Галеры шли жнецом, растянувшись на ширину половины реки, но этого было недостаточно. Врагов было слишком много, а гребцы на галерах вскоре стали терять темп. Некоторым уцелевшим воинам кариумов с тонущих лодок удалось уцепиться за борта кораблей. Они, словно клещи, поползли вверх. Их быстро скинули. Тит только услышал, как кто-то из его воинов прокричал, что некоторые варвары пытаются брать галеры на абордаж. Вскоре многие кариумы на лодках устремились за замедляющимися галерами. Они стали окружать корабли и как стервятники впиваться в плоть судов. Полетели стрелы и дротики. Наконец появились первые погибшие со стороны иллирийцев. Шок кариумов сменился яростной атакой, подкрепленной жаждой мести за неожиданный и кровавые обман.

Тит схватился за меч и побежал к борту защищать Пегас. Он все кричал: «Гребите, гребите!», но сил у гребцов уже не осталось, сколько их не бил смотритель. Некоторые кариумы наловчились хвататься за весла — все, что могло остановить корабли, шло в дело.

Одну галеру, которая была ближе всего к вражескому берегу, смогли поджечь. Горела корма. Вскоре появилась новая напасть. На берег выкатили катапульты. Тит осознал, что Кутоний предусмотрел не все.

Тит отбивался от заползающих на борт воинов врага, в одном ряду с остальными легионерами и моряками. У варваров не было доспехов на телах, но была неистовая ярость в глазах. Клинки звенели все сильнее. Тит искал момент, чтобы отлучиться и найти Кутония — без него он не мог отвести корабли. Когда он оглянулся, один из варваров напрыгнул на него и, оттолкнувшись от борта, повалил на палубу, пытаясь заколоть Тита. Кинжал сверкал в солнечных лучах и целился прямо в сердце. Тит крепко держал руку воина, а левой судорожно искал свой нож. Когда он оказался в руке, быстрые удары в бок повергли врага и тело кариума неподвижно легло на Тита. Он услышал, как враг что-то прорычал в предсмертных потугах — у этого человека ярость заглушала страх перед смертью. Ему было честью умирать в бою.

Тит скинул тело с себя и осмотрелся. Все больше врагов взбиралось на корабли. Ударили катапульты. Они били неточно, и несколько снарядов попало в свои же лодки. Мельком Тит заметил, как огромное ядро разорвал тело бедолагу-кариума. Но один снаряд угодил прямо в борт соседней галеры и прошил его насквозь. Полетел град зажженных стрел. Часть долетала и до Пегаса. Кто-то закричал: «Щиты! Щиты, сволочи!» Все легионеры бросились к щитам, но многие не успели. Стрелы побили около десятка иллирийцев, кариумов еще больше. Вокруг все вопили. Молодые воины, не прошедшие войн до этого, начали истерично биться с врагом и с рассудком. Кто-то безудержно бросался на копья и мечи, вмиг помирая, кто-то прыгал в воду, кто-то прятался в углу. Разразилась паника. Кровь полилась по палубе.

Варий выхватил большой топор у одного особо крупного воина-кариума и стал размахивать им, рубя врагов. «Мрите! Мрите, черти зеленые!» — кричал он, — «Я вас всех перетрахаю!» Хадегис ловко бился, встав в узком проходе. Он делал свою работу молча и умело. Комес был неподалеку от Тита и сражался сразу с несколькими соперниками. Пегас стал крепостью на воде, которую штурмовали бесчисленные враги.

Тит увидел дядю на самом носу корабля и стал пробираться к нему. Галера, в которую попал снаряд, накренившись проплывала рядом, но в какой-то момент крен стал слишком большим, и она пошла ко дну. Катапульты сделали еще залп. Мимо Пегаса с шуршанием пролетел огненный выстрел, зацепил и порвал парус. Парус загорелся багровым огнем, медленно расплывшимся от дыры к краям. В другую уже горящую галеру попали еще раз, только огненным зарядом. Там разразился страшный пожар. Нескольких кариумов и иллирийцев обдало горящей жижей. Они с воплями побежали к воде, размахивая руками и пылая как факелы.

Тит еще не дошел до дяди, когда тот закричал ему: «Уводим корабли!» Он все понимал и как оказалось уже несколько раз отдавал приказ отступать, но в пылу битвы убили его трубача, а добраться до рога он никак не мог. Тит сделал это сам и протрубил отступление.

