Литмир - Электронная Библиотека

Одной из самых ранних карточных игр, правила которой известны, является «ма-дяо» (馬弔), прародитель маджонга. Вероятно, она восходит к династии Мин (1368–1644). Китайский ученый XV века Лу Ронг описал четырехмастную колоду ма-дяо, состоящую из 38 карт: девяти «монет» или «наличных», девяти «связь монет», девяти «мириад связок» и одиннадцати «десяток мириад» (карты 10 десяток мириад не существовало, поскольку в таком случае она бы повторяла название масти). Карты двух последних мастей изображали персонажей из «Речных заводей». В масти наличных самой старшей картой считается девятка, а самой младшей – единица. К концу XVI века к масти наличных добавились еще две карты: половина наличных и ноль наличных.

Подлинное таро: история развития, культура, смыслы - i_014.jpg

Илл. 13. Семерки каждой из четырех китайских денежных мастей (1887)

Денежные карточные колоды обычно включают несколько десяток дубликатов карт. Так в полной колоде раннего карточного шаблона, известного как «карты-палки» (棍牌), содержится четыре дублирующих друг друга набора по 30 карт в каждом, разделенных на три масти (монет, связок монет и мириад связок), то есть всего 120 карт. В подобные колоды также обычно входят до шести особенных карт, родственных по функциям европейским джокерам.

Таким образом, идея играть в карты или бумажными листами, на которых что-то написано или напечатано на одной из сторон, вполне возможно, появилась у китайцев в конце танского периода (IX век), а карты с мастями и числами появились к XIII веку. Немаловажную роль в развитии игральных карт сыграло введение китайским правительством бумажных денег в 1023 году.

Путешествие на Запад

Арабские завоеватели

После падения Римской империи путь в Европу оказался открытым для наступлений единого исламского государства. Иберийский полуостров был завоеван арабами менее чем за десять лет, а на его отвоевывание европейцем потребовалось несколько сотен лет. За этот период в Испании был создан Кордовский халифат, отделенный от арабского халифата, а также построена Мескита (мечеть Кордовы), преобразованная после Реконкисты[9] в римско-католический собор. Арабы и берберы также вторглись на Сицилию и совершали набеги по всему югу Франции вплоть до 732 года, когда они были разгромлены у Пуатье. Позднее наступил период Мамлюкского султаната в Египте (1250–1517), и снова Европа подверглась набегам исламских войск. Примерно в это же время монголы вторглись в Левант.

Все эти процессы сопровождались активным культурным обменом, приведшим к появлению на захваченных территориях ранее неизвестных европейцам предметов, технологий, традиций и знаний. Благодаря арабам были переведены труды греческих и латинских авторов, основаны образовательные и медицинские учреждения. В XI веке под влиянием арабской культуры на юге Франции появились трубадуры (средневековые поэты-музыканты), в творчестве которых лейтмотивом выступает куртуазная любовь. За несколько веков до этого исламскими поэтами воспевалась целомудренная мистическая любовь. Соответственно, трубадуры могли знакомиться через Испанию не только с арабской, но и с персидской любовной лирикой[10].

Отдельные исследователи, такие как Гордон Стрэкан (1934–2010), высказывают предположение, что тамплиеры, спонсировавшие постройки христианских церквей и соборов в разных частях Европы, заимствовали некоторые архитектурные формы из исламского искусства, которые легли в основу готики. Так стрельчатая арка, являющаяся базовым элементом готического стиля, имеет исламское происхождение[11]. Кроме того, церковная архитектура Сицилии и Испании имеет достаточно примеров исламского влияния; использование тромпа[12], изобретенного на Ближнем Востоке, было распространено в романской архитектуре Европы, примером этого может служить норманнская церковь Сан-Катальдо в Палермо, каждый из куполов которой поддерживается четырьмя двойными тромпами.

