— Я услышал, Владислав Игоревич. Если у меня будут вопросы, то не сомневайтесь, я также прямо и спрошу. Я далеко не любитель интриг и всяких шпионских игр. Мне просто некогда этим заниматься, — натужно улыбаюсь.
Я отвечаю на его тираду уверенно, посылая сигнал, что если он и правда виноват в чем то, то я обязательно спрошу за это. А ещё у меня есть несколько вопросов уже сейчас. Например о том, по какой причине Маргарита отправилась спасать меня? Я спрошу его об этом, но прежде выслушаю, чего он хочет за свою помощь.
— Раз мы выяснили этот вопрос, тогда перейдём к сути беседы? — граф улыбается.
Я понимаю, что вступление закончилось и сейчас начинаются, именно деловые переговоры. Поле боя, где по его мнению я совсем ребенок. Коммуникабельность никогда не была сильной чертой кадета Юрия Мещерского и граф, как один из преподавателей, конечно же, знает об этом. Как никак, он отвечал за дисциплину и личные дела на каждого кадета у него, однозначно, были.
— Пожалуй да, приступим. Как я могу Вас отблагодарить? — я расслабленно откидываюсь на спинку дивана и пью кофе.
Я, конечно же, сделаю то, что он попросит. Но на своих условиях!
— Мне лично не нужно ничего, Юрий. Но помощь нужна роду, за который я отвечаю, — граф наигранно хмурится и делает серьёзное лицо, — они занимаются месторождениями кристалов. Как известно, самые энерогоэффективные магические кристаллы образуются в местах с очень высоким магическим фоном. Обычно, вокруг очень старых разломов. Самое главное условие — что бы рядом не открывались новые разломы, потому что при смешении энергий старых и новых разломов, о кристаллах можно забыть, — объясняет граф, — а ведь старых разломов, что ещё создают вокруг себя высокий магический фон, не так и много. По всей стране и сотни не наберется. Обычно, чем старше разлом, тем он слабее. Достаточно тридцати лет, чтобы разлом закрылся, а хорошие кристаллы, как раз к тому времени, только начинают появляться.
Граф открывает мне совершенно неизвестную ранее для меня информацию, которая, скорее всего, известна абсолютно каждому школьнику в этом мире.
— Тридцать лет для обычного человека — это половина жизни, граф. И если рядом с ним открывается разлом, то обычный человек, которых большинство в этом мире, погибает либо от тварей, либо от губительного для него магического фона, — я делаю замечание к его доводам.
Тридцать лет, это вовсе не так мало, как привыкли здесь считать дворяне-маги.
— Обычные люди? Кхм, — граф сбивается с мысли, — удивительная мысль, для человека нашего круга. Могу привести контраргумент, что кристаллы обычно собирают с амулетами защиты, а твари в больших количествах, появляются из разломов только в самом начале, при его открытии. Но я всё же хочу перейти к сути.
— Вы хотите, чтобы я закрыл мешающий Вам разлом, правильно? — я опережаю графа и договариваю за него.
— Почти, — граф делает последний глоток кофе и ставит чашку на стол, — только новый разлом куда перспективнее старого, которому до того, чтобы иссякнуть самому, ещё очень долго. Если ты закроешь для нас этот разлом, то мы будем весьма благодарны. И ещё, Юрий… — Долгоруков делает долгую паузу, постукивая по дивану пальцами, — это никак не связано с тем, что тебя отправилась вытаскивать Маргарита. Мы бы и так обратились к тебе. Это про бизнес, а не про жизнь.Я всегда разделяю эти две сферы. Не хочу смешивать и с тобой. Мы полностью оплатим, либо ответим услугой за твою помощь, — наконец-то граф договаривает свою просьбу.
Да, это именно просьба. Но прежде, чем обсуждать мои условия, я хочу задать вопрос о Маргарите.
— Скажите, граф, а почему Маргарита отправилась за мной? И как так случилось, что и вы, и её отец, спокойно отпустили её в разлом? Я интересуюсь, потому что я ей должен за своё спасение и пока что, не спрашиваю о ваших истинных мотивах. Мне интересно, почему она решила рискнуть и как её отпустили на подробное? Как видите, я не пытаюсь узнать об этом у вас за спиной, а спрашиваю прямо, — я сижу прямо и не отвожу взгляда от его лица.
