— С удовольствием. Но имейте в виду, что завтра мы собираемся уезжать.

Она помрачнела.

— А вы вернётесь?

— Вполне возможно. Но сейчас нам нужно продолжать вести дело, которое поручил король.

— Конечно, я понимаю, — грустно улыбнулась она. — Это ваша работа.

Она толкнула дверь в комнату.

— Я всё равно хочу, чтобы вы зашли ко мне, — сказала она. — Даже если мы больше никогда не увидимся. Тогда я буду вспоминать о вас и мечтать о вашей загадочной стране. Вы зайдёте?

— С удовольствием, прекрасная мэдэмэ.

Она хихикнула и исчезла в дверном проёме. Я вошёл следом.

* * *

Полтора диона спустя Хейльза Дунханд крепко спала, а я оделся, захватил пустой кувшин из-под вина, что мы вместе прикончили, и тихо покинул комнату.

Я оказался в пустом коридоре. Пахло деревом, на полу лежали вязанные половички с народным северным орнаментом, в подставках горели свечи. Коридор уходил вперёд и в конце он разделялся — один рукав сворачивал налево, другой направо, а впереди коридор превращался в лестницу, ведущую вниз. Мы находились на третьем этаже баронского терема, и здесь жил только барон и его племянница.

Я двинулся по коридору до развилки, остановился у поворота налево. Выглянул из-за угла и увидел неподалёку покои барона. У двери, боком ко мне, стояли два хмурых гридня. Понять причину их мрачного настроения было нетрудно — сегодня все веселятся, празднуют Йолшев День, а они вынуждены находиться здесь и стеречь бароновы покои.

Я достал пузырёк с усыпляющим веществом, смазал им два дротика, зажал их в ладони и направил руку на гридней. В моей руке появился пистолет, заряженный дротиками. Бесшумный выстрел, и дротик впился в шею одного гридня. Второй бесшумный выстрел — и второй противник тоже поражён. Оба они тут же обмякли, сползли на пол и захрапели.

Я подошёл к ним, вытащил дротики. Толкнул дверь, та не поддалась. Я приложил ладонь в перчатке к замочной скважине, и через мгновение раздался щелчок, и дверь отворилась.

Я вошёл в комнату, закрыл за собой дверь. Большую часть комнаты занимала огромная кровать с балдахином. В противоположной стороне стоял стол, рядом с ним в стене находилось хранилище, сейф, а прямо напротив входа располагалось окно. Я подошёл к окну, провёл по нему ладонью в перчатке, и в моих руках оказался кусок оконного стекла, который я поставил рядом на пол. Я подошёл к сейфу, приложил ладонь к замочной скважине, и вскоре раздался щелчок. Я открыл дверцу и достал амулет.

Я прочно сжал амулет в левой руке и подержал его там некоторое время. Затем достал трубку, приложил её к амулету — и вместо неё появился летающий шар, удерживающий амулет специальным инструментом, типа щипцов.

Я подошёл к окну и выбросил шар с амулетом в дыру — шар поднялся в воздух и полетел. Он будет ждать меня снаружи, паря в воздухе. Когда придёт время — он меня найдёт и опустится мне в руки. Я приставил кусок стекла обратно к окну и провёл по краю ладонью — окно вновь стало целым.

Я услышал шаги снаружи и поспешил к двери. Приоткрыв её, я увидел, как, поднявшись по лестнице, в коридор вошёл Орлин.

Он увидел лежащих на полу гридней, глаза его округлились, он открыл рот, собираясь позвать стражу. Я быстро выбежал из комнаты, зажал ему рот ладонью, и часть перчатки забралась ему в рот и превратилась там в раздувшийся твёрдый кляп. Орлин не мог ни издать звука, ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни сомкнуть челюсти.

Его рука спешно потянулась к мечу на поясе, и я приложил вторую перчатку ему к области сердца, и широкое лезвие, выросшее из перчатки, глубоко вонзилось ему в грудь. Орлин в ужасе выпучился.

Я поволок его, уже умирающего, к окну, что находилось неподалёку и выходило на задний двор. Я опустил Орлина на пол, приложил одну перчатку к стеклу, второй провёл вокруг неё, и снова цельный вырезанный кусок стекла оказался у меня в руках. Я отставил его в сторону, выглянул наружу. Внизу были глубокие сугробы, темно, поблизости никто не обретался. В небе вспыхивали салюты, и с другой стороны от терема доносился шум веселья, праздник продолжался. Я швырнул Орлина в дыру в окне, вставил кусок стекла на место, провёл перчаткой по границе, и окно снова стало цельным.

