– Надеюсь, за эти дни ты успокоилась и перестанешь воспринимать все мои слова в штыки, – произнес Руслан, когда привез меня к себе домой. Своим домом я это место больше не ощущала, хоть здесь и лежали мои вещи. Нет больше того родства и эйфории, которые я испытывала в день свадьбы, когда Полянский привез меня сюда, заклеймив своей женой.
– Спасибо, что снизошел до того, чтобы забрать меня лично, – съязвила я, чувствуя, как прежняя любовь, которая горела в моем сердце ярким пламенем, трансформируется в нечто темное, свернувшееся у меня под ребрами сгустком. Ненависть. За нелюбовь. За предательство. За ложь.
– Я так понимаю, что ты всё еще злишься непонятно на что, – нахмурился Руслан и сложил на груди руки. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал холодным, словно он не собирался смягчаться.
– Непонятно на что… – прошептала я и усмехнулась, поджав губы.
Эти несколько дней до выписки мне хотелось кричать на него, чтобы вытрясти из него любые другие эмоции, кроме этого лютого несправедливого пренебрежения, снисходительного отношения, как к ребенку, но сейчас, когда мы наконец остались наедине, меня вдруг отпустило. Я наконец поняла, что он сформировал свою линию поведения и его не переубедить. Он просто хочет выставить меня полной дурой, которой всё привиделось, а самому остаться белым и пушистым, ни в чем не повинной жертвой обстоятельств.
Меня немного качнуло, и я прикрыла глаза, чтобы тут же их открыть и найти опору в виде столешницы.
– Тебе плохо? – спросил Руслан с прохладцей, а проблеск чувств в его холодных льдистых глазах, и то, как он метнулся было ко мне, а потом отшатнулся, мне, очевидно, показались.
Я гордо выпрямила спину и не доставила ему радости видеть мою слабость.
– Не стоит переживать, Руслан. У тебя есть о ком позаботиться.
Он окаменел, тело стало вмиг словно деревянным. На лицо упала маска.
– Ты права, – улыбнулся он холодно, – теперь, – опустил он взгляд на мой живот, – мне не нужно заботиться о беременной жене, потому что ей вздумалось покататься на машине с каким-то ушлепком.
От нахлынувшей на меня злости я вся покраснела и ринулась в атаку.
– Ушлепком? Покататься? Да, я поехала с ним! Потому что хотела убраться из того места, где меня втоптала в грязь твоя любовница-помощница!
– Я устал слышать эти бредни, Аврора! Ты прикрываешься ими, чтобы себя оправдать, да? – Он взлохматил волосы и стал ходить туда-сюда. – Я понимаю, тебе стало скучно, я много работал, и ты решила развлечься. Возможно, тебе не хватало мужского внимания.
– Кто еще развлекался, Руслан! – вскипела я, глядя на него с яростью. – Это ты изменял мне со Славой. А может, еще и с Викой! И черт пойми с кем! Ты бабник и вечный холостяк, если послушать твою Вику!
– Твоя ревность – это что-то, Аврора. Ты взрываешь мне мозг, ясно?! С самой первой минуты, как появилась в моей жизни, – навис он надо мной, пронзая режущим, как кинжал, взглядом.
– Жалеешь, да? – вскинулась я, прищурив глаза.
– О чем ты? – Руслан замер в тесной близости от меня.
В глубине его глаз, похожих на арктические ледники, горел огонь.
А у меня срывалось дыхание, ведь его близость действовала на меня несмотря ни на что.
– Жалеешь, что женился на мне? – прошептала я так тихо, что даже замерла, боясь услышать утвердительный ответ.
Вдруг он скажет, что это правда?
– Ты еще дурнее, чем я думал, – процедил он, дыша прерывисто и шумно. – Я устал от этого мозгоедства, понятно? Алиса сейчас у моей матери. Я поехал к ним, – сказал он вдруг после нескольких минут тишины.
Уезжает? Я не хотела его видеть, но в то же время расстроилась, что он сейчас бросает меня. И в очередной раз указал мне на мое место.
– Я надеюсь, что ты усвоила урок, Аврора, и больше не совершишь глупостей. Ты моя жена, и этого не изменить. Надеюсь, ты дорастешь до этого брака, а пока тебе придется хорошо подумать о том, что ты наделала.
