Альда тоже всё заметила:
– Это же… Это Новый Константинополь, так?
– Верно. Они все, похоже, стараются как можно скорее попасть к столице Марса. Это, с одной стороны, облегчает нашу задачу. Но я не могу назвать такой расклад везением, потому что не понимаю их мотивов.
– Может, там просто больше добычи?
– Нет, вот эта стая тоже мигрировала от мегаполиса, – Лукия указала на нужный участок карты. – Да, там население не столь велико, как в Новом Константинополе, но определить это без компьютерных данных невозможно. Однако стая предпочла не напасть, а уйти, хотя раньше хищники такой сдержанностью не отличались.
– Похоже на зов, которому они не могут сопротивляться, – задумчиво указала телепатка.
– Мне тоже так показалось. Среди переданных нам данных не было никаких указаний на возможный источник этого зова. Полагаю, шанс выявить его у нас появится только по прибытии на Марс. – Тут Лукии следовало остановиться, не позволять себе эмоциональную оценку, но она просто не удержалась: – Вот только… вряд ли мы готовы к тому, что ждет нас внизу.
* * *
Убивать пиратов – сомнительное развлечение. Не сложно, просто хлопотно и по-своему скучно. Да еще и грязное это дело: потом засохшую кровь и мельчайшие осколки костей несколько дней на себе находишь даже после душа и дезинфекции.
Гидденис Планта никогда не любил такие задания, разве что по молодости, когда он только закончил обучение и стал полноценным легионером. Тогда ему любое задание в радость было, если можно не сдерживаться и полностью почувствовать свою силу. При этом лишение жизни как таковое не становилось для него чем-то особенным, просто один из видов работы, не более.
Уже с возрастом ему захотелось большего, и он был рад, что с отбросами вроде пиратов приходилось разбираться легионерам с номерами пониже, а то и вовсе командам специального корпуса. Но бывали и исключения – вот как сегодня, например. Эти недоумки умудрились объединиться и захватить склад с военными роботами. Прокол со стороны флота, конечно, однако разбираться с этим предстояло не Гидденису. Его задача была проста: устранить активированные машины и сделать так, чтобы живые перестали быть таковыми, если не сдадутся в плен.
Для команд специального корпуса это стало бы слишком большой угрозой. Военные упустили новые модели роботов, оснащенные лучшим оружием. Даже Гидденис признавал, что разработка неплохая – когда в него одновременно летели ракеты, термозаряды, лазерные лучи… В какой-то момент и для него стало слишком жарко. Из-за пламени плавилась земля под его ногами, плавилась форма легионера, которая разрабатывалась для нагрузок космического уровня… Это было плохо.
Похоже, он недооценил ублюдков. Он пришел сюда без какого-либо плана, он был уверен, что просто ликвидирует пиратов одного за другим. Долгое время у него получалось, но из-за легких побед он стал непростительно небрежен, он позволил себя окружить.
Теперь Гидденису только и оставалось, что сосредоточиться на защите и самовосстановлении. Из оцепления нужно было выбираться, а он понятия не имел, куда двигаться – из-за яркого сияния он ничего не видел. Он повторял себе, что это ерунда, что он вот-вот справится, однако пока справлялись с ним, и кожа плавилась, дымилась, расползалась над мышцами от жара…
А потом все кончилось в один миг. Раздался скрежет, прогремели взрывы, и на смену уничтожающему пламени пришла спасительная прохлада. Когда зрение, поврежденное жаром и светом, восстановилось, Гидденис обнаружил, что от боевых роботов почти ничего не осталось. Грозные военные машины пожирала стая тварей, похожая на огромных, лишенных шкуры охотничьих собак.
– Что это за хрень? – поморщился Гидденис. – Обязательно было делать их такими уродливыми?
Ему не нужно было гадать, кто пришел ему на помощь, он и так знал. На эту миссию Легион отправил три своих высших номера. Но Третий действовал не так, он предпочитал незатейливо взрывать головы пиратам… если вообще считал нужным утруждаться. Вполне вероятно, Стефан Северин отыскал себе какой-нибудь безопасный угол и теперь наблюдает, как работают другие.
