Помпезная походка сопровождалась лютым пошатыванием. Учитывая, на каких длинных каблуках мадам стояла, удивительно, как она дошла. Из комнаты навстречу живо выскочила дочурка.

– (Встревоженно) Мам? – резво подбежала. – Ты что, пьяна?

– (Заторможено) Ну, конечно же, вернулась… Куда мне, по-твоему, деться? Иди сюда, – расставила руки. – Мамочка тебя обнимет… Не хочешь? Так, я сама.

Не сделав и шагу, ноги поскользнулись на гладком покрытии. Рухнула в раскорячку. Короткая юбка красовалась нижним бельём.

– (Встревоженно) Мам, ты как, не ушиблась?! Хватайся за руки! Вставай…

Если сопоставить дочь и её мать – очень друг на друга похожи. Младшая и старшая версии одного человека. Женщина на вскидку перешагнула за тридцать лет, хотя смотрится на все двадцать с хвостиком. Этакая… по дурным повадкам… привередливая сестра, которую недолюбили в детстве родители. Слишком молодо и нахально выглядит. Можно сказать – сексуальная копия, приумноженная во всём. Раскрепощённая до основания. Обворожительная до вспотевших трусов. Все прелести стянуты и вываливаются наружу. Так и хочется обёртку сорвать…

Объём грудины что-то среднее между 3 и 4 размером судя по декольте чуть ли не до пупка. Со спины не особо видно, зато очень разборчиво читается зад. Тонкая ниточка среди пухлых ягодиц. Короткое, облегающее, красное платье с крупными вырезами. Голые плечи. Спина. Частично обнажены бёдра и бока. Всё, на что способна алая тряпка – иллюзорно остатки достоинства прикрыть. Это не отменяет того, насколько роскошно блестит фасон в такт пленительной красоты. То, что барышня не может подняться, так даже лучше. Чёрная сумочка в руке под ногами лежит. Пытается по нескольку раз, пока каблуки не соскальзывают прочь. В конечном счёте встала, а жаль. Хотелось… подольше бы её ракурсы оценить.

– (Опьянённо) Какая ты у меня… молодец… Дай я тя обниму-у-у… Ну дай, – вцепилась пакшами в дочь. – Хватит хмурить губки, – дотронулась мизинчиком по носу, – а то морщинки будут расти…

– Мам, прекрати! У нас же гости!

– (Улыбчиво) Да, да, – оглянулась. – Извини.

Как только Лоя расслабилась, тут же лизнула щеку дочери.

– (Похотливо) Сладенькая моя. Так и хочется, – обнажила зубки, – укусить.

Кай стоял предельно тихо, наблюдая сценку со стороны. Чувство дежавю не покидало пределов мысли. Дочка по-прежнему сопротивлялась.

– (Недовольно) Мам, перестань. Прекрати!

– Ну всё, всё, – отпустила. – Чё орёшь?.. Мне что, побаловаться уже нельзя?

– (Строго) Ты не ответила на мой вопрос…

– (Довольно) Ну, конечно же нет, дорогуша! Раньше, возможно, мне и было настолько хреново, но тепе-ерь… жизнь-то налаживается! (Приглушённо) У меня отличные новости!! – попыталась прошептать на ухо. – Я видела тебя в телеке, – завизжала. – Щас-то денежки к нам и попрут… То-то мы сладостно заживём!

– Мама, успокойся… – попыталась усмирить. – Это так не работает.

– (Притуплённо) А как? Ты что, даже сраной монетки не принесла?.. Да?

– Мам, посмотри мне в глаза и скажи честно – ты пила?

Женщина сосредоточилась и устремила взгляд. Долго концентрироваться на одном месте было крайне тяжело. Глаза скакали повсюду, лишь бы грозную мину не замечать. Гогочущий смех вперемежку со свиным рыком, постепенно сменился серьёзным лицом.

– (Улыбаясь) Погоди, погоди… Не перебивай мать, – немного успокоилась. – (Строго) Чёт, я нифига не пойму… Это чё получается… Я всё, – обвела пальцем дом, – сделала зря? Нихрена себе заявочка?! Ахереть. Во всём опять виновата я…

– Мам!! – встряхнула легонько за плечи.

– (Надрывисто) Я тебе клянусь доча… С этим говном я завязала. Вообще… – на отрез отмахнулась рукой.

Слова и действия напрямую противоречили красным глазам. Циклический почёс, только подтверждал догадки. Хлюпающие веки тёрли при любом удобном моменте. Зевок. Тушь попала в слезник. Головная боль и множество причин ещё. Зуд раздирал каждые секунд 10. Женщина прекратила стесняться и в открытую начала мять глазницы. Старые привычки никуда не делись. Зырки стачивались с такой силой, что отпадали ресницы. Вновь паршиво стало на душе.

– (Встревоженно) Что у тебя с глазами? Они же краснющие!

– (Ласково) Деточка, не переживай. У мамы просто глазки болят. Песчинка попала… А ты… случайно, моё лекарство не видела? Доченька, прошу, это очень важно. Напряги хоть раз память. Сделай мамочке приятное…

– (Ненавистно) Ты снова за старое!! Ты же обещала, что бросишь!!!

