— Хозяин, слушай, там явился тот, кто здесь тазиком накрылся. Да, да, тем самым медным тазом, но он живой, он здесь, зараза-а…
Я даже не вздрогнул. В нашей профессии привыкаешь верить всему и всякому. Ну или, по крайней мере, допускать практически любое развитие событий, даже самое неприятное. Потому что, как правило, именно неприятный результат чаще всего и случается. Я сам распахнул дверь и молча встал в красивой позе.
— Яжмаг вне закона? — Чумной Доктор в своём средневековом костюме — кожаный плащ, шляпа, очки с клювообразной маской — стоял у нас на площадке. В руках у него ничего не было, ни топора, ни факела. — Вы не пригласите меня войти?
— Хм, неужели мы снова на «вы»…
Из-под длинного кривого клюва раздался знакомый скрип зубов. Тот день, когда он начал мне тыкать, кончился для него плохо. Хотя, как оказывается, убить лицензированного палача Хранителей не так просто. Если вообще возможно.
— Не буду вас мучить, — вздохнул я. — Нет, в дом вы не войдёте. Если есть что сказать, говорите здесь и сейчас.
— Мне передали информацию о том, что вас навещал некий майор Петров из полиции?
Я молчал. Пусть сам говорит, что им нужно, идти ему навстречу, помогать или пытаться хоть в чём-то облегчить его задачу у меня не было ни малейшего желания. Он регулярно приходит нас убивать и всё ещё надеется на какое-то сотрудничество?
— Этот человек что-либо передавал вам?
Моему непроницаемому лицу мог позавидовать любой профессиональный игрок в покер. Чумной Доктор тяжело вздохнул, из-под его плаща в области груди раздался неприятный свист, значит, Нонна Бернер таки прошила его насквозь. В следующий раз будет знать, что не стоит поворачиваться спиной к девушке с магическим посохом в руках. Даже если… тем более если тебя убили!
— Я так понимаю, что мы вряд ли с вами подружимся?
Мне с трудом удалось сдержать унылую зевоту. Чоткий Сотона, вот смысл приходить с утра пораньше только для того, чтоб вещать прямо здесь скучные банальности? Причём всё это говорит человек (хотя хрен его знает, не факт, кто он на самом деле?!), который пару дней назад изо всех сил старался снести мне голову острым двухлезвийным топором…
Напрочь испортив хорошую картину, между прочим!
Ладно, в плане Бафомета я без претензий, с рубленой «раной» между рогов он стал выглядеть ещё аутентичнее, по крайней мере, те парни, что вломились сюда по приглашению Белой Невесточки, в охраняемый им кабинет сунуться не дерзнули. Значит, работает.
Да и, как говорится, случайные шрамы украшают мужчин! Кроме Гуинплена, конечно. Но там уж так и было задумано…
— Вы не ответили.
— А должен?
Любому дураку понятно, что мы никогда не подружимся, я не буду сдавать никакого Петрова, тем более что он ничего мне не передавал, я сам взял тот конверт с визиткой, которая в конце концов привела нас в скромный магазин авторской гальванопластики, где, между прочим… ничего не произошло.
Кроме того, что правнучка архангела приобрела для себя оригинальные серебряные украшения. Типа всё.
— Что ж, вы сами вынуждаете меня…
— На вашем месте я бы обернулся.
Он прислушался и обернулся. Как раз вовремя, чтобы подставить свой подбородок под тяжёлый удар с левой. Блендер оказался великолепен! Зуб даю, он с юности профессионально занимался боксом и имеет разряд. Ну, по-любому хотя бы кандидат в мастера спорта, уж поверьте…
Глава двенадцатая
Есть что-то неуловимое в его стихах,
Словно глоток глинтвейна на морозе.
Так Питер, извечно стоящий на трёх китах,
Скользит от высокого стихосложения к прозе…
Штатному палачу Хранителей развернуло длинный клюв на сто восемьдесят градусов, он полетел по диагонали вбок, треснулся копчиком в соседнюю дверь и кубарем выкатился на лестницу. Судя по шуму и треску, летел как раз до первого этажа, без остановок, перекуров или жалоб на отсутствие медицинской страховки.
