— Это решает только Светорожденный.

— О, как бы я хотела его увидеть! — с нежностью произнесла Нина.

— Увидишь, — улыбнулся Сиджа. — Если будешь преданно служить и молиться.

Нина радостно захлопала в ладоши.

Через час паром остановился на уже знакомом Анне причале среди скалистых берегов, поросших соснами. Впрочем, это помнила Анна Смолина, которой больше не было. Сейчас на дощатый причал ступала Мария Костенко.

В хижине на берегу их вещи проверили. Как сказал Сиджа — на остров нельзя проносить ничего запрещенного, то, что связано с миром лжи и насилия. Анна подумала, что ей в таком случае на Хейнясенмаа точно вход воспрещен. В список «запрещенки» помимо сигарет и алкоголя входили также сотовые телефоны и любые предметы развлечения — даже книги.

Послушник в белом одеянии достал из сумочки Смолиной кнопочный телефон.

— Вообще у нас не приветствуется...

— У меня сестра больная, — Анна сделала смиренное лицо. — Нужно быть на связи...

— Ладно, только не светите им повсюду. А там что? — послушник указал на топорщащийся карман куртки.

Смолина извлекла на свет потрепанного Тима.

— Детство кончилось, сестра. Все, что касается чувственных удовольствий, запрещено на острове.

— Память об отце... Подарок. Я с ним никогда не расстаюсь, — Анна посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста!

Послушник внимательно посмотрел на зайца и махнул рукой. Никем не узнанная Анна наконец достигла своей цели и проникла в святая святых Детей Рассвета — остров Хейнясенмаа.

***

Их разместили в общинном доме — большом двухэтажном строении, поделенном на несколько комнат. Рядом Анна заметила еще с десяток таких домов, каждый из которых вмещал, наверное, человек по сто. Народу было много — как объяснил Сиджа, помимо старых послушников в последние дни к ним потянулось много новых, и сейчас на острове была уже почти тысяча учеников. Среди них могла быть и Лена. Или ее, как рабыню, держат в ангаре?

Им на четверых выделили одну комнату размером с гостиную в квартире Смолиной. Раньше Анна и представить себе не могла, что люди могут жить вот так — по несколько людей в комнате. Но, видимо, это никого не смущало — все улыбались и были очень любезны друг с другом.

Обстановка комнат была более чем скромная — четыре кровати по числу новых послушников, у каждой тумбочка, один шкаф для верхней одежды на всех. Не было даже стола. Как объяснил Сиджа, послушники принимают пищу в столовой, медитируют и молятся в молельном зале, а также трудятся на свежем воздухе.

— В комнатах вы будете бывать разве что для сна, — пояснил он.

— А где мы будем работать? — спросила Анна.

— Все узнаешь завтра, сестра, — улыбнулся тот.

Про себя Смолина подумала что черта с два она будет ждать завтра. Она все узнает сегодня.

До молитвы у них был час, за который нужно было получить белье и разобрать свои вещи. Ученики заполнили общий зал общинного дома, возбужденно переговариваясь. Сегодня им выдадут белые одеяния и проведут посвящение.

Анна всматривалась в каждое лицо, ища Лену. Она незаметно проверила все комнаты, но дочери нигде не было.

Воспользовавшись всеобщей суетой, Смолина тихо выскользнула в сгустившиеся сумерки. Она порадовалась что белую одежду еще не выдали, иначе весь ее камуфляж пошел бы коту под хвост — Анна сменила надоевшие каблуки на кроссовки и накинула темную куртку. На фоне темнеющего леса и вечно серых скал ее силуэт почти не был виден. Смолина слилась с Хейнясенмаа, призраком растворившись в сумерках. Она вновь была в привычной для себя роли — роли поисковика.

***

Первым делом Анна осмотрела соседние домики, но Лены нигде не было видно. Оставалось куполообразное здание в центре, видимо, предназначенное для молитв, несколько изящных домов на отшибе — явно для учителей, а не для черни, и огромный ангар под самыми скалами. Тот самый, в котором Смолина заметила курящих людей в первый приезд на остров. Если Дети Рассвета не курят, то кто же тогда в ангаре? Анна решила осмотреть его первым.

