– Да знаю я, – махнула рукой Марина и, засунув сигарету обратно в пачку, направилась в сторону пожарного выхода.
Все это Марина знала, так же, как и то, что все еще чувствовала какую-то странную, наивную ответственность за того, кого когда-то приручила. У нее будто не хватало сил, а может быть – просто удобно? Было кого винить в собственных неудачах. Ничего не нужно менять. Да и зачем? В те моменты, когда Олег не пил, он был почти идеальным. Может быть дело в ней самой? Может быть, это она слишком много требует?
Марина спустилась по металлической лестнице к лифту.
– Карасев, – строго сказала она, увидев в небольшом техническом коридоре у окна своего пациента. – Что вы опять здесь делаете?
Молодой человек в серой больничной пижаме, затушил окурок в жестяной банке и, бодро помогая себе костылями, запрыгал к ней на своей единственной ноге.
– Мариночка Владимировна, то же что и все остальные – дышу свежим воздухом.
– Вернитесь в палату, иначе мне придется запретить вам оттуда выходить.
– Ну зачем так сразу? Я ж на минуточку. Одна нога здесь… – осклабился он. – Хорошо выглядите, – прерывая неловкое молчание, добавил Карасев, когда они вдвоем вошли в кабину лифта.
– Лесть вам не идет, Карасев. Марш в палату и будьте паинькой. Тогда я не расскажу о нарушении больничного режима галвврачу, – беззлобно проговорила Марина и, усилив свои слова строгим взглядом, направилась в сторону ординаторской.
В кармане халата завибрировал сотовый. Она достала телефон и поколебавшись несколько мгновений нажала «ответить».
Похоже Олег и вправду решил загладить свою вину. Ужин он готовил редко, да и вообще домашние дела были не про него. Марина знала, что Катя права. Через пару недель снова начнутся придирки и скандалы. Чем чаше она прощала его, тем меньше длилась его благодарность. В один прекрасный момент он просто решит, что она обязана. Ведь она – его жена.
В ординаторской было пусто. Марина налила себе кофе и расположилась на одном из двух стоящих вдоль стен диванов. Еще этот Ковалевич. Похоже с ним будет не просто договориться. Она знала, какой это шок – узнать, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Почти все сопротивляются. Она уже привыкла. Но все равно, каждый раз ей было их безумно жаль. Опять ее жалость. Когда же она наконец атрофируется?
Допив кофе, Марина снова решила попытать счастья с новеньким. Пока она шла в его палату из головы никак не шла мысль об ужине. Ей снова придется делать вид, что все в порядке. Гнуть морду смысла нет, а иначе зачем она его вообще впустила? Марина в очередной раз пожалела о своем решении. Самое ужасное – это лечь с ним в кровать. Хорошо, что у него сломана нога и ей будет проще отмазаться от секса.
– Как он? – проходя мимо поста дежурной медсестры, она кивком указала на палату больного.
– Побуянил, сейчас вроде унялся. Вы к нему?
Марина кивнула и, не останавливаясь, зашла в палату. Мужчина спал, повернувшись лицом к стене. Она еще пару минут постояла на пороге и уже решила, что зайдет к нему завтра, увидела, что глаза его открыты.
– Не спите? – вполголоса спросила она.
Пациент не реагировал. Марина понимала, что нужно с ним поговорить. Он действительно живой человек и заслуживает каплю сочувствия. Но сейчас оно было нужно ей самой. Марина решила не обострять еще даже не начавшиеся отношения с пациентом своими дурацкими остротами, которые непроизвольно лезли из ее рта в такие вот минуты тотального жаления себя.
– Вы принесли мне немного сочувствия? – поворачивая к ней голову, сипло спросил Андрей.
Марина глубоким вдохом подавила поднимающуюся изнутри волну возмущения и улыбнулась.
– Именно так. Я просто хочу помочь вам. Например, научить элементарным вещам, которые сделают вас более самостоятельным. Вы живы вот и живите дальше.
– Жив? – возмутился Андрей. – Хотите так же?
Марина сделала несколько шагов к его кровати и остановилась напротив.