Сейчас я отслеживаю реакцию Долгорукова. Если он вспылит и скажет, что я лезу не в свое дело, или же начнёт увиливать, то я задам более неприятные вопросы. Плевать мне, что я могу показаться наглым. Маргарита спасла меня и если ей манипулируют, то я спасу её, открыв глаза и предоставив факты. А дальше, решать ей самой, хочет она дальше позволять подобное или нет.
— Вопрос неожиданный. Раз уж мы откровенничаем, то и я задам вопрос. А ты сам понимаешь, насколько ты важен для государства? — граф резко переходит на «ты», — очень скоро канцлер представит тебя Императору, — он повышает голос, чеканя каждое слово — если будет выбор между тобой и тысячами людей, то их принесут в жертву. Твой Дар меняет всю политическую, экономическую и социальную жизнь страны! Как ты думаешь, мог князь Меньшиков манипулировать нами всеми, ради того, чтобы вытащить графа Зубова из этого разлома?
— Граф, мне абсолютно неважна политическая и экономическая сторона вопроса. Если я решу, что конкретный разлом нужно закрыть, мне будет плевать на интересы любого рода!
Я делаю паузу, раздумывая, как ответить Долгорукову правильно и решаю, что скажу ему, как есть.
— Я не собираюсь делать это в своих личных интересах. Я уже говорил канцлеру, что не продаюсь и не вербуюсь! Действую так, как считаю нужным. Я должен был умереть и можно сказать, что я и правда умер. В тот день Юрий Мещерский умер и переродился в графа, Юрия Зубова, владеющего Даром с изначальной стихией. Я не буду тратить полученный шанс на низменные и корыстные цели. Не полезу в ваше болото интриг, в попытке урвать с царского стола кусок покрупнее.
Долгоруков молчит, ожидая, что я продолжу. И я продолжаю, стараясь доступно объяснить свою позицию.
— Вы, граф, сказали, что ради меня, канцлер принесёт в жертву кого угодно. Я этого не приемлю и чтобы такого не случилось в будущем, поясняю сейчас. Если так кто-то сделает, я накажу его. Может звучит высокомерно, но я найду способ объяснить человеку, что так делать не стоит. Я применю все свои силы, чтобы меня поняли. И именно поэтому я спрашиваю, кто отправил графиню Волконскую в разлом? Возможно даже, на верную смерть? Кто принимал решение? Каковы мотивы этого решения? Приняла ли Маргарита это решение самостоятельно?
— Хорошо, граф. Мои распри с твоим отцом, были как раз из-за вашей этой упертой идейности. Я вижу в Вас характер Платона Зубова. Его это погубило. Я сейчас не угрожаю, а говорю о фактах. А по поводу моей внучки, да, мы собирались с ней поговорить о том, чтобы она отправилась за тобой. Однако, мы не успели. Никто не успел. Ни я, ни её отец, граф Волконский, не успели ей сказать об этом ни слова, потому что она пришла к нему сама и сама рассказала о каком-то своём сне, приплела пророчество и попросилась пойти сама. Мы здесь чисты. Это было её и только её решение.
Я не чувствую в его словах фальши и пока что, его ответ совпадает со словами самой Маргариты.
— Принимается, Вячеслав Игоревич. Где находится этот разлом? Я сделаю, то что вы просите, но с вас будет одна услуга. Когда придёт время я скажу какая, договор? — встаю и протягивая ему руку.
— Договор. Разлом находится неподалёку от Горно-Алтайска, на земле графа Волконского, — он улыбается и жмёт мне руку.
Я понимаю, что он изначально выводил меня на откровенный разговор. Он был честен со мной в том, что бизнес и личное не следует мешать. Ведь попроси он, чтобы ко мне обратилась Маргарита и я бы сделал это без всякой ответной услуги.
— Хм. Благодарю за честность, ваше сиятельство. Что ж, пойдёмте вниз?
Мы спускаемся на улицу, где уже в кресле сидит только Алиса, а Маргариты нет.
— Алиса, а куда делась графиня Волконская? — подойдя к ней, спрашиваю.
— А она улетела, — волчица показывает на небо.
Я ничего не понимаю.
— Всмысле улетела? Куда?
— Домой! За ней отец прислал вертолёт и она улетела, — проясняет, наконец, Алиса.