Антон догадался, что они нашли камень, о котором рассказывала ему Агапия, и который ни в коем случае нельзя им отдавать. Недолго думая, он, разогнавшись, понёсся под ноги князю, и не успел тот понять, что происходит, врезался с размаха в него. Князь пошатнулся и уронил свою находку, от этого кристалл подпрыгнул и отлетел в сторону. Пёс схватил его, и понесся прочь из пещеры.
– Брось! – заорал ему вслед князь, но было поздно, пространство подернулось голубоватой дымкой и стало разительно меняться.
Антона швырнуло сначала в одну сторону, потом в другую, воздух вокруг стал уплотняться, делаясь вязким и тягучим, и начал закручиваться в воронку, щенок ещё пытался, махая лапами, выползти из этой круговерти, но его затягивало всё сильнее и сильнее.
****
Он медленно выплывал из темноты, раскачиваясь, словно на волнах, вверх-вниз, и снова вверх. Слюны во рту не было, ему страшно хотел пить, но попросить об этом он не мог, голос, как будто пропал. Наконец, удалось продрать глаза, и он уставился на белёсый туман, что простирался куда ни кинь взгляд. Антон огляделся, везде одна и та же картина. И только попробовав встать, обратил внимание, что абсолютно голый.
– Вот твою ж, дивизию! – зло прошипел Антон, присаживаясь обратно в непонятный белёсый туман. – Теперь буду или сидеть на заднице или, как вариант, передвигаться на ней.
Внезапно он вспомнил про камень и стал лихорадочно ощупывать всё руками, стремясь найти то, из-за чего очутился здесь. Камень исчез, а туман, покрывающий всё пространство, не давал рассмотреть, куда он делся. Забыв об осторожности, о том, что кто-то может его увидеть, да и вообще обо всём, Антон ползал на коленках, ощупывал траву и ничего не находил. Наконец, устав от тщетности поисков, он сел и, уронив голову на руки, чуть не заплакал. К своему стыду он ощущал себя в этом мире ребёнком.
«Вот куда он делся, этот чёртов камень?! – неожиданно для самого себя разозлился Антон. – Как всё надоело!»
Он встал, выпрямился и пошёл. Шёл долго. Вездебыла одна и та же картина – белёсое от тумана пространство сверху и снизу, а он, словно изюмина в магазинной булочке.
Заметив впереди тёмную полосу, побежал. Она приближалась, разрастаясь в размерах. Приблизившись, он в удивлении замер. Впереди, словно отсечённый невидимой преградой от того места, где он находился, простирался серо-чёрный мир, как на старых не цветных фотографиях.
Белёсого тумана там не было и в помине. Он осторожно приблизился к границе. Неожиданно с той стороны на него понеслось огромное чудище и ударилось рогами в невидимую преграду, что разделяла эти миры. Антон отскочил, во все глаза, смотря на нечто, беснующиеся с той стороны. Его можно было бы принять за гигантского быка, но помимо рогов, у него из пасти торчали огромные клыки, как у хорошего кабана, по спине, змеились острые чёрные шипы, переходящие вокруг шеи в широкий воротник. И в момент, когда чудище атаковал преграду, не впускающую его, шипы поднимались и торчали, образуя смертоносный воротник. Такие же иглы, только размером поменьше опоясывали нижнюю часть ног, возле самых копыт. Антону казалось, что если он сейчас дыхнёт огнём, или выпустит его из огромных ноздрей, то он даже не удивится.
Неожиданно в стороне от жуткого зверя показался ребёнок. Маленький мальчик шёл, держа на руках щенка. Он словно не видел, что за зверь стоит недалеко от него. Вёрткий игривый щенок вдруг задёргался в руках у мальчика и, вырвавшись, понёсся прямо на зверя. Ребёнок, что-то громко крича, бросился за ним. У чудища, увидевшего нового противника, глаза стали наливаться темнотой, оно пригнуло голову и, взрыв передним копытом землю, приготовилось напасть на ребёнка.
Антон не раздумывал, замахал руками и бросился к мальчику. Но ребёнок как ни в чём не бывало продолжал бежать, словно и не видел перед собой смертельную опасность. Антон кинулся к нему наперерез. Он совсем забыл про преграду, разделяющую на части тёмную и светлую стороны.
Он даже не обратил внимания, что пересёк границу. Мгновенье и исчез бегущий мальчик, а развернувшийся на топот Антон взлетел, поддетый мощными рогами.