Исторические события, оказавшие большое влияние на христианский мир, не могли не отразиться также в художественной литературе. Множество песен, стихов, полулегендарных и фантастических рассказов, основанных на тех же реальных событиях, передавались из уст в уста; они же способствовали формированию рыцарских романов, в которых доблестные христианские войны побеждали могучих сарацин, нередко предстающих в обличье нечистой силы. В этом народном и позднее авторском творчестве утверждались духовные ценности, важные с точки зрения христианства. Средневековые легенды об Артуре и его рыцарях включают такие темы, как куртуазная любовь, выбор между пороком и добродетелью, поиски важной христианской реликвии; их мы находим в образном ряду старших арканов таро. Итальянский писатель Итало Кальвино (1923–1985) поэтично отобразил связь карт таро с рыцарским романом о приключениях Роланда (Орландо) в следующем отрывке:

«Фигура Короля Мечей, призванная нам поведать сразу и о его ратном прошлом и о безотрадном настоящем, была положена рассказчиком слева от квадрата, напротив Десяти Мечей. И тут же ослепила нас густая пыль сражений, затрубили в ушах трубы, вот уже летают в воздухе обломки копий, сталкиваются конские морды, смешивая переливчатую пену, вот уже мечи то лезвиями, то клинками бьются о клинки и лезвия других мечей, и там, где образующие круг живые враги взлетают над седлами, чтоб опуститься уже не на коней – в могилу, в центре круга виден взмахивающий Дурлинданой паладин Орландо. Мы узнали его – это он нам излагал свою историю, полную терзаний и метаний, надавливая тяжелым как железо пальцем на каждую из карт»[13].

Подлинное таро: история развития, культура, смыслы - i_015.jpg

Илл. 14. Король и десятка мечей из колоды «Висконти ди Модроне»

Таким образом, наследие, оставленное исламскими захватчиками, интеллектуально и материально обогатило европейцев, способствуя рождению новых идей, смыслов и предметов, повлиявших впоследствии на развитие европейского карточного искусства.

Персидские игральные карты

Путь игральных карт в Европу пролегал через множество стран, в результате чего их внешний вид, форма и структура претерпевали изменения. Согласно распространенному мнению, китайские наборы для карточных игр сначала попали в Индию, а затем в арабские страны (Персию, Аравию, Египет), прежде чем достигли Европы.

Ранние свидетельства индийской разновидности игральных карт под названием «ганджифа» относятся к XVI – XVII векам, когда они приобрели популярность при дворе Великих Моголов. Тем не менее, их предшественником являются персидские карты «канджифа», о которых мы мало что знаем. После широкого распространения этой игры стали появляться колоды уже с индуистскими образами, а к XX веку термин «ганджифа» на Среднем Востоке стал применяться уже к европейским игральным картам.

Самое раннее персидское упоминание этой игры встречается в поэме «Рубайят-э-Ганджифа» Ахли Ширази (ок. 1454–1535). Для каждой из 96 карт в колоде из восьми мастей дан короткий стих, показывающий, что у персов были те же масти, что и у моголов: «гулам» (раб), «тадж» (корона), «шашмир» (сабля), «ашрафи» (золотая монета), «чанг» (маленькая арфа), «барат» (документ), «танка» (серебряная монета) и «кимаш» (рыночные товары, как правило, изделия из ткани)[14]. Этот карточный шаблон известен как «могольская ганджифа»; каждая масть в нем имеет свой определенный цвет, что является отличительной чертой индийских настольных игр, и содержит по 12 карт, среди которых две фигурные карты: правитель и наместник/визирь.

вернуться

9

Реконкиста (исп. Reconquista – отвоевывание) – длительный процесс возвращения пиренейскими христианами захваченных маврами земель на Пиренейском полуострове, продлившийся с 732 по 1492 года.

вернуться

10

См. Найман А. Г. О поэзии трубадуров // Песни трубадуров / Пер. со старопровансальского, сост., примеч. А. Г. Наймана. М.: Главная редакция восточной литературы изд-ва «Наука», 1979. С. 4–6.

вернуться

11

См.: Strachan Ch. G. Chartres: Sacred Geometry, Sacred Space. Edinburgh: Floris, 2003.

вернуться

12

Тромп – сводчатая конструкция в форме части конуса, поддерживающая основание купола и обычно имеющая вид ступенчатой ниши.

вернуться

13

Кальвино И. Замок скрестившихся судеб // Кальвино И. Собрание сочинений. В 3-х т. / Пер. с итал. СПб.: Симпозиум, 2001. Т. 2. С. 36–37.

вернуться

14

См. Chatterjee Kumkum. Cards and culture: cultural cosmopolitanism in Mughal India // On Modern Indian Sensibilities: Culture, Politics, History / ed. by Ishita Banerjee-Dube, Sarvani Gooptu. London: Routledge India, 2017.

4
{"b":"897296","o":1}