— У местных-то совсем не возникает вопросов? — окинула Маша взглядом странное зрелище.

— Да уже никто не удивляется этим санитарам леса, — пожал плечами бывалый рейвер. — Помню, однажды они замутили движ в заброшенной катакомбе при морозе в -20…

— Ну и отморозки вы…

— Что здесь вообще такое? — вмешался таксист в разговор.

Кирилл мигом воспользовался готовым ответом, особо ничего нового не придумывая:

— Ежегодное заседание в защиту вымирающих кукушек. Всего доброго!

Таксист решил не лезть в антисоциальные дела и убрался прочь. Кирилл с Машей оказались на обочине дороги, в самом центре всеобщего обзора.

— Где такой прикид достали? Мы тоже хотим! — выкрикнул пьяный парень.

— Это — состояние души! — подчеркнула Маша.

— И как такого достичь?

— Сойдите с ума! — подыграл Кирилл.

Парочка не думала задерживаться с расфуфыренными тусовщиками и по протоптанной дорожке направилась в тёмные дебри.

— Надо всё-таки подыскать будет одежду, а то я чувствую переизбыток внимания, — подтягивала на ходу штаны Маша.

— Этим сейчас и займёмся!

Верхушки деревьев освещали прожектора. По мере приближения к рейву, в земле ощущалась дрожь от битов. По дороге попадались бледные шатающиеся тела, походящие на трупы.

— Вы избрали верный путь, странники! Рейв там! — посчитал своим долгом указать дорогу один из них.

— Спасибо, больше не вмазывайся, а то уснёшь и замерзнешь! — дерзко огрызнулся Кирилл.

Маша услышала в его голосе ноты презрения.

— Чего ты так грубо-то с ним?

— Он на герыче. Такие очень самовлюблённые и жалостливые. Как тут не приколоться?

— А ты жестокий человек!

— Иногда да, но здесь находится тот, кто может растопить лёд в моём сердце.

Они подобрались к основной территории. Повсюду бродили взад-вперёд с разукрашенными неоновыми лицами люди и блаженно улыбались прибывшим. Создания, смахивающие на эльфов, сидели возле костра в своих этнических нарядах и молча разглядывали психоделические обманы восприятия. На опушке виднелись палатки, а за ними — слоняющиеся и перебирающие порошок на экранах телефона торчки.

— Они реально здесь живут?

— Организаторы обычно приезжают за дня два-три до начала, обустраивают сцены и приготавливают площадку. Но в основном, марафонят ночи напролёт.

— Типа бегают? — недоуменно уставилась Маша на спутника.

Кирилл посмеялся, выискивая знакомые лица.

— Ага. По дорожкам ноздрями.

Маша с любопытством наблюдала за новым проявлением свободолюбивой человеческой натуры:

— И это обязательно?

— Нам — нет. У нас тот период, когда притуплённые психиатрическими медикаментами чувства вновь возвращаются в первозданной форме.

Постепенно глаза начали привыкать к вездесущей тьме, и к Кириллу начали подходить здороваться знакомые. Большинство на него смотрели с осторожностью, так как были осведомлены о его случившейся трагедии, но заводить об этом разговор никто не решался. Парень читал сдержанную неловкость в чужих глазах, но не акцентировал на этом внимание. Подобравшись к сцене, он увидел за пультом Фуджика и засиял от счастья. Друг здорово похудел и чувствовал себя на месте диджея в своей тарелке.

— Сейчас я тебя познакомлю с лучшим человеком на земле! — предупредил Кирилл, и Маша тоже улыбнулась.

Они тайком начали подбираться к самодельной сцене, сделанной по образу сказочной избушки на курьих ножках. Фуджик был сосредоточен на сете и с помощью битов управлял телами слушателей, поэтому подкрасться удалось незаметно.

— Уважаемый хедлайнер данного фестиваля, — обратился Кирилл с наигранным волнительным заиканием, — разрешите у вас попросить автограф?

Фуджик резко обернулся и ошарашенно уставился на исчезнувшего полгода назад друга детства.

— Кирюха! Твою мать! Кирюха, настоящий!

Он оставил пульт и кинулся в объятия к товарищу. Своими огромными руками он крепко сжимал хрупкое тело, завёрнутое в пижаму.

