Росс часто качает головой, словно не хочет слышать меня. Его взгляд стеклянный, а тело напряжено, будто он увидел призрака.
– Точно умерла только она, – Росс указывает на миловидную брюнетку. – Она мать остальных. Я делал эксгумацию, и ДНК не сошлись. Селена… может быть еще жива. Она должна быть жива.
Селена. То, как он произнес ее имя… В точности, как наш отец, когда говорил про маму. Сейчас Росс был его копией. Они с Ником всегда были очень на него похожи, в отличие от нас с Гидом. Возможно, поэтому отец не так много проводил время с нами. Не мог смотреть на сыновей, пошедших в мать, в его жену, которую он не уберег.
– Кто она? – спрашиваю я, глядя на фотографию.
Наверное, она одна из самых красивых девушек, которых я видел. Бесспорно, она могла привлечь Росса, но черт, она младше меня, не говоря уже о нем. Но и слишком взрослая, чтобы быть его дочерью, хотя и мать ее не выглядит на фотографии достаточно зрелой. Нет, здесь дело в другом.
– Это неважно, – Росс пытается звучать отстраненно, но эмоции берут верх, что несвойственно для него. – Ты должен найти ее, и я отпущу тебя навсегда. Не буду пытаться наладить связь и вымаливать прощение. Ничего, только найди ее и приведи ко мне.
Проклятье! Да Росс любит ее! Не верю самому себя, но это точно. Росс точно любит эту девушку, если он готов от всех бессмысленных попыток вернуть меня в семью.
– Ты ее любишь, – решаюсь произнести странные слова вслух, и мой брат тут же поднимает настороженный взгляд на меня. Ядовитый привкус старого предательства разливается на языке. – Может быть, мне лучше найти ее и сделать то же самое, что случилось с Лорой, а? Око за око, как говорят. Или девушку за девушку.
Лицо Росса наливается пылающей яростью, и глаза темнеют. Он на грани того, чтобы вцепиться в меня. В прошлый раз он не сопротивлялся, но и легкая победа – скучная победа.
– Ты не посмеешь, черт возьми, – рычит Росс.
Громко фыркнув, закидываю ноги на стол и спрашиваю:
– И почему же? Наше семейство никогда не беспокоилась о невинных.
Росс глубоко вздыхает и теребит цепочку на своей шее. Не помню, чтобы он носил какие-то аксессуары помимо колец отца.
– Лора не была невинной, и ты уже должен был понять это спустя столько лет, – напускное спокойствие в его голосе звучит так же неубедительно, как и аргумент о Лоре. Росс протягивает мне фотографию мальчишки и добавляет: – Если она пострадает, то этот паренек останется круглым сиротой. Как мы. Тебе это надо? Поверь, Доминик, нести груз смерти на своих плечах тяжело. Он бывает неподъемным.
Щурюсь на него. Какого хрена Росс пытается учить меня какой-то морали? Не ему говорить о том, что правильно, а что – нет. Кидаю снимок в папку.
– Не пытайся манипулировать нашим детством, сукин сын, – цежу я сквозь зубы. – Я сделаю это, но только для того, чтобы ты навсегда отвалил от меня. Еще мне нужны деньги с моего трастового фонда. Надеюсь, их ты у меня еще не отнял.
Росс устало потирает глаза.
– Конечно, нет, они на месте, я бы не посмел, – отвечает он, на что я снова фыркаю. Он способен на все. – Когда ты начнешь?
Достаю один из своих сотовых из кармана и запускаю одну любимую программу на телефоне. Она запрещена в США, да и во всех остальных цивилизованных странах, но я хакер. Запрещенное – моя работа.
– Когда ты отдашь приказ своим шавкам перестать за мной следить и зачислишь на мой счет десять миллионов, так сказать, предоплату за твою красотку, – говорю я, протягиваю ему номер своего закрытого счета и встаю со стула.
Больше нам не о чем говорить. На другой телефон приходит уведомление о зачислении денег.
– Сделано. Мои люди не задержат тебя, – Росс тоже поднимается на ноги. – Пожалуйста, верни ее.
– Так она сама сбежала от тебя? – не удерживаюсь от едкого смешка. – Отличный способ вернуть девушку! Ты остался тем же козлом, рад, что что-то остается неизменным. А Николас все так же скачет вокруг тебя с белой пудрой под носом или бутылкой виски? Что у него в почете ныне?
