***
– Нелли, это мы где? – спросил Матвей, вплывая в хоровод цветных пятен.
– Суть всего и вожделенное место всех просвещенных, – ответила Нелли.
– Понятней не стало, – проговорил Матвей.
– Потому что – неуч! – сказала Нелли с некоторым раздражением. – Нормальные человеки книжки читают, а ты все картинки смотришь! Истину и мудрость по крупицам выискивать надо, а ты все в картинках ищешь, да еще, чтобы с подписью!
– Возвращаемся? – спросил Матвей.
– А смысл? – Нелли изобразила скепсис, насколько это позволяла мимика собачьей мордочки.
– Книжки почитать, – предположил Матвей.
– Считай, что я уже поверила, что вот ты так возьмешь, и будешь читать, – Нелли закатила глаза, – тоже мне, читатель.
И да, характер у Нелли в астрале был не сахар.
– Это тонкий мир. Специальное место, где находятся все души. А просветленные могут сюда попадать, чтобы пообщаться с любой душой. Ну, или такие, как ты, которых в реальной жизни почти ничего не держит.
А вот это была правда. Матвей действительно находился в таком состоянии из-за накатывающего чувства вины, что не ценил свою жизнь совершенно. А жил по принципу:
– Раз проснулся, будем делать, что надо.
И такое положение дел Нелли не устраивало.
Она сделала Матвею поистине царский подарок. Нелли нашла души всех тех, кто в аварии не выжил, и дала возможность пообщаться Матвею с ними. Никто его не винил, а когда он просил прощения, его охотно прощали.
И вот с этого момента он начал жить. Но с некоторой оговоркой. Он продолжал гулять по тонкому миру, а Нелли следила, чтобы Матвей там не задерживался, потому что связь могла оборваться, а душа так и не вернуться в тело.
***
– Гулять пойдем на улицу или на пеленку? – спросил Матвей после умывания.
Иногда Нелли рвалась на улицу, а иногда была категорически против покидать квартиру. Поэтому Матвей организовал для Нелли отдельный туалет.
Сегодня Нелли никуда идти не пожелала, вяло махнула хвостом и продолжила нежиться на подушке.
А настроение у Матвея было просто замечательным. После получения прощения, он не оставил путешествий по астралу и тонкому миру. И познакомился там, если это можно так назвать, с одной очень интересной душой.
Если сделать шаг в сторону и посмотреть на это со стороны, то для произошедшего сложно подобрать правильные слова. Нет таких слов и терминов, чтобы описать знакомство и общение двух душ. Это как глухому от рождения человеку описать шелест ветра в опавшей листве, журчание лесного ручейка или симфонию Баха.
Информацию донести можно, но глубину, краски, восхищение останется где-то за рамками понимания.
Потому и Матвей определил для себя факт знакомства именно так. А на самом деле все выглядело иначе.
***
Душа – это не тело, слова, ужимки, маски, хитрости и ложь. Это искренние чувства, полная открытость и беспощадная правда. Его душа приблизилась к другой душе, и между ними возник контакт. И полетели картинки, как кадры кинопленки, в каждой из которых можно было задержаться и рассмотреть, как инсталляцию.
Матвей показал аварию, после которой его жизнь изменилась, показал первый снегопад, который вызвал шквал эмоций, показал руки матери, смех друзей, свою одинокую квартиру, автопогрузчик, девушку, которую любил в школе. Он отдавал все, что когда-то вызывало эмоции.
Отдавал все, но и получал немало.
Огромные банты на линейке в первом классе, букет ромашек от поклонника, темная кладовка, где пряталась от злого отца, слезы матери, больничная палата, которая плохо видна из-за слоя марли на лице, страх на лицах прохожих, вышитые крестиком картины, грусть, отчаяние и тоненький лучик надежды.
***
– Нелли, а можно в реальном мире найти человека, с которым познакомился там? – спросил Матвей.
Нелли приоткрыла пасть, но сразу же ее захлопнула. Чуть не спалилась. Но очень внимательно посмотрела на Матвея. Это был далеко не собачий взгляд. Но настолько выразительный, что слова к нему не требовались.
