– Он ушел к водоему, – мохнатый палец указывал к силуэтам недалеких холмов. – Туда!
– Это пруд, – Барсуков-муж оглянулся на командира чвокера. – Недалеко здесь.
Жора взглянул в зеркало и встретился глазами с женой, которая забилась в уголок на диване и выглядела крайне недовольно. Его губы прошептали «Я люблю тебя», но Юле было не до этого. Она засунула ногу под себя и отвернулась к окошку, где показывали чернильно-лунную ночь августа.
– Хорошо, двигай! – приказал Зу.– И давай в темпе, у нас десять минут.
Автодом скрипнул сцеплением и покатился по грунтовой дороге, раскачиваясь на колдобинах из стороны в стороны с такой амплитудой, что Хамчи слетел с дивана, едва не втемяшился в самку и чуть не проломил головой окно на противоположной стороне. Остальные чвокеры оказались ловчее, вцепившись руками во все, что было намертво присобачено к салону.
Юля заметила, с каким отвращением чвокер отскочил от нее на свое место. Нет, разумеется, ей плевать, что там в мозгу у этих неземных тварей, но все-таки было по-женски обидно. Ведь Барсуковка-жена точно знала, что она как минимум восьмерка из десяти.
Через три минуты под напряженными перекрестными взглядами между человеческой самкой на одном диване и чвокерами на другом автодом подкатил к пологому берегу поселкового крошечного пруда овальной формы, который больше походил на приличную, хоть и довольно глубокую лужу. Дальний берег упирался в подножие холма с тремя одинокими сосенками на косогоре. Недалеко от переднего бампера в свете фар на примятой траве хорошо просматривался сопливый след от трения брюха, который заканчивался прямо у кромки грязной воды.
– Хамчи, останешься с голожопыми, – приказал Зу, когда Барсуков-муж остановился и сообщил, что собственно приехали.
– Ни за что! – вскочил и запаниковал брезгливый чвокер. – Я их нахрен разнесу в пыль, если оставите меня с ними наедине. А что если они начнут жрать друг друга?
Ним ехидно захихикал, Бо едва сдерживал лыбу. Прикалываться друг над другом было любимым развлечением чвокеров во время бесконечного заточения в караульной норе.
– С чего бы им жрать друг друга? – Зу пытался сохранять самообладание. Хамчи всегда был проблемным, но устраивать показательную порку ему сейчас не хотелось.
– Я читал, они так делают из-за стресса.
– Ты спутал. Это социопаты. Эти двое не похожи на социопатов.
– А если они начнут спариваться? Что мне делать?
– Да не начнут они спариваться! – заорал взбешенный командир. – Сейчас не сезон.
– У говносракеров нет сезонов спаривания! Они делают это всегда и везде где только можно.
– Ладно, если они начнут спариваться или жрать друг друга, тогда ты прикончишь одного из них. Доволен?
– Вполне.
– И хватит выводить меня, Хамчи, ты же знаешь, что бывает с теми, кто не слушает моих приказов. Я буду вынужден написать рапорт и тебя переведут в другую группу. А там условия будут совсем не стекло. Будешь всю жизнь убирать дерьмо за биксиморгами* (*очень мерзкие существа, которые в моральной шкале чвокеров по мерзости недалеки от говносракеров) . И потом, ты не умеешь плавать. Я ведь о тебе забочусь. Я обо всех вас забочусь.
Хамчи опустил глаза. Смирение не было его коньком, поэтому он часто посещал тюремного психотерапевта.
– Прости, кэп. Я постараюсь не подводить тебя впредь.
С этими словами он проворчал ругательство на редком чвокерском диалекте, прицелился гравипушкой Юле в голову и уставился на нее самой злой физиономией. Барсукова-жена вытащила ногу из-под себя и вжалась в спинку дивана с такой силой, что могла просочиться сквозь обшивку вэна.