– Я сделал, что ты просил, – Росс стреляет в меня взглядом, от которого в детстве я бы наделал в штаны. – Теперь изволь сделать, что прошу я. Если интересно, как дела у Ника, то узнай сам. Он не выходит на связь после ее подстроенной смерти.
Причем здесь…? Мои глаза округляются. Такого я не ожидал. Николас видимо решил, что не хочет подлизывать Россу, а занять его место, раз посмел… посягнуть на его женщину. Да, что-то, возможно, и изменилось. Плевать. Как только я найду эту крошку, моя жизнь в этой проклятой стране закончится. Беру папку и ухожу из кафе, ничего не сказав Россу на прощание.
Прости, Селена, но кто-то из нас вернется к Дьяволу в любом случае. И, черта с два, это буду я.
Наше время, Тандер-Бей, Канада
Селена забивается в угол своей кровати, подальше от меня. Я вижу, как в ее глазах скапливается страх. И боль. На нее накатывается весь ужас моей лжи. Почти два года, с тех пор, как мы познакомились, я пытался ее защитить, а теперь она смотрит на меня так, словно я убью ее сейчас. Селена теребит палец без фаланги, и я понимаю, что она думает, что я намереваюсь сделать именно это. Отодвигаюсь на край постели, чтобы дать ей понять, что не причиню ей боль.
– Кто ты, черт возьми? – обняв себя, рычит Селена.
Мне хочется называть ее Келли, именно так, как она мне представилась. Я полюбил ее как Келли, хотя и знал ее настоящее имя. Селена, несмотря на другое имя, стала для меня самым близким человеком. И я ее обманул.
– Селена, я не обижу ни тебя, ни Оливера, ни Марси, тем более, – я любил их всех, а моя племяшка… для выражения моих чувств к ней любых слов будет мало.
По ее лицу скатывается слезинка. Селена забыла, какого это, когда тебе лгут, после побега. Мы жили в нашем красивом и безопасном мирке, опираясь друг на друга. Она не была готова к тому, что я подведу ее. Черт, я собирался рассказать ей правду когда-нибудь на пенсии. Дети бы разъехались по колледжам, построили бы свои семьи, и я бы сказал, кто я на самом деле.
Четвертый брат. Младший член семьи, которая разрушила ее жизнь.
Провожу руками по бедрам, вытирая пот. В горле стоит ком. Я не хочу спускать на нее лавину правды, но у нас мало времени.
– Меня зовут Доминик, – выдавливаю я. – Доминик Кинг.
Селена ахает и начинает тихо плакать. Хотел бы обнять ее, чтобы успокоить. Лишь в самых худших снах я видел, как Селена плачет по моей вине. Наивно было полагать, что это случится только во снах, да?
– Ты здесь по его приказу? – Селена не пытается убежать, слишком пораженная. – Ты ему все докладывал, да? Он знает про Марселлу? И Николас тоже?
Ловлю ее взгляд. Теперь Селена не кажется напуганной: в ней проснулась материнская ярость. Ее глаза пылают голубым пламенем, когда она шипит:
– Клянусь, я убью тебя, если ты хоть словом обмолвился о моей дочери!
Неожиданно Селена тянет руку к краю матраса и вытаскивает нечто голубое и блестящее. Только когда она раскрывает непонятный предмет, я понимаю, что это нож-бабочка. Я спал с ней на этой кровати сотни раз, но даже не подозревал, что у нее есть оружие. Селена умело держит лезвие, переливающееся под светом уличных фонарей. Я… удивлен. Но все же хочется верить, что она не пырнет меня, пока я не расскажу ей все.
– Piccolina, ни Росс, ни Ник не знают о Марселле, – тяжело вздохнув, говорю я. – Я все тебе расскажу, только опусти нож.
Огонь в ее глазах стихает, но «бабочку» она не опускает. Ладно, наверное, я заслужил.
– Ладно, – встряхиваю волосы и пытаюсь приготовиться к рассказу. – Мы с Россом действительно заключили сделку. Я хороший следок. Росс думал, что ты не умерла, и предложил мне свободу, если я приведу тебя. Когда я нашел тебя, собирался привести, но увидел… тощую, беременную, сломленную девушку. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я решил остаться. Подчистил все следы, избавился от слежки и оборвал все следы. Признаюсь, изредка я выходил на связь с ним, потому что опасался, что он подумает, что я обидел тебя из-за мести.
