Литмир - Электронная Библиотека

И только единственная близкая подруга Наташка Васнецова понимала ее без слов. Потому что ее семья не шибко отличалась в плане взрослых радостей. Но она, по крайней мере, имела настоящего отца, а не выдуманного Александра Сергеевича в свидетельстве о рождении, и дядя Боря с тётей Клавой никогда не допускали, чтобы их дочь проходила всю зиму в дырявых валенках.

Во Влада Вишневецкого Света была влюблена, как кошка, и, пожалуй, лишь этот непреложный факт объединял её со всеми остальными особями женского пола Верхней Павловки в возрасте от двенадцати до семнадцати лет. Влад – ходячая мечта и «золотой мальчик», сын какой-то областной «шишки», шестнадцатилетний юноша с самыми синими в мире глазами на безупречном лице… Стоило ему появиться в поле зрения, как ноги напрочь отказывались ее держать.

Он гостил у бабушки, их соседки Варвары Вениаминовны, в июне – июле каждый год. И его приезд, словно явление Христа народу, лишал сна девчонок их замшелого поселения. Приевшийся батальон из не обремененных романтическими отношениями парней в полном составе тут же уходил в отставку. Не было ни одной девчонки, которая бы не попыталась захомутать этого красавчика себе на пару месяцев. Но он, как греческая статуя Апполона из учебника по истории древнего мира за пятый класс, позволял лишь собой любоваться, оставался каменным, неприступным и равнодушным к любым проявлениям женской заинтересованности. Влад регулярно гулял исключительно со своим кокер-спаниелем Такером, и Света могла бы поклясться, что этой псине отвергнутые неудачницы, размалеванные мамкиной помадой и тенями, завидовали, как чокнутые. Три года она пожирала его глазами издали, боясь даже приблизиться. Но девятнадцатого июля 1998 года, в двадцать три часа сорок одну минуту, если быть точной, на дискотеке в клубе группа «Белый Орёл» своей песней «Потому что нельзя быть на свете красивой такой» возвестила о том, что муки неразделенной любви и долгого ожидания были не напрасными. Вишневецкий сам пригласил ее на медленный танец. Никто и никогда не удостаивался такой чести до нее. И пусть Наташка «разувает» глаза себе и всем остальным курицам. Влад показал сам, кого желает видеть рядом с собой. И неприглядная правда о ее горе-мамаше ему, конечно, известна, но совершенно не важна, иначе он бы не сделал навстречу первый шаг. И не важно, что стеснительный Апполон не проронил и пары слов при этом. Из-за громкой музыки она бы все равно ничего не разобрала.

Повисшую тишину между девушками нарушил храп, громкий, как заведенный тракторный мотор, донесшийся из соседней комнаты. Света закатила глаза к облупившемуся потолку и глубоко вдохнула.

– Как же меня это все достало! – воскликнула удрученно.

– Опять праздник? – обыденно спросила Наташа.

– У нее что ни день, то праздник. Да. Работу нашла.

– Да ты шо? И где? – удивление подруги щедро посыпало солью свежую рану. – Погоди, она же у тебя вроде работает тестомеской на хлебозаводе. Или я что-то я не вкуриваю?

– Мать Ленки Деревянко в больницу положили. Что-то по-женски. Поэтому поломойкой в ветклинике за нее буду я. Мне для полного счастья как раз этого не хватало!

– Ка-пец, – ошарашенно процедила Наташа и взъерошила пережженную гидроперитом густую шевелюру. – Да ладно, не конец света. Приходи махать шваброй к шести утра, и все будет чики-пуки. Никто и не увидит.

– Благодарствую за совет. Умеешь поддержать.

– А чё Генка? Не появлялся?

– Неа. Этого дебилоида не видно уже с неделю. В последний раз они с матерью здраво так подрались, и она сказала ему, что вызовет ментов, если он объявится.

– А сопля?

– Нинка что ль? В огороде корячится с волшебными бобами. Хоть какая-то польза от паршивки.

– Не поняла, – подруга нахмурилась.

– Да, блин, Натах! Огурцы меня мать просила посадить еще когда. А какой мне огород сейчас? Тут судьба моя решается, – она кивнула в сторону окошка на домик напротив.

– Вот ты прошаренная, Светка, – усмехнулась и поднялась с диванчика. – Ну, лады, пойду я. Придешь ве…

Подруга запнулась. Бледно-зеленые глаза расширились. Она, крадучись, подошла к окну.

