У меня были лишь одни мысли, быстрее добраться до холодной постели и лечь спать до утра. Быть может, таблетки на меня подействую в лучшую сторону во время моего сна. Вроде начинают действовать.

Зубная боль притупилась. Только челюсть ноет, а также голова кружится от бывшей острой зубной боли.

Обычное состояние человека после зубной боли. К этому надо привыкнуть и успокоиться. К утру у меня должна пройти вся зубная боль. Наверно, у меня был ужасный вид, когда вошёл в гостиницу?

Новый администратор гостиницы «Дан» посмотрел на меня глазами, наполненными страха. Посмотрел на наш входной талончик в гостиницу и любезно пригласил пройти в свой номер.

Просто кивнул головой на любезность администратора гостиницы «Дан» и прошёл к лифту. Людмила поспешила за мной, поддерживая меня за руку. Видимо боялась, что сейчас могу свалиться в лифте без сознания.

Сам об этом думал, когда шёл по вестибюлю гостиницы к лифту, раскачиваясь во все стороны от кружения головы и плывущего перед глазами интерьера вестибюля гостиницы «Дан».

Со стороны можно было подумать, что сильно пьян, как те двое русских мужиков из квартиры в Бать-яме. Мне тоже стоило сейчас выпить грамм двести русской водки перед сном.

Проспаться хорошо до утра в пьяном виде, после выпитых двести грамм водки. Водка то же в какой-то степени помогает от резкой зубной боли, как медицинский спирт.

Ведь не зря во время войны с фашистами, в связи с отсутствием обезболивающих лекарств, врачи перед операцией давали раненым двести грамм русской водки.

Только после этого приступали резать раненых живьём без наркоза и без обезболивающих лекарств. Жалко, что сегодня не могу в гостинице выпить русской водки перед завтрашним ответственным днём моей семьи.

– Папа! Ты, что, заболел что ли? – взволнованно, спросила Виктория, когда увидела мой ужасный вид.

– Отстань от отца! – сказала Людмила, отстранив дочь. – У отца сильно болит зуб, он принял две таблетки.

Ни стал ничего говорить своей дочери. Снял с себя костюм. Надел на себя тёплую домашнюю пижаму. Сверху надел два свитера. Закутался в тонкое одеяло и в простыни.

Вдобавок надел на голову, вязанную тёплую шапочку. Лёг спать в постель в таком виде. Но сразу заснуть не мог. Так как было всего лишь семь часов вечера.

Долго крутился с боку на бок. Когда наконец-то зубная боль спала, сам успокоился и только после этого крепко уснул до утра. Проснулся оттого, что сильно вспотел.

Мой коренной зуб больше не болел. Голова тоже не кружилась. У меня было хорошее состояние души и тела. Теперь мне оставалось принять хотя бы холодный душ. Если в гостинице нет горячей воды. Хорошо, что моя семья вся спит.

Наверно, наши дети и Людмила, вчера до поздней ночи обсуждали свои первые впечатления об Израиле? Пока семья спит, надо искупаться под душем и немного покушать.

В душевой комнате, как во всех подобных современных помещениях, был кран горячей и холодной воды.

Открыл кран с горячей водой. Но оттуда, привычно, как в России, потекла холодная вода.

Хотел, было закрыть кран горячей воды, как, вдруг, холодная вода, текущая из крана, стала быстро набирать температуру. Вскоре из крана стал идти настоящий кипяток.

Мне пришлось посредством вентиля с холодной водой отрегулировать нормальную температуру воды пригодную на купание моего тела. Теперь мог хорошо помыться с дороги. Любая вода полезна моему телу.

– Папа! Тоже хочу купаться с дороги. – стала ныть дочка у двери душевой комнаты, когда мне срочно пришлось мылся, чтобы прийти в себя от проходящей зубной боли.

– Ты со мной мыться не будешь. – сказал Виктории. – Так что подожди немного, пока закончу мыться. У тебя уже ни тот возраст, когда мы можем вместе мыться.

– Зачем такое болтаешь? – обиженно, сказала дочка, за дверью душевой. – Ты мужчина, а перед тобой дама…

– Между прочим, эту даму, голенькой мыл в тазике совсем недавно. – сказал дочери, выходя в зал из душевой. – Ты всегда любила мыться со мной.

