Елена Шейк
Лепестки Сакуры. На расстоянии полуметра
Я тебя люблю. Бойся меня.
Аделина прибавила шагу, надеясь не потерять на лету тапки и не растянуться на сыром асфальте от леденящего чувства отчаяния, успешно пробившего даже её, казалось бы, толстую, как броня мамонта, кожу. Вышла из дома чуть ли не босиком. А точнее, вылетела реактивной ракетой, не успев ни вещи собрать, ни обуться нормально. Про зонтик вообще не было времени подумать. Прохожие одаривали Аделину удивлёнными, ухмыляющимися, а порой и откровенно враждебными взглядами. В общем, какими угодно взглядами, но только не понимающими и сочувствующими, давая понять Аделине, что пора ей возвращаться домой, засиделась она в чужой стране дольше, чем надо.
В подтверждение укоризненных взглядов в свою сторону запищал телефон. Писала Сакура.
Аделинка, у тебя хоть деньги на обратный билет есть? А если нет, напиши, куда перевести. Я вот всегда говорила, что бьёт – не значит любит. Бьёт, потому что ему нравиться бить!
Аделина смахнула капли воды с экрана телефона и одним пальцем набрала ответ.
Представляешь, напялила впопыхах старые дырявые шлёпки. А тут дождь. Красота!
Сакура ответила без промедления.
Уж лучше дырявые шлёпки, чем фингал под глазом. Давай, красотка, скорей на самолёт. Я тебя жду-у-у-у в Москве.
Под пробирающим до дрожи не по-весеннему холодным дождём и по лужам, оставляющим грязные разводы на колготках, она следовала к ближайшей станции токийского метро, куда всегда боялась спускаться из-за перманентного страха заблудиться.
Но сегодня Аделину не пугало метро, дождь, промокшие ноги и насквозь пронизывающий ветер. Её пугал Таичи. Аделина решила, что не вернётся. Тем более денег на билет хватало, хоть и не на прямой рейс. Двадцать часов, включая пересадку? Неважно, зато дома! В висках стучали обидные слова Таичи, заставляя на повышенных скоростях мчать в аэропорт.
«– Ты здесь никто! Захочу, будешь работать, не захочу – будешь заниматься домом, и точка. Какая из тебя актриса? Не выдумывай. Снимаешься в клипах да в сериалах своих тупых. Я дал тебе всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно, а ты ничего не ценишь!
– Ты не дал мне самого главного. Безопасности».
Аделина не могла больше выносить Та-чана. Надоело быть послушной, понимающей и любить того, кто перестал её ценить и уважать, а может, никогда и не делал этого, а лишь успешно притворялся, но по итогу решил в полёте переобуться в свои мягонькие абьюзерские тапочки. Удобные для него, неприемлемые для неё. И главное сухие. Ведь ему не надо было убегать в дождь от любимой, которая в приступе ярости из-за плохо приготовленного рамена или вовремя неубранной квартиры, могла бы подправить кулаком личико или в случае лайтового варианта – отлупить барабанными палочками, хотя и они в руках Таичи были смертоносным оружием.
«– Я сказал, ты никуда не пойдёшь!
– Именно так. Сейчас я бегом до метро, а потом улечу от тебя на другой край света. Я тебе не вещь! И ключи свои забери».
Ключи со звонким металлическим стуком ударились о клёпку, царапнули по молнии на куртке Таичи и скользнули по коже, оставив след на самом видном месте. Аделина прокрутила в голове эту заключительную перед побегом сцену, удивляясь тому, что Таичи со злости не догнал и не прибил её на месте. Стыдно было признаться самой себе, но Аделина стала зависима от него, переехав в квартиру в одном из центральных районов Токио, в то время как Таичи продолжал жить на два дома – частенько мотался в Осаку по делам, хотя ребята из группы тоже обосновались в столице. Аделина прекрасно знала, что за дела ждали его в Осаке, и даже общалась с некоторыми из них в соцсетях. Она сделала всё, чтобы Таичи почувствовал уверенность в себе при общении с девушками. Постаралась и перестаралась. А он присел на два стула и успокоился.
