небес. Разбойник со шрамом на морде выронил из онемевших пальцев меч. С предельно глупой миной он побрел в гостеприимные объятия ближайшей красотки. Она ловко обвила его лапами, и Банкан сразу понял, что это профессионалка.
Вожак пытался спасти застигнутую врасплох шайку. Но напрасно он кричал и раздавал тумаки. Внезапно высокая, безупречно причесанная афганка метнулась вперед и ласково чмокнула его в шею. Он вскинул саблю, но глаза уже опустились, нос конвульсивно задергался. Он был побежден.
– Гоните! – яростно прошептал Банкан загипнотизированному торговцу, не замедляя порхания пальцев по струнам.
Граджелут оторопело посмотрел на него, но в следующий миг опомнился и яростно взмахнул вожжами. Ящерицы медленно двинулись вперед, повозка заскрипела и застонала.
Никто не попытался отрезать беглецам путь, схватиться за упряжь.
Банкан развернулся на козлах и поглядел назад. Вроде бы собака Баскервилей попыталась вырваться из оргии. Но щеголеватый вожак тотчас упал под тяжестью сразу двух накликанных чаропевцами ночных бабочек.
Упал и больше не поднимался.
Никто не преследовал путников на болотных просторах. В последний раз они услышали коллективный лай псов, но жалобное эхо скорее обнадеживало, чем пугало.
Лишь когда каннибалы остались далеко позади, Банкан отложил дуару, все еще опасаясь, что соблазнительные призраки оторвутся от своей работы и потребуют плату за услуги. В том, что это произойдет, он не сомневался, так как в чаропесне речь шла о деньгах.
Сквилл хлопнул его по спине.
– Отпадно ты их, кореш! Видал рожи, а? Чтоб меня оприходовали, ежели я завидую этим гаврикам!
Ниина раздраженно покачала головой.
– Не пойму, брательник, почему ты не составил им компанию.
Сквилл наморщил нос.
– Недосуг. Да и аппетит чуваки скоро нагуляют.
– А я и не верил, что получится, – скромно признался Банкан. – То есть надеялся, но не ждал такого результата. Другую подходящую песенку не мог вспомнить. – Он пожал плечами. – Это вас благодарить надо. Вы, между прочим, классно пели.
– Ну, так еще бы, – без колебаний согласилась Ниина.
– Подумать только – чтобы какая-то детская песенка… – недоумевал юноша.
– В детском воображении сокрыта большая сила, – заметил Граджелут.
– Должен принести свои извинения.
– За что? – поинтересовался Банкан.
– За то, что сомневался в ваших чаропевческих способностях. Сейчас уже очевидно, что вашу молодость не следует считать негативным фактором.
– Переведи, шеф, – подал голос Сквилл.
Сестра цыкнула на него.
– Нам повезло, – скромничал Банкан. – Запросто могли попасть в желудки к этим мерзавцам.
– Не преуменьшайте значения содеянного вами. Ваши таланты неоспоримы.
Впервые с тех пор, как Банкан познакомился с Граджелутом, тот выглядел почти счастливым.
– Банкир, он прав. – Ниина подалась вперед, обняла юношу короткими лапами, пощекотала усами шею. – Пускай старина Клотазад поопытнее, а Джон-Том половчее, но такого крутого чаропевческого трио, как мы, этот мир отродясь не знал.
– Если нам разок-другой случайно повезло, это вовсе не повод задирать носы, – возразил Банкан, однако в душе признал, что перспективы его радуют.