— Виски? — напрямую спросил я.
— Алкоголь не употребляю.
— А кофе? — Из-за моего плеча высунулась напуганная шумом Нонна.
Оборотень благодарно кивнул. Чоткий Сотона, похоже, у нас действительно налаживается хоть какое-то подобие контакта. Мы, санкт-петербуржцы, не самый общительный народ и случайных людей с улицы к себе в гости не тащим. Хотя, как я слышал, в Астрахани, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Казани, Тольятти, Харькове или Донецке это самое обычное дело. Короче, везде, но не у нас.
Однако же!
Культурная столица России — это вам, знаете ли, не дом свиданий и не душа с рубахой настежь. У нас тут принято приглашать к себе лишь после пяти-шести лет совместной жизни на одной площадке в подъезде, и то без гарантии. Но это вовсе не значит, что мы северные снобы или жлобы! Вовсе нет, просто наш питерский подход к дружбе немножечко не похож на ваше южное, восточное, сибирское, центрально-российское дверераспашество…
Мы другие. Не лучше, не хуже, не высокомернее, не проще, не важнее, не доступнее — просто другие! И этим всё сказано. Будь наша страна Европой, так у нас вообще бы все уже разделились на три-четыре десятка маленьких суверенных государств и жили бы в увертюре уютного, подозрительного единогласия, никому не доверяя и всё время косясь на странности соседей по коммунальной планете.
Но мы Россия. Все мы. Целиком. Другого не будет, и принимайте нас такими, какие мы есть! А мы очень разные, уникальные, своеобычные, Рязань не похожа на Новгород, Архангельск на Кисловодск, Махачкала на Сочи, Уфа на Волгоград, Москва сама на себя, а уж Питер так вообще ни на кого, приезжайте, посмотрите. И ведь едут, смотрят, сравнивают…
Пока правнучка архангела предлагала застенчивому оборотню вымыть руки, присесть на кухне у окна с горячей кружкой кофе, плюс мёд, лимон и корица, я быстренько договорился с Фамильяром, чтоб он проследил сразу за всеми нашими дверями и окнами.
Судя по всему, мы стали как-то чрезмерно популярны у определённой категории лиц нашего родного и всеми любимого города, о котором так проникновенно пел Андрей Миронов в насквозь пропагандистском фильме «Достояние республики». Хотя всё познаётся в сравнении, и если мы сравним с тем же Розенбаумом, то, увы, не в пользу последнего…
— Дорогой друг Блендер, — начал я, присаживаясь рядом, на «неозабоченную» табуретку, и ради исключительной важности момента переходя на «вы», — мне помнится, сегодня ночью вы имели честь или удовольствие, не знаю, устроить небольшую драчку под нашими окнами. Так вот, если что, то я этот кактус не любил, он меня тоже, однако моя мама относилась и относится к нему с высоким пиететом. Даже ещё не зная, что оный колючий сукин сын почил в бозе…
Оборотень склонил бровастую голову. Видимо, это можно было счесть как знак благодарности за относительно небольшую услугу.
— И да, если что, лично я был уверен в том, что вы и сами прекрасно справитесь.
Он кивнул ещё раз.
— А теперь не хотите ли пояснить, какого чоткого Сотоны здесь вообще происходит?!
— Ярослав, вы на него давите…
— Простите, милая Нонна, это печально вынужденная мера. Как ни крути, но я почему-то всеми фибрами души жажду подробностей! Итак?
Должен признать, наш новый могучий друг смущался недолго. И если верить его рассказу, то все события последних трёх-четырёх дней не были случайны. Да кто бы сомневался, в самом-то деле?
Блендер — это, разумеется, не настоящее имя, а кличка. В определённых кругах, как оказалось, вполне себе известная. Этот парень прославился крутизной нрава, простодушием, доверчивостью и физической силою. Возможно, все эти причины вкупе и способствовали, чтоб его направили прямо на меня. И он пошёл возвращать себе статус.