Смолина старалась держаться как можно ближе к скалам. На улице почти никого не было, лишь изредка вдалеке проходил кто-нибудь из кураторов, сверкая белыми одеждами. Света на острове было мало — освещены были здания, да несколько гирлянд с лампами уличного освещения было провешено между домами. Новоприбывшим ученикам было запрещено разгуливать по острову, и Смолина опасалась, что ее заметят. Тогда весь план мог полететь к чертям.

Ангар был огромен — наверное, размером с футбольное поле. Анна подобралась вплотную к его стене, изъеденной ржавчиной. Насколько она могла видеть, внутрь вел всего один вход, у которого в полумраке постоянно мелькали огоньки сигарет. Если здесь всего тысяча человек — наверняка те, кто на входе, знают в лицо каждого, и она точно вызовет подозрения.

Смолина огляделась, и заметила, что с дальнего торца на землю падают несколько пятен света. Возможно, там были окна.

Она неслышно пробралась к торцу. Окна действительно были, но на высоте больше человеческого роста. Анна огляделась вокруг в поисках какой-нибудь опоры, когда рядом хрустнула ветка. Смолина замерла.

Ее осветил яркий луч фонаря, и из темноты вышел темный силуэт.

Руна 3.

«Молвил юный Ёукахайнен:

Ох ты, мать моя родная!

Ведь со мной беда случилась,

Ведь со мной несчастье было,

Не без повода я плачу,

Есть причина для печали!

Век свой слез не осушу я,

Буду жизнь вести в печали:

Ведь сестрицу дорогую,

Дочь твою родную, Айно,

Вяйнямёйнену я отдал.»

Калевала

— Любопытство — не порок, сестра, — послышался голос Сиджы и наставник вышел из тени. — Наверное даже наоборот — если бы не было любопытства, сколько хороших открытий не совершил бы человек!

Он подошел ближе к Анне и улыбнулся.

— Что ты ищешь здесь, сестра?

Смолина замерла. Нужно было срочно что-то придумать.

— Я заметила курящих людей, наставник, — смиренно ответила Анна. — Но ведь курение запрещено!

— Ты наблюдательна! — кивнул Сиджа. — Видишь ли, мы осуждаем пороки, это так. В своих мечтах мы видим мир без ядов, которыми человек привык отравлять себя — заметь, в том числе под ядом я имею в виду негативные мысли. К сожалению, мы не всесильны, и собственных ресурсов не всегда хватает. Нам приходится использовать труд наемных работников, привозимых с материка. Конечно, мы стараемся влиять на них, но, в то же время, мы за свободу воли — потому что так велит учение Светорожденного. Путь к свету — дело добровольное.

Сиджа взял Анну под локоть и не спеша повел ее ко входу в ангар. Дверной проем приближался, словно распахнутая пасть притаившегося в засаде зверя.

— Сейчас к нам прибыло столько новых послушников, что мы надеемся перестать использовать вольнонаемных рабочих, — он остановился и посмотрел на Анну. — Теперь у нас достаточно сил, чтобы самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым. Пойдем, я покажу тебе.

У входа курил молодой парень. Анна внимательно осмотрела его. Он был совершенно спокоен и вежливо поздоровался с ними. Если это и был раб — то рабство его явно не смущало.

— Люди здесь трудятся над благим делом, — словно прочитав ее мысли сказал Сиджа. — Поэтому они довольны.

Они вошли в ангар. Под огромной выгнутой крышей располагались теплицы с огородами. Всюду сновали люди — кто-то носил воду для полива, кто-то удобрения.

— Здесь мы выращиваем еду. Эти теплицы хорошо обогреваются и способны приносить урожай несколько раз в год. Благодаря этому мы можем прокормить себя самостоятельно, — он внимательно посмотрел на Смолину. — Когда мир будет гореть в огне — мы будем полностью автономны.