Это был удар ниже пояса. Я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть от накатившей слабости, но ничего не сказала. Несправедливые обвинения с его стороны продолжали разъедать меня изнутри, но больше я не пыталась оправдаться. Он для себя всё уже решил.
Когда за ним захлопнулась дверь, я сползла вниз по стене и уставилась в одну точку. Раз мне никто не верит и принимают за дурочку, значит, я сама всё им докажу. Затаюсь на время, чтобы не вызывать подозрений, но не стану позволять очернять себя и свои поступки. Пусть мне никто не поможет. Я сама себе помогу.
Не знаю, сколько я просидела так на полу, но очнулась лишь тогда, когда сзади раздался насмешливый знакомый голос.
– Какое убожество. Удивительно, как Руслан на тебя вообще повелся.
Глава 9
Аврора
Сначала я даже не поняла, что случилось, подумала, что мне показался гнусный голос любовницы Руслана, но нет. Сама во плоти, передо мной, а вернее, надо мной, стояла и нагло ухмылялась Слава, покручивая в пальцах ключи с брелоком в виде дьяволицы в кожаном белье, изогнувшейся в обольстительной позе.
Однако!
Мой растерянный взгляд пополз по ее выставленной вперед ноге. По ней словно змеей ползла та самая злополучная татуировка и ускользала за край невероятно обтягивающего кожаного платья телесного цвета, под которое весьма затруднительно было надевать нижнее белье.
Я помню, как читала в сети, что Ким Кардашьян, кому явно поклонялась Слава, надевала под такое обтягивающее платье памперс. Иначе просто не смогла бы стянуть его с себя, чтобы на многочасовом мероприятии справить нужду.
Стоило представить плотный детский аксессуар на крупном попце Славы, как меня тут же разобрал смех. Я вспомнила неплохой прием из психологии – представить своего врага в смешном свете, и тогда он немедленно потеряет свое устрашающее воздействие.
Но даже не это придало мне сил, не смех, не мои нелепые мысли, а наглость, с которой эта дамочка стояла напротив меня. В моем доме! Открыв своим ключом дверь и увидев меня в униженном положении, когда я предавалась унынию и вовсе не ожидала кого-то увидеть. Она застала меня в самый неподходящий момент.
А потом ее слова дошли до меня – и крышечку с кипящего чайника окончательно сорвало. Я вскочила и оказалась наравне с ней. Даже без каблуков я была одного роста с этой малявкой, которая надела туфли на высоченной шпильке. Накачанная гномиха, вот кто она. Наглая, расфуфыренная, искусственная дешевка! Не чета мне!
– Что ты делаешь в моем доме? – возмущенно надвинулась я на нее. – Откуда у тебя ключи?
– Сама подумай, – ответила она с ехидной усмешкой, продолжая покручивать в руке ключи.
Меня это адски бесило, и я дернулась вперед и выхватила у нее связку, почувствовав удовлетворение от испуга на ее лице. Что, не ожидала, гадина?
– Отдай! – потребовала она, выпятив свои губы-гусеницы вперед и скрючивая пальцы, словно она была дикой кошкой, решившей меня оцарапать. – Это мое!
– Только одна женщина может заходить в этот дом со своим ключом, и это я! – заявила я с победоносной улыбкой и подошла к окну, распахивая створку.
Там, внизу, на расстоянии десяти этажей, был большой козырек, куда и полетели заветные ключики. Я вовсе не хотела, чтобы она на своих каблучищах кандыбала за мной в попытке отобрать заветное имущество.
– Что ты сделала?! – зашипела она и хотела было посмотреть вниз, туда, куда улетели ключи, как я закрыла створку, едва не прищемив узкий нос – гордость пластического хирурга. – Ничего! – вскричала она. – Руслан сделает мне новые! А твоя глупая детская выходка ему не понравится!
– А мне не нравится, что ты заходишь в мой дом, еще и смеешь меня оскорблять, – выплюнула я ей в лицо, скрещивая на груди руки.
Я знала, что выгляжу не ахти. Бледная, без макияжа, с растрепанными волосами и в легком комплекте из шорт и майки глубокого синего цвета с белой каймой. Но я, черт побери, была у себя дома. К тому же в своей красоте я не сомневалась. У меня было всё натуральное в отличие от этой накачанной стареющей куклы. И как бы она ни старалась меня унизить, этого было не изменить.