Женщина нежно обняла Лою, утешая ребёнка приятными ласками. Стараясь заглушить крики, лицо плотно вжималось в материнскую грудь.

– Тише деточка, тише, – погладила по спинке. – Только не начинай снова. Хватит нам истерики на людях… Со мной всё нормально, нормально. Я просто… слегка расслабилась, и всё… Я что, по-твоему, не заслуживаю отдыха? Как все?

– (Гневно) Ты врёшь! – вырвалась из рук. – Ты вечно лжёшь!! Опять деньги за квартиру на дозу спустила?!! Что, прибежала на радостях за новой?!!

– Не ори на мать! – отвесила смачную пощёчину. – Вот же пакостная дрянь. Ты что делаешь?!! – мигом встряхнула за руку. – Меня перед людьми позоришь? И не стыдно тебе? Родную мать, обвинила в клевете. Вот она, благодарность твоя. Спасибо, доченька. Спасибо. Это надо уметь. За столько лет любви и забот таким звонким словцом отплатила. (Разочарованно) Зря я тебя растила. Зря. (Спокойно) Ты уж это, – обратилась к Каю, – извини нас. Дела семейные. Ты проходи Гиль, не стесняйся. Чувствуй себя как дома и-и-и… я лично прошу у тебя прощения, – ладонью коснулась груди. – Извини за прошлый случай. Нехорошо вышло. Из этой чертовки хрен раскаяние выбьешь. Да, дорогуша? – ещё раз встряхнула. – Прости, но мне нужно с дочуркой наедине поговорить… Главное – не переживай. С ней всё будет в порядке. Я верну её в целостности и сохранности. Пару минут, – протёрла глаз. – Всего пару минут и она к тебе вернётся… Клянусь.

– (Слезливо) Это… не Гиль…

– (Растеряно) Да-а? – пристально всмотрелась. – Ну тогда ладно… Пойдём.

Долго рассматривать гостя, хозяйка не стала. Живо потащила дочь за собой. Хлопнула дверь спальни. Щёлкнул замок. Разговор продолжился:

– (Тихо) Ты чё, – постучала по виску, – совсем чокнутая? При посторонних такое говорить! Если люди узнают, меня же посадят за решётку! Посадят!!!

– (Жалостливо) Ну и пусть… Мне без разницы…

– (Тихо) Ах, без разницы, да? Без разницы?! Что ж-ж… хорошо твою мать… Хорошо. Мать свою значит тебе, ни капельки не жалко? А то, что мне приходится нагибаться на работе, тоже наплевать, да? Да ты… шваль неблагодарная. Живёшь бесплатно в моём доме, так ещё и мужиков с улицы таскаешь? Совсем обезумела тварь?! Как ты вообще смеешь разевать на меня пасть?! Нет, не-ет, ты совсем уже не та. Куда делась та милая девочка, что была раньше? Нет, – коснулась её волос, – ты испортилась. А ну, живо говори, – резко стянула пряди, – куда запрятала моё лекарство!! Говори, иначе места на башке живого не оставлю!

– (Испуганно) Я его вылила!!!

– (Опешенно) Как вылила?! Как?! Куда?!!

– (Испуганно) В-в-в туалет…

– (Злобно) Да я тебя… удавлю сволочь!! Вырастила такое западло… Откуда у тебя это платье?!! – схватила за край юбки. – Сопляк этот купил?!

– (Слезливо) Нет, не он… Мне его подарили…

– Ах, значит, подарили… Не он… А колье тогда откуда? – присмотрелась. – Ты с роду ничего подобного не носила. Снимай. В плату за моё лекарство пойдёт.

– Не дам! – пугливо закрыла шею ладошками. – Это тоже подарок!

– И это подарок? А не много ли у тебя их за день накопилось, дорогуша? Этот-то хотя бы от него?.. (Возмущённо) Опять нет?.. Этот жид хоть что-нибудь тебе подарил?.. Серёжки? Кольца? А ну-ка, гони всё сюда, – махнула. – На доброе дело пойдёт. Не сомневайся.

– (Истерично) У меня больше ничего нет… Нет!

– Не ври мне, – подтащила ближе к себе. – От мамочки ничего не скроешь. Сейчас мы всё найдём, – стала копошиться вокруг дочери. – Всё проверим…

Ситуация крайне прискорбна. Лоя почти не сопротивлялась, разве что пряча на шее в ладошках цепочку. Мамаша рьяно осматривала со всех сторон. Пальцы, запястья, предплечья. Убрала волосы возле ушей, но серёжек по итогу так и не нашла. Ни единого колечка на пальце. Она даже стала прощупывать под одеждой, не спрятано ли что в потайном карманчике. Тоже нет. Последним, о чём женщина надеялась – найти бриллиантовый пирсинг в пупке. Возможно, в языке. Кто знает, в какое следующее место запихнёт себе побрякушку молодёжь.