– Я понимаю, случившееся кажется вам несправедливым. Так и есть. Но жизнь продолжается, и вы должны…
– Я ничего никому не должен, – перебил ее Андрей и снова отвернулся к стене. – Разговор окончен. До свидания.
Марина еще несколько минут стояла у его кровати и видя, что контакт потерян, быстро вышла.
***
Марина медленно катила тележку по проходам между стеллажей супермаркета, наконец, закинув в нее пару йогуртов, пошла на кассу. Долго курила у подъезда, то и дело поглядывая на темнеющие в вечерних сумерках окна на пятом этаже. Вошла в подъезд, поздоровалась со спешащей домой соседкой и, проигнорировав подъехавший лифт, решила подняться пешком. «Полезно для задницы», – старалась шутить она.
Марина вошла в квартиру и, не включая в прихожей свет, долго возилась со шнурками. По коридору тяжело и быстро застучали костыли, и пару минут спустя перед ней появился Олег. Он одной рукой помог жене раздеться. Марину раздражало его внимание. Но супруг, как и обещал вчера, всеми силами старался залатать из треснувшую уже во многих местах семейную лодку. В такие моменты Олег был утомительно разговорчив: интересовался ее делами на работе, новыми пациентами, не забывая, отпускать остроты насчет собственного увечья и того, что теперь его горячо любимая супруга будет уделять ему больше внимания. Мара сносила его болтовню и плоские шутки с безразличием и только кивала, чтобы его интерес не погас, и он не начал просить ее что-нибудь рассказать.
Как Марина и предполагала, ей удалось избежать с ним близости, хотя, аккуратно уложив свою загипсованную ногу, как разделяющий их пограничный шлагбаум, он таки попытался проявить к ней интерес, но видя недружелюбный настрой супруги, ограничился массажем.
Сейчас, когда его руки елозили по ее спине и попе, Марина с содроганием думала о том, насколько Олег противен ей. Ни массаж, ни ужин, ни цветы, которые он в широком жесте раскаяния сыпал к ее ногам – ничего не может умолить тот факт, что их чувства уже давно прошли, оставив после себя лишь разочарование и душные обязательства.
***
– Привет, – Катя чмокнула ее пахнущими табаком губами в щеку.
Похоже, она была в прекрасном настроении и, быстро повесив в шкаф ветровку, плюхнулась на диван, наблюдая за вялыми перемещениями подруги.
– Не в настроении? Ах да, твой Отелло же вернулся, – съязвила она, в очередной раз напомнив Марине о ее ошибке.
– Я все утро себе твержу, что это очень скверная привычка – быть жертвой, – устало выдохнула Марина и подсела на диван к Кате.
– После того, что он сделал, я бы его на порог больше не пустила, – возмутилась она, глядя на Марину.
– Перестань, мы были оба виноваты.
– Мариш, я иногда тебе поражаюсь. Ну откуда такой альтруизм? Что тебя держит? Ты молодая, красивая.
Марина лишь усмехнулась и, поднявшись с дивана, включила чайник.
– Твой ночью учудил: орал, требовал врача. Он опять чего-то там почувствовал, – усмехнулась Катя, делая глоток кофе.
– Не надо так, – на полном серьезе ответила Марина. – У каждого свой предел прочности.
– Ну насчет его предела я бы так не переживала. Два метра ростом.
– Ну причем тут это?
В отличии от нее самой, Катя обладала очень практичным для врача качеством – она умела абстрагироваться от чужой боли. Марина же, весь это груз ответственности и обязательств несла с собой, как улитка свой домик. Ей иногда казалось, что и Олега она не может бросить именно из-за этого.
– Кристина Михайловна, послушайте, пожалуйста. Сейчас очень важно сохранить его привычный распорядок дня. Это важно для стабилизации психологического состояния вашего мужа, – Марина с раздражением выслушала ответную реплику. – Спасибо. Пишу.
Она быстро записала под диктовку пару строк, задала еще несколько вопросов и наконец с облегчением сбросила вызов.
– Вот коза, – выплюнула она. – Представляешь, уехала на Гоа, чтобы прийти в себя после случившегося. А мужик ее третий день ничего не ест и пялится в стену. Она даже не знает во сколько он обычно просыпается утром.