— Ну всё прекрати, а то Машка ревновать будет! Кстати знакомься…, — Кирилл освободился и представил подругу, — Мой личный спаситель! Если бы не она, из меня бы сделали курицу гриль на электро-судорожной терапии…

Маша заглянула Фуджику в лицо и увидела выступившие на глазах слезы. Он не мог сдерживать эмоций и поэтому молча обнял за компанию и девушку. Она почувствовала, что ему можно доверять и отнеслась как к родному.

— Я думал, что уже всё…, — вытирал он мокрые щеки. — Стервятники доклевывают твоё худощавое тело над Гудзоном…

— Ещё чего! Мы ещё задержимся в этой жизни! Она должна мне неимоверное счастье после всего случившегося!

— Это точно…, — прокручивались в голове все известия о страшных событиях.

— Ну чего ты раскис?! Давай соберись! Тебя вон твой Олимпийский ждёт!

На сцене выплясывало около десяти человек, ещё столько же спокойно двигали торсом в тени. Играл автоматический проигрыш, и все ждали возвращения диджея.

— Сейчас я доиграю отрезок и попрошу подменить меня ненадолго, — заверил Фуджик.

— Даже не думай! Мы че, думаешь, пришли твою болтовню слушать?! Мы будем вкушать твоё творчество!

Фуджик переменился в настроении, заразившись от друга беззаботной радостью.

— Есть какие-то пожелания, может быть?

— Можно больше техно? — вежливо попросила Маша. — А то, когда долго вертишься под один хаус, потом ноги невозможно сдвинуть с места.

— Это точно, — посмеялся он, — Сделаю! Ради вас что угодно!

Диджей вернулся за пульт в совершенно ином настроении и танцпол заиграл новыми светодиодами. Кирилл с Машей присоединились к толпе и предали тело ритмам танца. Их первобытные душевные порывы слились с битами воедино. Руки и ноги отсоединились от мозга и начали существовать по собственной воле. Фуджик наблюдал за двумя сумасшедшими в больничных нарядах и заряжался ещё большей энергией, передавая её в динамики. Маша почувствовала волну свободы и уже принимала этот лес за собственный дом.

— Кажется, пока у нас всё получается! — заверила она.

Кирилл улыбнулся, сразу догадавшись, о чем идёт речь. Они настолько соскучились по музыке, что единственные не нуждались в передышке. Народ сменял друг друга, но двое самых энергичных рейверов продолжали бездумно плясать. Им подыгрывал бородатый мужчина в очках, пропахший пивом и заводом.

— Вообще отпад! — кружил вокруг них завсегдатай контркультуры. — Просто улёт! Такого сейшена свет не видывал!

Кирилл на него натыкался и раньше на подобных мероприятиях. Очередной панк, продавший душу вечной молодости, но оставшийся ни с чем, кроме своей старости и нереализованных инфантильных уникальных мечт. Раньше парень к нему относился предвзято, считая постаревшего неформала неудачником, но сейчас был рад его компании как никогда прежде.

— Улёт! — повторял Кирилл за ним. — Отпад! Просто крышу сносит!

Мужчина оценил этот жест и дал по-братски пятак. Маша подставила руку и тоже побраталась.

В какой-то момент музыка сменила тональность и перед неугомонной парочкой возник Фуджик.

— Пошли выпьем, безумцы!

Компания была не против, так как из-за диких танцев во рту окончательно пересохло.

— Значит, мой дорогой друг, теперь ты организатор тусовок?

— Не преувеличивай, просто диджей, — отмахнулся Фуджик. — Поделился как-то с оргами своим музлом, им зашло. Они поначалу меня ставили на разогрев, ну а вот сейчас подобрался к основе.

Кирилл похлопал по плечу друга.

— Никогда не сомневался в тебе, чувак! У тебя в крови воссоединять ритм музыки и частоту сердцебиения слушателя! Ваши мексиканские шаманы так в джунглях и вытворяли…

— Я не мексиканец…, — посмеялся Фуджик.

— Ты микс-танец!

— Да иди ты уже…

Они оба заржали, памятью произвольно возвращаясь в прошлые времена.

— А вам платят здесь что-то? — улыбнулась Маша, не прекращая с любопытством рассматривать огромный труд коллектива.

— Ага. Выпивкой, — с долей хвастовства и иронии отчеканил Фуджик.