Вечерело и мы переместились на небольшую полянку, находящуюся неподалёку от дома. Дрова в мангале вспыхнули в один миг, пока мои товарищи готовили шашлык, я развлекал их байками из своей армейской жизни. Возможно, мы вели себя чересчур громко и привлекли внимание прогуливавшейся рядом парочки. Ребятки прогуливались в каких-то странных, полупрозрачных одеяниях и донимали прохожих рассуждениями о боге. Очередные сумасшедшенькие на религиозной почве, то ли понятые всевышнего, то ли свидетели падшего. Я как раз заканчивал рассказ о том, как мы знатно прибарахлились после расстрела колонны противника.
– Ты мародер, от тебя трупами смердит, – набросилась на меня с упрёками девушка.
– Трофеи священны, – резонно замечаю ей в ответ.
Её спутник гнусавым голосом завёл какую-то бодягу о непротивлении злу насилия, о том, что армия Всемилостивейшего господа стоит на защите прав угнетённых. Я хотел подойти и дать ему разок по морде, да разок по печени, но изрядное количество выпитого воспротивилось моим планам.
– Откажитесь от армии, ибо слово Божье сравнивается с мечом, нет нужды в самолётах и танках, ибо тысячи херувимов по первому призыву первосвященников отправят полчища агрессоров в геенну огненную, – бубнил сектант.
– Если Бог дарует нам физическое исцеление, нужно отказаться от медицины, а деньги, выделенные на здравоохранение, направить на строительство храмов, – вторила ему эта дурында…
Терпение никогда не относилось к числу моих добродетелей. Несколько минут я смог слушать проповедуемую ими псевдорелигиозную блевоту и взорвался.
– Где был твой милостивый бог, когда колонна с гуманитарным грузом попала в засаду, там не было военных! Сопровождение все сплошь гражданские, видела бы ты, что с ними сотворили. Карандашики, с которыми мы в поиск пошли все облевались, а они не первый день на войне были. Мои тоже многое повидали, но сутки никто есть не мог, – небольшая пауза, чтобы сделать глубокий вздох, да глотнуть из бутылки вискарика и я продолжил свою обличительную речь.
– Вы видели по телевидению кадры резни в Кхуторе, – собравшиеся согласно закивали, пару лет назад видеоролики зверств повстанцев сутками крутились на всех телеканалах, – так вот это детский лепет того, что осталось за кадром! Скажу я вам по секрету, это зрелище было поистине ужасным. В ваши головы не приходила мысль, почему никто не был осужден за это? А я отвечу, судить было некого! Пленных не было, живыми террористов не брали. Войска объединенной коалиции блокировали город. Боевики засели в трех башнях в центре, мы прошли через мертвые улицы. Насмотревшись на убитых женщин и распятых детей, мы явили собой всю ярость правосудия. Не стоит надеяться на судьбу, рок или предначертание господа, нужно самим вершить возмездие. Делай, что должен, и будь что будет!
К тому времени выпито уже было не мало, мысли в голове путались, язык заплетался. С каждым очередным глотком спиртного, я буквально ощущал, как опьянение накатывает на меня волна за волной. Утром меня ожидало жесточайшее похмелье, но я нуждался в этом забытье, мне надоело каждую ночь засыпать под стрёкот стрельбы, шелест мин, свист пуль и взрывы снарядов.
Глава 3
Пробуждение оправдало мои самые чёрные ожидания. Похмелье было жесточайшим, разбухший шершавый язык с ужасным скрежетом то и дело цеплялся за нёбо, вызывая жуткую головную боль. Малейшие попытки пошевелиться вызывали тошноту, гулко ухало сердце, норовя выскочить из груди. В животе разразилась настоящая буря, отголоски которой в виде болезненных спазмов постоянно сотрясали моё бренное тело. Попытки открыть глаза ни к чему стоящему не привели. Расслабившись, я приступил к дыхательной гимнастике, стараясь как можно скорее очистить организм от токсинов. Как говорил один мой знакомый: «произнесите "похмелье" с ударением на последний слог. Почувствуйте тень виноградника, вкус молодого вина, прохладу утреннего луга…».
– Встать! Приготовиться к приёму пищи! – раздался в моей голове противный металлический голос.