* * *

Вырваться из лап кариумов удалось лишь шести галерам. Остальные были захвачены или потоплены. Снаряды с катапульт рассекали воздух над головами у отступающих. Один шар шаркнул борт. Еще один попал мачту и снес ее под корень. Позади слышались вопли пленных — их всех казнили по старинным обычаям кариумов:

Мести тут нет. Это война.

Без жалости будет ссечена голова.

Повсюду развеем тела мы врага,

Их земля будет нашим женам мила.

Тит присел на деревянную скамью и некоторое время смотрел на происходящее, погружаясь в себя. С какой жестокостью бились кариумы. С каким кровожадным остервенением они убивали южан, будто они были им кровными врагами. Взгляд Тита незаметно для него самого нашел Хадегиса. Хадегис убивал своих сородичей… но в порыве ярости Титу вновь казалось, что он делал это «не искренне». «Алины есть алины», — думал Тит, — «В них нет ничего нашего. Их сходство с нами — только ложная надежда, но не истина». Он отмахнулся от странных мыслей.

За галерами гребли десятки лодок — они неминуемо отставали, давая передышку иллирийцам. Легионер латали свои раны и избавлялись от тел поверженных врагов. Все было в крови. Столько крови…! Ужасная война только-только начиналась.

Галеры причалили. Стражи Синора выкатили на берег скорпионы[1] и готовилась встречать гостей. «Задайте этим сволочам жару!» — крикнул кто-то из сходящих с корабля легионеров. Стражи обомлели, увидев в каком состоянии вернулся авангард. Корабли были разбиты, половина воинов была изранена. Красивые пластинчатые доспехи изорваны и помяты. На руках несли особо тяжелых. Стражники поняли, что их ждет серьезное испытание, и многие из них, а может и все, погибнут.

Тит отправился в трюм. Там он нашел Лотара, с силой схватил его за руку и повел за собой. Все это время Лотар сидел в клетке и слышал происходящее за пределами галеры. В суматохе он увидел Фина, сидящего в клетке рядом. Когда они проходили мимо него, Лотар вдруг дернул руку и, когда Тит обернулся, сказал: «Возьмем его с собой!» Тит немного опешил от такого поведения заключенного. Фин оставался последним на галере. Всех остальных рабов сняли с корабля и куда-то увели. Тит согласился освободить его и взять с собой. Ему помог Варий, крепко взявший Фина за спиной под руки. Тит шепнул Варию:

— Я не буду против, если он в какой-то момент сбежит.

Варий хитро улыбнулся и добавил:

— Такой здоровяк… Его и специально с трудом удержать трудно.

Они вышли на набережную и осмотрелись. Вокруг царил беспорядок. Вторая армия кариумов подошла Синору на расстояние выстрела. С обеих сторон полетели стрелы. Стрелять начали и по приближающимся лодкам с набережной. Люди гибли. От причалов судорожно отчаливали последние корабли. Их капитаны все еще надеялись проскочить между армадой кариумов, идущих с северного берега, но риски росли с каждой секундой. Тит встретился с Кутонием и его пятью преторианцами недалеко от Пегаса.

— Они подводят таран к воротам! — возбужденно провозгласил дядя. — Пора встретить врага.

— Многовато их, если честно, — пробурчал Варий. Он не трусил. Он был не из таких. Варий просто готовил себя ко всякому.

Кутоний с огоньком в глазах посмотрел на него и сказал:

— Тебе больше достанется, сынок, как в старые добрые времена.

— Где Хадегис? — сурово спросил Тит. У него мелькнула мысль, что Хадегис сбежал к «своим».

— С отрядом лучников отправился на стену. — ответил Кутоний. — Я приказал ему. Идемте. Тут пока что справятся и без нас.

Воинов явно не хватало. Задачей стражи Синора и иллирийцев было убить как можно больше врагов на расстоянии, но от страха стражники раз за разом били мимо.

Когда Тит и его спутники отошли от галер, на их пути внезапно появился Кадир Саен. Голова его была спрятана под серой ветхой чалмой, из-под которой выбивались длинные черные волосы, слитые с бородой. Его темно-карие глаза, словно смерть из бездны, воинственно смотрели на иллирийцев. На поясе висели изогнутая сабля и длинный кинжал. С ним были семеро верных ему человека.