— Увы… — выдыхаю с грустью.
— Увы? — выгибает бровь со шрамом Эгорд.
— Не мой, — повторяю любимую фразу Ансера, и брюнет за спиной гогочет. А я разворачиваюсь и теперь сажусь на подлокотник к Старкару.
— Дерзкая. Повторишь при встрече? – не остаётся в долгу мужчина.
— Легко. Только боюсь, встреча эта будет последней, — опять вздыхаю и глаза закатываю. — Эти двое тиранистых гадов сказали: если молний нет, убьют любого с особой жестокостью.
— Глаза не закатывай, колючка, — тихо рычит Стар и перетаскивает меня с подлокотника к себе на колени.
— Тут этот смотрит, — возмущаюсь вполне искренне. И так ощущаю себя, будто я какая-то бандитская девочка, которую двое решили поделить.
— За такую девку не грех породниться с кесарем, — хмыкает Эгорд и бровь опять выгибает, потому что я зло смотрю на него.
— Пасть захлопни! Мира со Стервятниками не будет. Отключай, Ансер! — рубит холодом Старкар и поднимается вместе со мной.
— Блять! — ёмко, смачно и коротко выдает брюнет и отключает связь. — Стар, что ты творишь?! Он ведь почти был у нас в кармане.
Мужчина спускает меня с рук, разворачивается к племяннику и бьёт его. Наотмашь, со всей силой, кулаком прямо по скуле. Ансер, здоровенный бугаистый бандит, падает от одного удара.
— Стар! — вскрикнув, висну на его руке, надеюсь остановить от дальнейшей драки.
— Играй, но не заигрывайся, Ансер, — выплёвывает Старкар и трясёт повреждённой рукой. — Он перезвонит, и теперь я буду вести разговор.
— Он не перезвонит! — огрызается Ансер, изрыгая мат и вставая.
— Перезвонит, — убежденно замечает блондин и, грубо притянув к себе, крепко обнимает. Сама жмусь к нему. Сжимаю рубашку с силой. Такой Старкар пугает до чёртиков.
— Ты мне кость сломал! — рычит брюнет, падая в своё кресло.
— Лёд приложи, — огрызается блондин и дышит тяжело, никак ярость унять не может. Глажу его, потираюсь щекой, чувствую, что и на меня злится.
— Запрос на связь, — раздаётся механический голос.
— Что я тебе говорил? — хмыкает Старкар и выпускает меня. — Полечи его, Лана. Вон там где-нибудь.
Похоже, у Старкара тоже какой-то свой план переговоров. Понятливо киваю, переплетаю с Ансером пальцы и утягиваю его в другое кресло. Оно чуть в стороне, возле пульта управления, но в поле видимости. Бросаю быстрый взгляд на появившуюся голограмму хмурого бандита. Просто боюсь, что этот Стервятник разозлится и угрожать начнёт.
— Признаю. Про девку был перебор, — в своей манере и сквозь зубы извиняется голограмма.
Отворачиваюсь, стараюсь не улыбаться. Глупо же.
— Аптечка там. Просто маслом обработай и норм, — шепчет Ансер.
— Нет, сиди спокойно. Удел у меня: лечить таких, как ты, — фыркаю и ухожу к шкафчикам. Нахожу аптечку вместе с полотенчиками и возвращаюсь.
Полностью переключившись на рану Ансера, не слушаю, о чём говорят двое мужчин. Хотя даже если бы и слушала, их язык не поняла бы. Незнакомый опять. Осторожно стираю кровь и слегка придавливаю, проверяя: действительно ли сломано.
— Лапуль, больно, — громче, чем нужно ноет здоровяк.
— Потерпи, львёнок. Будешь умничкой — получишь сладкое, — усмехаюсь нервно, брюнет перехватывает за талию и тянет на себя.
— Львёнок? — шепчет Ансер, пока я, пыхтя, ёрзаю, стоя коленями на его коленях. Не хочу садиться в позе наездницы. Это слишком интимно.
— Твой герб, — намекаю, откуда прозвище, и обрабатываю рану. Скула рассечена и краснота разливается. Вряд ли сломана, но, скорее всего, трещина есть. — Нужно в медкапсулу.
— Зашивай так, не лягу никуда. Давай поиграй в медсестру немного, пока Стар нам план рушит, — тихо ворчит Ансер.
Кивнув, достаю специальный степлер со саморассасывающимися скобами. Этот аппарат ещё в той, другой аптечке видела, когда Марса лечила. Пока стягиваю кожу и ставлю скобы, Ансер матерится сквозь зубы и мнёт бока. Немного болезненно. Явно останутся синяки. Но стараюсь не обращать внимания. Главное, под подол ведь не лезет. Всё почти цивильно.