– Вот чувствую, что это мой человек, – сказал Матвей.
Нелли одарила Матвея другим взглядом. Это было что-то среднее между презрением, недоверием и издевкой.
– Я серьезно говорю, – настаивал Матвей. – Вот ты сейчас мне можешь сказать, что обладательнице этой души лет пятьдесят, что у нее муж и семеро детей. А еще, что живет она где-нибудь на Занзибаре. И про больницу я помню. Знаешь, мне кажется, что это все не так уж важно. Кроме, Занзибара, конечно, – Матвей улыбнулся.
Нелли задумчиво почесала за ухом, а потом направилась к двери.
– Что, так просто? – удивился Матвей. – Встали и пошли?
Собачка остановилась, повернула голову, как бы говоря:
«Если человек твой, чего время терять? Пошли!»
Матвей открыл дверь квартиры, через которую вальяжно вышла Нелли. Только она пошла не вниз по ступенькам, а вверх. Матвей пошел следом. Нелли поднялась на два этажа и остановилась под дверью одной из квартир.
К своему стыду, Матвей не знал соседей и не общался. Соответственно не знал, кто живет за этой дверью.
– Ты уверена? – спросил он у Нелли.
Та рухнула на попу, будто у нее лапы отказали.
– Понял-понял, – протараторил Матвей и нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла молодая девушка со следами старого ожога на лице:
– Здравствуйте, – сказала она.
– Здравствуйте, – проговорил Матвей, – я тут по такому вопросу, – и замолчал.
А как объяснить, по какому вопросу он пришел? То, что он собирался сказать, тянуло на веселый диагноз. Потому стоял и придумывал слова.
– Нелли, это он? – спросила девушка, присаживаясь на корточки перед собачкой.
Собачка слегка кивнула.
Девушка выпрямилась и подняла глаза на Матвея:
– Так вот ты какой, водитель погрузчика!
– А вы, случайно, картины крестиком не вышиваете?
– Вышиваю, – сказала она с улыбкой.
В этот момент Нелли вскочила и стремглав бросилась вниз по лестнице.
***
– Нелли, поздравляем вас с выполненным заданием! Получите формуляр на нового клиента!
– А можно в этот раз не такого тупого?
Нелли исправляет ошибки судьбы
– Володя! Где твоя совесть! – Коля стоял в полной растерянности. – Мы же к Ане собирались ехать!
– Я не в том состоянии, – еле открывая рот, выдавил из себя Володя.
– Да вижу, в каком ты состоянии, – Коля покачал головой, – ни стыда, ни совести, ни здравого размышления.
Володя оторвал голову от стола, на котором лежал, нашел мутным взглядом говорившего Колю, сделал вдох и начал кричать:
– Да я виноват! Ну, так убейте меня! Посадите в тюрьму! Отдайте людям на растерзание! Что я сейчас могу уже сделать?
Коля подошел к столу и врезал по столешнице кулаком. Надо бы по этой пьяной морде.
– Что ты можешь сделать? – Коля тоже перешел на крик. – Да хотя бы не заливаться каждый день! Виноват ты или не виноват, это следствие будет устанавливать, а от тебя сейчас требуется беседовать с врачами и думать, чем ты можешь помочь жене и сыну!
– Чем я могу помочь, – Володя начал плакать, – меня же к ним даже не пускают.
– Ну, ты тугой, – Коля навис над приятелем. – Они в реанимации и без сознания. Что ты рядом с ними собираешься делать? Выть? С этим ты и дома неплохо справляешься! К врачу ехать надо. Может купить что-то нужно? Лекарства какие-нибудь. А ты тут…
Коля не договорил, потому что Володя свалился на пол.
– Вставай сам, – брезгливо сказал Коля, – я тебя поднимать не буду.
– Оставьте меня тут, – ныл Володя, барахтаясь на полу в куче мусора, – я не хочу так жить!
– Да, бес с тобой! – Коля в сердцах сплюнул на пол.
Единственное, что он сделал перед уходом – он открыл большое окно в комнате и снял раму с петель.
«Хорошо, что рама деревянная, а не пластиковая, – подумал он, ставя раму у стены, – пластик так легко не снимешь».