– Не шуми, сгоняй лучше за холодненьким пивком, – с трудом выдавил я из себя.
– В меню пиродаса данный продукт не входит! – сказал, как отрезал мой странный собеседник.
– Как, как ты меня назвал, покойник? – рассердившись, я попытался подняться, но тут же рухнул без сил.
– Объект х-71 нуждается в диагностике.
Раздался негромкий шелест, как будто распахнулась дверь. Пахнуло свежим воздухом, кто-то или что-то приблизилось ко мне и находилось совсем рядом. С трудом я всё же открыл один глаз и уставился на стоящего рядом со мной дроида. Робот, скорее всего, был медицинским, его манипулятор коснулся моей руки, едва ощутимый укол и забор крови для анализа произведён. На груди робота замигали разноцветные огоньки. Инфоокно высветило несколько диаграмм, часть из которых мигала тревожным красным светом.
– Объект х-71 отравлен и нуждается в немедленной реанимации, – резюмировал обладатель металлического голоса, – статус объекта не предусматривает оказание подобной медицинской помощи, провести процедуру интоксикации…
В мою руку одна за другой впились иглы. На мгновение мне стало легче, а затем меня скрутил жесточайший внутренний спазм. Меня тошнило, как никогда в жизни, я едва не выплюнул свои внутренности и чуть не отдал богу душу, если она у меня есть, конечно. Сколько это продолжалось я не знаю, но как только силы покинули меня. Обладатель металлического голоса начал очередное испытание.
– Помещение подвергнуто заражению, класс опасности низкий! Начать процедуру очистки.
Койка, на которой я спал, ушла в стену, моя камера оказалась небольшой метра три на два с половиной. Из стен и потолка ударили струи воды, я мгновенно промок. Небольшое помещение стало быстро затопляться, мне пришлось изрядно побарахтаться, чтобы спасти свою жизнь. Жидкость ушла также внезапно, как и появилась. Я лежал без сил на мокром полу, желая лишь одного, чтобы это издевательство побыстрее закончилось. Наглотавшись воды, я не смог сдержаться и меня снова вырвало. Мстительный голос объявил об очередной уборке помещения, опыт предыдущей санации дал себя знать, и вторую процедуру мне удалось перенести гораздо легче. На этом мои беды не закончились, сначала всё складывалось неплохо, поднялся тёплый ветерок, который быстро высушил остатки воды. Койка откинулась, и мне удалось вновь прилечь, что существенно облегчило моё положение. Затем появился медробот, поколдовал надо мной немножко и в моё истерзанное тело начала возвращаться тяга к жизни. Я почувствовал себя настолько хорошо, что даже смог сесть. Мой лекарь, посчитав свою функцию выполненной, направился к выходу. Стоило двери открыться, как я в два прыжка миновал разделяющее нас пространство и перепрыгнул через невысокого дроида, норовя выскочить в распахнутый проём.
Пространство впереди пустовало, тюремщики видимо не учли, что даже в похмельном состоянии, я представлял собой грозную силу. Не знаю, за что меня закрыли в каталажку, но задерживаться в ней мне было не с руки. Пойдём на рывок, как бывало не раз. Главное вырваться на свободу, а там за дело примутся многочисленные адвокаты, в крайнем случае, можно дать на лапу. Следовало принимать как данность, что прошедшие через горнило войны, были слабо приспособлены к мирной жизни. Мне и самому уже приходилось решать возникшие, из-за обострённого чувства социальной справедливости, проблемы, в первый раз повздорил в баре с какими-то шумными ребятами. Пара спортсменов решила покрасоваться перед своими девчонками – итог: два жёстких сотрясения, а к ним вдобавок выбитое плечо и переломанные рёбра у одного, сломанная нога и отбитый ливер у другого. Пришлось спешно уехать из страны, да оплатить лечение этим недоумкам. Второй раз какой-то укурыш захотел разжиться мелочишкой, используя в качестве аргумента большой столовый нож. Когда этот упырь, брызгая слюной, бросался на меня не видел никто, стоило мне отнять у него тесак и перевести его в бессознательное состояние появились доброхоты, которые всё подробно засвидетельствовали. Бдительные граждане, вызвав бравых блюстителей правопорядка, попытались задержать небритого верзилу, ударившего подростка, но это был не их день.