«– Мне от тебя не нужно ничего! – выпалила Аделина.
– Я прошу тебя, не надо возвращать подарки.
– А что такого? Переподаришь своим секс-подружкам. Я не против, а им приятно будет».
Таичи пользовался успехом у девушек. Ребятам из группы это было давно известно, поэтому они уже не шутили по поводу его уложенных, покрашенных в розовый блонд кудряшек и невинного распахнутого взгляда. Ребята зауважали своего первоклассного барабанщика ещё больше, когда тот окончательно ушёл из вижуал-кея, где странные блестящие или латексные наряды и тонны грима на лице были нормой. Таичи решил выйти на новый уровень. И девушку он захотел себе под стать.
Аделина появилась в его жизни как раз вовремя. Но сидеть взаперти в роли домохозяйки она была не намерена, чего бы там себе Таичи не выдумывал. Вслед за ключами она бросила кольцо, подаренное в знак помолвки, на стол, и еле успела увернуться от барабанной палочки, запущенной некогда любимым Та-чаном, летевшей ей прямо в голову.
«– Если у меня и тикают часики, то, разве что, судного дня. Я не останусь с тобой, потому что не хочу застать тот эпичный конец света, который ты мне можешь устроить», – на репите вспоминала их последний разговор Аделина.
Её вещи остались в квартире Таичи. А точнее были тут же отправлены с балкона вслед за убегающей Аделиной. Плевать ей было на шмотки, которые купил Таичи. Ничего Аделине от него было не нужно. Хотя стоило признать, что вещи летели красиво, развеваясь на ветру и разносясь по окрестностям ближайшего парка словно листья сакуры или унылые, загнутые вниз лепестки хиганбаны.
Как бы Та-чан не пытался заламывать руки, заводить страдальческие монологи и ронять слёзы, Аделина уже не велась на его милые кудряшки и отрепетированный невинный взгляд. Нет, Таичи, мальчики не плачут. И вдохновлять на создание семьи Аделина впредь его не собиралась.
Как же, чёрт побери, великолепно развевалось её платье с узором из цветов хиганбаны на дереве у детской площадки. Словно флаг. Это платье было одним из немногих, которое Аделина прихватила с собой в поездку, и которое так нравилось Таичи. Сейчас же девушке казалось, что платье Таичи любил больше неё. Теперь листьям и цветам точно не быть вместе. Ни в этой жизни, ни из тысяч параллельных.
ЛЕПЕСТОК ПЕРВЫЙ
Москва плавилась от жары, а Сакура, расположившись под кондиционером, наблюдала за Валерой, ползавшим по подоконнику в поисках тенёчка. Валерой народ в студии назвал муху, проснувшуюся от спячки аккурат под майские. К Валере на днях присоединился его новый друг – Колян. Майский жук. Засел в зарослях офисных растений и улетать не собирался. Лениво ему было, а может просто нравилась компания Валеры.
Сакура не возражала. Её новые знакомые, к великому счастью, не разговаривали, а успокаивающе гудели где-то в углу офиса, отчёты не просили, организовать встречи с клиентами не требовали, фотографы, локации для съёмок – всё им было фиолетово. Главное засесть в сочных листьях и пожужжать о чём-то своём, сокровенном.
– Ну, Настё… Ну, что ты будешь делать с ней? – цокнула языком Сакура.
Помощница снова прислала голосовое. Сакуре захотелось убрать телефон в ящик стола и забыть о нём. Голосовые сообщения она считала признаком дурного тона, особенно если дело касалось рабочих моментов. Единственным исключением были пьяные голосовые, когда т9 тебя уже не понимает, но надо срочно донести до кого-то свои важные мысли.
Нана-сан, вы в отпуск уходите с завтрашнего дня? Или на общем созвоне будете присутствовать?