Он перекувыркнулся в воздухе, раздираемый болью, и на землю опустился на четыре лапы огромный светло-серый волк. Гигантский монстр сделал круг и, заметив нового врага, понёсся на него, пригибая голову и готовясь нанести новый удар. Волк выжидал, и когда неведомое животное приблизилось, одним прыжком отскочил в сторону, развернулся и прыгнул, рванув зубами бок. Бык взревел, крутнулся на месте, но волк уже находился вне его досягаемости, готовясь к новому нападению.
Он кружил вокруг монстра, не давая ему остановиться и вынуждая всё время защищаться. Как только тот начинал уставать, он нападал и прокусывал мощными челюстями ему бока. Кровь из ран заливала быка, но монстр не собирался сдаваться, продолжая взрывать ногами землю и яростно фырча. Однако потеря сил и энергии, утекающих сквозь раны, уже сказывалась на его резвости, да и запах свежей крови туманил сознание, заставляя снова и снова бросаться на волка.
Наконец, он допустил ошибку, и волк, рванув его острыми, как кинжалы, зубами, повредил сухожилие на задней ноге. Бык, хромая и пятясь, стал отступать, а хищник, проводив его голубыми глазами, рыкнул и ушёл на светлую сторону. Там лёг, закрыл глаза и провалился в сон, а туман, накрыв его пеленой, скрыл от посторонних глаз.
Антон проснулся, лёжа на комоде, в лесной сторожке. Ноги подозрительно свисали, а он не сразу понял, что произошло. Ещё несколько секунд смотрел в затянутое рыбьим пузырём окно, где тусклый свет возвещал о начале следующего дня, а потом резко сел, и недоумённо уставился на свои длинные, мускулистые и довольно волосатые ноги настоящего мужика. Осознание произошедшего сотрясло тело дрожью, и он, всё ещё не веря в происходящее, поднял руки и принялся недоверчиво разглядывать их. Это были не его ладони, но одно он знал наверняка. Он стал взрослым мужчиной.
Антон быстро вскочил с комода и выпрямился. Сторожка теперь казалась ему маленькой и низкой. Радостно подпрыгнув, ощущая силу и мощь своего нового тела, и ударился головой об потолок. Куча старой пыли посыпалась на него. А он, смеясь, бросился к двери, но вовремя спохватился, что не одет. Резко обернулся к своим лохмотьям и, усмехаясь, поднял короткие дырявые штаны.
Вздохнув, попытался надеть, за благо они всегда норовили упасть с него. Антон кое-как натянул их на себя. Штопаные дырки расползлись, но стратегически важные места были прикрыты. Антон осмотрел себя и улыбнулся, вспоминая, как раньше такие «подстрелыши» носил на даче.
Через минуту он выскочил на улицу. Кровь кипела в венах, перекачиваемая молодым сильным сердцем, тело требовало движения и, повинуясь зову леса, он бросился бежать.
Ноги легко несли его вперёд, всё внутри пело от энергии и силы. Он даже не заметил, как выскочил к реке. На долю секунды замер, а потом бросился в ледяной поток. Вода подхватила его новое тело и понесла вперёд. Антон смеялся, несясь в бурлящих струях, и впервые за долгое время наслаждался жизнью.
Потом он легко выбрался из бурной реки. Грозная стихия легко отпустила его, словно почувствовала родного. Встряхнулся, как зверь, помотав головой, и только тут обратил внимание на свои волосы. Они стали значительно длиннее, достигая теперь плеч, и почти черные.
Но сейчас ему было всё равно, как он выглядит, главное, что тело было полно сил и здоровья. Неожиданно для самого себя он вскинул руки и закричал. Эхо подхватило мощный сильный голос и понесло по округе, возвещая всем, что волк вернулся.
****
Агапия спешила к сторожке накормить Лешка – он, бедный, совсем мало ел. «Вот и вчера, – думала она, – хотела угостить, а вместо этого утащила его в лес».
Она уже подходила к сторожке, когда услышала этот голос, который она давно не слышала, и за которым очень скучала.
Это было так давно, что казалось совсем в другой жизни. Малая она была, да не смышленая, пошла в лес по ягоды и заблудилась. Весь день проплутала, а потом умаялась, решила ночь под ёлкой провести, а поутру уже до дома добираться. Вот тогда она первый раз и повстречалась с князем. Он тогда только-только учился обороту и личину медведя на себя примерял, и часто в это время зверь над ним брал верх. Учуяв лёгкую добычу, медведь стал подкрадываться, однако, сон у Агапии всегда чуткий был. Вскочила она и побежала по тёмному лесу прочь от беды.