– Ты, сядь рядом с самкой, – велел Зу Барсукову-мужу.
Жора перебрался из водительского кресла в салон, уселся рядом с женой, обнял ее за плечи.
– Я могу помочь, – вдруг сказал он, чем вызвал всеобщее молчаливое удивление.
– Ты чего несешь, – зашипела Юля. – Собрался оставить меня с этим психом?
– Нет, я хочу сказать, у нас есть надувная лодка. Там в багажном отделении. Только пожалуйста, не нужно считать нас угрозой, – с максимальным благодушием в глазах Жора смотрел на опасное мохнатое существо, которое явно было лидером. – Обещаю, мы не сбежим и не сделаем вам ничего плохого. Может, хватит направлять на нас оружие?
Зу еще раз взглянул на Хамчи, который так старательно и напряженно целился в самку, что и вправду мог превратить ее в пыль от любого неожиданного чиха. Что ж, немного взаимного доверия им не повредит.
– Ладно, Хамчи, опусти пушку. А ты доставай свою лодку. Но наш парень все равно останется с вами. Будете стоять на берегу и, если что, далеко вам не убежать.
– Я же сказал, мы не убежим.
– Посмотрим.
Брезгливый чвокер через матьки, но все же послушался капитана, опустил пушку и теперь расстреливал пленников исключительно ненавистным взором. На улице было зябко, но только не существам с натуральным мехом. Жора извлек из заднего багажного отделения рыбацкую лодку, которая тут же автоматически надулась круглыми зелеными бортами.
Зу забрался на переднюю банку, Ним на заднюю. Мохнатый здоровяк Бо и Барсуков-муж толкнули лодку с травы в воду, после чего красноглазый чвокер запрыгнул на борт, а супруги со своим надсмотрщиком остались на берегу.
Барсуковы сели на траву под фарами и заворожено смотрели, как лодка в лучах автомобильного света медленно дрейфует по безмятежной глади. Хамчи подошел к самой кромке воды и внимательно следил за товарищами, на приматов ему было плевать. Если они сбегут, пусть в этом винит себя шэф.
Бо перебрался на банку рядом с Нимом, где они взялись за короткие пластиковые весла каждый со свой стороны и тихонько погребли к центру. Через пять-шесть гребков чвокеры подняли весла.
Ним перекинулся через правый борт почти всем телом и погрузил всю четверню в прохладную мутную воду. Аномально чувствительные теплорецепторы в черной ладони безошибочно нащупали на дне страшную склизкую тварь.
– Полметра метра справа по борту, – шепнул Ним и Бо осторожно сделал гребок, так, что лодка повернулась носом и снова встала.
Зу молча кивнул своим солдатам, затем порылся в боковом кармашке рюкзака и наконец достал генератор высокочастотных волн- круглую черную штуку из пластика с мелкой решеткой с одной стороны, которая издалека вполне походила на хоккейную шайбу. Командир осторожно поставил генератор на воду, нажал сверху на кнопку, отпустил и беззвучным кивком велел приготовиться.
Зигзагорукий крайчек или по-научному «брюхоногий убийца» пребывал в блаженстве, полузарывшись в илистом дне. Длинное мясистое тело спереди заканчивалось узкой длинной головошеей с вытягивающимися стебельками-глазами, отчего напоминало земную хелициду с вертикальной зубодробильной челюстью. Однако к низу зверь утолщался, уплощался, обзаводился тремя парами конечностей с тройными суставными сгибами, которые на дне распрямлялись, врывались в ил и не давали крайчеку всплыть. Небольшое давление и полноповерхностный контакт тела с водой запустили в животном репродуктивные механизмы, которые ( по расчетам Зу) скоро должны были разрешиться выбросом из боковых ротовых полостей продолговатых яиц с детенышами, которые буквально сразу бросились бы жрать все подряд. Под «все подряд» Зу, разумеется, понимал местную флору и фауну.