– Тогда была ребёнком и ничего не понимала. – надувая губы, сказала Виктория. – Сейчас стала большая. Понимаю всё ни меньше своих родителей.

– Представляю! Вику голой в тазу с водой. – хихикая, сказал Артур. – Между прочим, тоже тебя мыл в тазу. Когда ты голяком ползала по квартире.

– Ты лучше себя представь голым в тазу перед всеми. – с обидой, сказала Виктория. – Прежде чем говорить мне такие гадости.

– Прекратите сейчас же болтовню! – пресекла Людмила, наших детей. – Вместе с отцом когда-то мыла вас всех.

– Вы лучше без меня занимайтесь своими разборками. – сказал всем, усаживаясь за стол. – Мне нужно покушать и ехать в Яффа на арабский рынок за мебелью. Сегодня к вечеру семьёй должны жить на своей съёмной квартире.

– Ура! У меня обратно будет отдельная комната! – радостно, закричала Виктория, показывая братьям язык.

– Отдельно комната у тебя будет не скоро. – сказал. дочери. – Пока будем жить в двухкомнатной квартире.

– Так тебе и надо! – съязвил Артур, перед младшей сестрёнкой. – Не будешь задаваться, что у тебя была своя комната. Мы тоже с Эдиком хотим иметь по комнате на каждого. Однако мы пока молчим. Знаем трудности жизни.

– Придёт наше время и у каждого из вас будет отдельная комната. – сказал, своим детям. – Сейчас, пока, нам придётся потесниться в съёмной квартире.

Мальчишки будут спать в зале. Мы втроём будем спать в спальне. Дальше подыщем себе более просторное съёмное жилье или купим себе шикарную квартиру. Когда получу свои американские доллары из России. Думаю, что моих дивидендов вполне хватит на шикарную квартиру и на шикарную мебель.

Арабский рынок в Яффа (в переводе с иврита – прекрасный), выглядел довольно мрачным старинным зрелищем на фоне современных зданий в Тель-Авиве. На первых этажах двухэтажных, старинных жилых домов и в одноэтажных домах, в большинстве которых давно никто не жил, расположились арабские лавки торга подержанной мебели.

Прямо между арабских лавок по узким улочкам рынка медленно передвигались ишаки, одногорбые верблюды дромедары и небольшие лошади с повозками. Между ними суетливо передвигались легковые автомобили с прицепами.

Все повозки, автомобильные прицепы и маленькие грузовые автомобили, были загружены подержанной мебелью и бытовыми подержанными приборами. Было совершенно не понятно, куда и зачем, снуют эти извозчики с подержанной мебелью и с подержанными бытовыми приборами.

Одни увозили подержанную мебель и бытовые подержанные приборы, а другие привозили кем-то брошенную жилую утварь. Что-то из этого хлама ремонтировалось и продавалось, что-то из хлама ломалось и превращалось в мусор, не успевая найти себе нового потребителя.

– Нам придётся хорошо поторговаться, чтобы выбрать приличную мебель. – откровенно, сказала мне, маклер Лена, торгуясь на иврите с арабами, продавцами подержанной мебели. – Иначе мы не сможем купить у них ничего.

Около часа споров и любезностей, между маклером и арабами, продавцами подержанной мебели и бытовой техники, закончились тем, что мы загрузились домашней утварью на двух легковых автомобилях, переделанных под грузовые автомобили.

Купили большой холодильник «Тадиран», три односпальные кровати, одну кровать двуспальную, газовую плиту на кухню, большой раздвижной стол с шестью стульями и стиральную машинку.

Со всем домашним скарбом, купленным у арабов, мы медленно двинулись на двух грузовых автомобилях и на такси в Холон. Даже при медленной езде с грузом купленной мебели через Бать-ям.

Меньше чем за час мы добрались до дома на улице Анилевич в Холоне. Хозяин квартиры словно ждал нас с вечера и при нашем появлении тут же открыл квартиру.

Чтобы зря не терять времени, сказал маклеру Лене, что документы подпишу лишь в присутствии своей семьи. Пока распределяю мебель по квартире, надо сюда привести мою семью со всеми нашими сумками.

Маклер уехала на такси за моей семьёй. При участии арабов и моих новых соседей, мы занесли всю мебель и бытовые приборы в квартиру, взятую нами на съем «схар диру».