— Всё, всё, пластырь заклею, — шепчу, подув на рану.
— Само искушение, — урчит брюнет, разглядывая меня и улыбаясь.
Не реагирую. Осторожно прилепив пластырь, пытаюсь встать. Но Ансер обнимает крепче и сминает губы в слегка болезненном поцелуе. Упираюсь ладонями в плечи, пытаюсь остановить, но вспоминаю про дурацкую голограмму за спиной и расслабляюсь. Играть, так играть. И пусть потом не жалуется, если его ещё раз побьют. Обнимаю сама за голову, зарываюсь в жёсткие волосы и рот приоткрываю для наглющего языка.
— Готов всегда пропускать удары, только чтобы ты меня лечила, — выдыхает в рот и вместе со мной встаёт. Перемещает руки на бёдра, сам их раздвигает, заставляя оплести торс ногами. И, не прерывая поцелуй, проходит мимо голограммы в сторону выхода из центра управления.
Глава 37
— Лан, — в комнату заходит Макс. Сам ко мне пришёл. Удивительно. Нужно было согласиться замуж за другого выйти, чтобы этот внимание уделил. Вскидываю голову. Да, я зла и раздражена. Имею, чёрт возьми, право! — Привет.
— Упрекать будешь? — скрещиваю руки на груди и губы поджимаю.
— Нет. Подумал, тебе захочется поговорить или помолчать, — пожимает плечами, грея в ладони пузатую чашку. Киваю. Поговорить или помолчать. Я согласна. Макс пересекает комнату и, сев рядом, передаёт бокал мне.
— Спасибо, — улыбнувшись, делаю глоток. Мой кофе. Сладкий. Крепкий. — Вся моя новая жизнь похожа на американские горки. Это, знаешь, такие качели. Вагонетки едут на специальных рельсах, резко меняя скорость и направление. Вот и моя жизнь точно такая же. То тихо и медленно идёт всё к лучшему. Налаживается быт. А в следующую секунду меня берут и наотмашь бьют под дых, прижимая к полу. И я не знаю, сколько ещё скачков выдержу, прежде чем сорвусь, сломаюсь и сдамся.
— В мире много зла. Столкнувшись с ним, ты нарастишь броню, но не сломаешься.
— Откуда ты знаешь? — усмехаюсь и кладу голову на плечо парня.
— Просто знаю.
Молчу. И Макс молчит. Он всегда умел молчать, когда слова не нужны. Мы просто сидим рядом. Плечом к плечу. Я пью кофе и смотрю на пустую стену. И сейчас. В эту минуту. Ощущаю себя дома. В нашей квартире. На Земле.
— Спасибо, Макс, — выдыхаю, отложив пустой бокал.
— За что? — удивляется он, встрепенувшись.
— За то, что ты есть. И за поддержку.
— Это в любое время, — хмыкает он. — Ты не обязана делать то, что не хочешь. Не обязана жертвовать собой. Это не твоя война.
— И что мне сделать? Отойти в сторонку и не мешать?
— Да, чёрт возьми!
— Поздно отходить в сторонку. Я заварила всю эту кашу, мне и расхлёбывать.
— Хватит уже жертву из себя строить, Лана! — срывается Макс и вскакивает. — Что ты сделала? Нейрограф отдала в чужие руки?! Так это мог сделать и я, будучи репликантом. Так и планировал, между прочим. Исключим из уравнения твоих подруг. Передал бы я прибор. Дальше что? Не послушала старуху и нарушила договорённость, сказав эмиссару? Так он и без тебя всё знал, потому что прослушка стояла. И точно так бы поступил. Навесил маячок, и Тома, разозлившись, дала объявление на твою персону. Не пошла овцой на заклание и пряталась от убийц. Тогда бы Гелю не похитили?
— Да! Не похитили бы!
— Уверена? Думаешь, устранив тебя, Тома остановилась бы? — выгибает бровь Макс.
— Нет, — выдыхаю, запал иссяк. — Я вообще не знаю, чего хочет Тома. Что ей ещё нужно. Она уже сменила внешность, добилась своего, стала молодой. У неё есть деньги и возможности. Уезжай в какую-нибудь глушь и живи спокойно.
— Не дадут ей жить спокойно. Стейбек не даст. И это она знает. Найдёт рано или поздно. И сейчас Тома совершила фатальную ошибку. Если до этого Стейбек наблюдал сквозь пальцы, давая возможность проявить себя Старкару и остальным. То теперь ради своей жены он её не просто достанет и убьёт. Он её замучает до самой старости и показательно казнит.
— Ты откуда знаешь? Только не говори: просто знаю.