Ну а создание тварей было по части Виридианы Тассин. Если Гидденис чаще всего использовал собственное тело, то она без стеснения захватывала любых существ, попадавшихся ей под руку. Она утверждала, что только людей не трогает. Гидденис не спешил верить.
Диану он не любил. Неприязнь эта не была личной, Второй толком и не знал лидера Легиона, они пересекались не так часто. Да ему и не требовалось выяснять, какая она на самом деле, чего хочет и что любит. Ему достаточно было того, что эта девица стала на пути к его цели.
Гиддениса в свое время назначили пятнадцатым номером. Он гордился этим – лучшее достижение в его выпуске! И останавливаться на достигнутом он не собирался, он чувствовал бурлящую в нем силу. Она делала достижения, которые для других становились пределом мечтаний, не такими уж значимыми. Чем выше поднимаешься, тем сложнее остановиться, и очень скоро Гиддениса интересовала лишь вершина.
Его амбиции не были пустыми, он и правда стремительно улучшал свои позиции в иерархии, перепрыгивая через несколько номеров. В первую десятку он влетел за год. Когда дело дошло до испытаний поединками, поднялся на второй номер почти мгновенно.
Он не знал, из-за чего погиб предыдущий Первый, об этом в Легионе особо не распространялись. Гиддениса и не волновали причины, он готовился к повышению, а вместо этого ему и другим представили Диану. Ну и какая тут могла быть симпатия? Его сбили на взлете, и теплых чувств по отношению к той, кто это сделал, он точно не испытывал.
Хотя порой он вынужденно признавал, что Диана действительно хороша. Это не успокаивало, просто лишало его возможности верить, что она получила высший номер лишь потому, что вовремя оказалась в нужной койке. Впрочем, версия изначально была сомнительной: далеко не все хозяева коек, подходящих для повышения, заинтересовались бы таким предложением.
Гидденису оставалось только верить, что Диана угодит в ловушку неопытности и где-то просчитается. Однако с годами отпал и этот вариант: она не допускала ошибок. Так что теперь Второй даже не пытался помочь созданной ею стае, он использовал паузу, чтобы восстановить сгоревшие ткани.
Диана вышла, лишь когда с роботами было покончено. Конечно же, она оставалась безупречной: ни пятнышка пепла на коже, ни капли крови на форме, хотя Гидденис чувствовал, что живых пиратов на базе осталось чертовски мало.
– Не знала, что у тебя такие высокие эстетические стандарты, – заметила Диана. – Ладно, в следующий раз украшу твоих спасателей розовыми бантиками. Правда, пока я буду это делать, тебе придется еще немножко покоптиться.
– Ты не спасла меня. Я бы не умер.
– Я планировала начать этот разговор словами «можешь не благодарить», но… Каковы шансы, что ты бы меня поблагодарил? Знаешь, ты опять допустил ту же ошибку… Я у тебя ее заметила еще на тренировках. Ты хороший воин, но своих недостатков не видишь, и это тебя подводит.
Хотелось послать ее подальше, Диана не стала раздражать его меньше. Однако Гидденис прекрасно понимал: он не просто так попал в ловушку. Просто так вообще ничего не происходит, ошибка была. И узнать ее оказалось важнее, чем сохранить гордость – все равно скоро миссия закончился, и они и Дианой еще долго не увидят друг друга.
– Что за ошибка?
Прежде чем ответить, Диана без труда подпрыгнула метров на десять, сбила рукой пролетавший над ними дрон так, как дети сбивают мяч, и ловко приземлилась на ноги.
– Когда ты изменяешь свое тело, ты теряешь контроль над окружающим пространством, – заметила она. – Вот скажи мне, ты этот дрон чувствовал?
– Я не чувствую машины. Мне без надобности: он все равно бы мне ничего не сделал.
– Во-от! В этом и есть ошибка: ты слишком большую ставку делаешь на привычные знания и пренебрегаешь фактором переменных. Ты легко просчитываешь, как пройдет бой, как действуют твои соперники, какое оружие используют. Обычно этого хватает, но иногда случается такая фигня, как сегодня.