Я вернулся в покои барона. Подошёл к сейфу, стянул с левой руки перчатку и посмотрел на неё. Я печально вздохнул и сказал:

— До встречи, дружище. Надеюсь, ты ко мне скоро вернёшься.

С тяжёлым чувством я положил перчатку в сейф. Она тут же превратилась в амулет — точнее, в его копию. Именно для этого я и подержал его в левой руке — чтобы перчатка скопировала форму.

Теперь у меня оставалась только одна перчатка, правая. Я закрыл дверцу тайника, с помощью перчатки запер её. Затем вышел из покоев, перчаткой запер дверь на замок, оставил среди храпящих стражей кувшин из-под вина и двинулся обратно по коридору.

Я вернулся в комнату Хейльзы, разделся и лёг в постель. Она проснулась и сонно проговорила:

— Милый Гордон Рой, это ты, дорогой?

— Да.

— Ты отлучался?

— Да, нужно было выйти.

— Я думала, ты не вернёшься.

— Вернулся и готов повторить то, чем мы занимались!

Она хихикнула и обняла меня, стала на меня взбираться и принялась страстно целовать.

— Ну, давай продолжим, Гордон Рой! — весело сказала она. — Только теперь попробуем что-то новое. Хочу получить как можно больше впечатлений от нашей встречи. Чтобы было что вспоминать, когда ты уедешь.

Позже, когда мы уже были измождены и почти проваливались в сон, я попросил её кое о чём.

— Да, милый Гордон Рой, чего ты хочешь?

— Не можешь ли ты прошептать мне одно слово на ухо.

Она хихикнула.

— Какое слово?

Я назвал его. Она удивилась.

— Что это значит?

— Это тайна, — загадочно сказал я.

— Ну-у… Хорошо. Всё, что угодно для моего любимого иностранного детектива! — сказала она и потянулась к моему уху.

— Dalanadriel'… — прошептала она, и я тут же сладко заснул.

Глава 36

Покидая Тэат-Брон-дор

Рано утром мы уже спешно собрались и готовились покинуть бароновы владения.

— К чему такая спешка, мастш Рой? — спросил Тольскер.

— На то есть две причины. Во-первых, Амулет у меня.

Тольскер удивлённо уставился на меня и крякнул:

— Ох!

— А во-вторых, я убил воеводу Орлина, и вскоре обнаружат труп.

— Ох!!

Тольскер кивнул и больше вопросов не задавал.

Мы вышли во двор, велели привести наших коней, и тут на крыльце терема появилась Хейльза. Она выглядела заспанной, щёчки её розовели на холоде, волосы были растрёпаны, и она казалась очень милой. Она смотрела на меня с грустью, и я решил, что нужно с ней поговорить.

— Уже уезжаете, мастш Рой? — заспанным голосом сказала она и зевнула.

— Да, долг зовёт.

Она стояла на две-три ступеньки выше. Дева протянула руку и положила мне на плечо.

— Грустно. Не хотели прощаться со мной?

— Не хотел прощаться с вашим дядей.

— Он вам не понравился⁈ А по-моему, он душка.

Она некоторое время молчала, разглядывая меня, а потом сказала:

— Надеюсь, вы когда-нибудь вернётесь.

— Может быть… Но сейчас — мы уезжаем.

— Я буду вспоминать вас.

Она спустилась на ступеньку ниже, поцеловала меня в лоб, крепко обняла и тяжко вздохнула. Мы постояли так некоторое время, а потом она отстранилась.

— Пойду к себе, плакать.

Она ушла. Мы собрали лошадей, прицепили седельные сумки, и каждый раз, когда бы я ни взглянул на терем, я видел в окне печальную Хейльзу Дунханд, наблюдающую за мной.

* * *

Мы покинули Геамградх и взяли курс на юг.

Уже отъехав на порядочное расстояние от баронской столицы, я обнаружил, что, собираясь в спешке, я забыл лекарства. Когда я понял это, меня прошиб холодный пот. Хорошо, что со мной остался кисет с курительной смесью — но это всё из лекарств, что имелось у меня при себе.