– О. Май. Гад, – медленно выговорила каждое слово и повернулась к ней, растянув полные губы в глупой улыбке.

– Где!!! – Света подпрыгнула на месте, затем вскочила и подбежала к проему, оттолкнув подругу, при этом наступив на занавеску и сорвав ее с гардины наполовину.

Высокий черноволосый парень в солнцезащитных очках, белой футболке и бежевых шортах, держа собаку на руках, закрывал за собой железную калитку.

– Зуб даю, он стал еще выше, – благоговейно пролепетала она, прилипнув к мутному стеклу носом и больше не заботясь о том, что может быть поймана «судьбой» за подглядыванием. Юноша опустил пса на землю, пристегнул к ошейнику поводок и не спеша побрел вслед за животным вдоль улицы.

– Ага, – с таким же трепетом подтвердила подруга. – Просто пэрррсик.

– Дай мне свою юбку поносить до воскресенья? – выпалила с надеждой, переведя на нее горящий взгляд, Света. – Ну, ту, красную, в клетку, с запахом.

– Что-то мне подсказывает, матрён, что у вас с Генкой не разные отцы, –Наташа хмыкнула.

– Так дашь или нет?! – переспросила Света, дрожа от напряжения.

– Лучше бы мозги поносить попросила.

– Жалко, что ль?! – сорвалась на визг.

– Да дам, дам, не ной! – подруга, нехотя согласилась.

Она облегченно выдохнула.

– Вечерком залетай, семечек поклюем на лавке.

Света проводила ее до порога и вернулась в свою келью. Легла на шаткий диван и накрыла лицо подушкой. Счастью не было предела.

Глава 2

Сухая земля, прожаренная солнцем до состояния мелкой шрапнели, больно царапала нежные детские ладошки. Но окрыленная байками о заоблачной стране с неиссякаемым фонтаном из конфет и пряников, Нинель Ковалева упорно шла к намеченной цели. Собрать прошлогоднюю ботву с делянки в одну кучу? Сделано. Разровнять почву для посева? Легко. Осталось только…

«Четыре грядки по двенадцать лунок и обязательно полить, иначе не взойдет», – Нина повторила про себя наставления сестры, достала из кармана марлевый мешочек с семенами и замерла. Растерянно похлопала длинными густыми ресничками, упала с корточек на коленки и посмотрела на растопыренную правую пятерню.

– Раз, два, три, четыре, пять, – посчитала, загибая пальчики. – А двенадцать – это сколько же будет?

Сдвинула брови-домики к переносице и подбоченилась. Посидела в таком виде несколько минут, размышляя как поступить. Пальчиков-то было всего десять. Двенадцатый баба Галя ей еще не показывала.

– Ай, ладно, посажу все! Чем больше, тем лучше, – она просияла, приняв решение. – Но, как же бобы вырастут, если их посадить рядом? Они же будут мешать друг другу… – снова нахмурилась. – Все ты, Светка, опять напутала!

Внимательно оглядела приусадебный участок карими глазками.

– Ай, и без твоих стоумов уже сама все знаю! – улыбнулась во все двадцать четыре зуба.

И вот, спустя миллион миллионов ямок, выкопанных рандомно по огороду, сто тысяч ведерок воды, три мозоли и, точно, семь потов, не утром и не днем, так как Пашка Косолапов с надувным баллоном через плечо пулей вылетел из ворот своего дома в сторону речки Малашки, а разрешают ему купаться только вечером, потому что, как говорит его мама, тетя Аня, «вода не прогрелась», кропотливый труд был закончен. Детское сердечко требовало награды, и она, в ворохе сомнений, рассказать ли наперво матери о своем подвиге или же последовать за соседом, выбрала второе. Наспех натянула на стопы резиновые сланцы и вприпрыжку отправилась догонять мальчишку.

– Подожди меня! – крикнула ему в спину. – Ты на речку? Можно мне с тобой?

Услышав оклик, мальчик притормозил. Подождал, пока она поравняется с ним. Недовольная мина на его конопатом лице немного расстроила, но, как его развеселить Ниночка прекрасно знала. Проще простого. Взять за руку и улыбнуться.

Пашке было девять. Это она тоже знала, но не знала, что нравилась ему до чертиков. Этот страшный секрет хранила вся улица. И, слава Богу, одни взрослые. Поэтому лишать себя удовольствия от ее общества он не стал. Временами болтушка выдавала такую несусветную чепуху, что он смеялся от души. Ну, как тут устоять? Ясно. Никак.

2
{"b":"899410","o":1}