Не менее важная часть выживания – фабрики по фильтрации и коррекции атмосферного давления. Закрытой экосистемы без помощи, просто не обойтись. В дыму не виден выброс микроэлементов, зато он прекрасно чувствуется. Особенно вблизи промзоны. Этакая, ностальгическая нотка аэрозоля с морозной свежестью и запахом медицинской дезинфекции в школьном кабинете. Вся рабочая сила города двигает существование вперёд. Дышится на удивление хорошо.

Выходить из авто Бургунд не стал. Остановился у обочины открыв окошко. Покопался в бардачке. Достал бинокль. Естественно, его навряд ли бы пустили в строго охраняемую зону, даже учитывая кто он. Целый ряд комплексных заводов прятался под колеёй ограждений. Как таковых улиц нет. Дорога и пешеходные тропинки. Чуть дальше начинается один из многочисленных блокпостов. Смысла ехать вперёд никакого не было. Пока что внимательно смотрел.

Оптика максимально приблизила удалённую в несколько километров зону. На заднем плане ели сиял зеленоватый отблеск. Пустая равнина с максимально пожухлой землёй. До сюда не добираются ветерки с влагой. Она сыпкая, чёрствая и покрыта всюду мелкими трещинами. На такой почве больше ничего не растёт. Издалека непонятно, насколько ближе с прошлого раза подкралась зараза. Бегло осмотрел, и всё. Точно не хотелось рисковать. Глубоко вдохнул, развернулся и двинул назад. Смущать охрану, смысла не имело. Серебряный шар невозмутимой точкой завис на небе.

Мысли о своей значимости ничтожны перед будничным трудом рабочего. Забытые почести, растраченные со временем без остатка. Раньше, гарант качества и вовлечённость в работу, воспринимался как спаситель от всего, но сейчас, это вошло в привычный обиход. У каждого свои обязанности и дело. Без должного внимания – достижения быстро забываются. Педаль плавно вжимается в пол.

Будь он на его месте, в первую очередь приехал именно сюда, а не веселить себя и подружку, хотя, как ни крути, но молодость всё же простительна. Кай – ещё тот ребёнок, правда, почти что совершеннолетнее дитя. Бургунд откидывает в сторону планы, и остаток пути до центра едет в полной тише с самим собой. Дороги пока что пусты. Последний, временной коридор перед началом вечернего торжества без именинника. Именинник никакущий на заднем ряду лежит.

Курс предполагал скорейшее возвращение к внешнему кольцу 1-го Полка, а там уже и по домам. Не хотелось без конца колесить по центральной части города выжидая, пока оба не очнуться от алкогольной комы. Их выбор в конечном счёте в меньшей степени учитывался, тем более после такого. Оба в достаточной мере потрепали нервов. Окончательно испортили впечатление. Наплодили кучу грехов, но даже учитывая всё это – заканчивать вечер в такой манере, желания не было. Выбор был. Лучше попытаться сделать красиво, чем полностью на всё положить болт. Достойная проверка по крайней мере для него. То, что у себя не получилось в детстве, хотя бы другому помочь. Каким бы юноша ни был тюфяком – он, как и она, заслуживали достойного окончания. Пусть и не самого яркого торжества, но как минимум подходящей для ситуации обстановки. Даже подпорченная репутация Лои заслуживала прощения. Оставалось только выбрать удобный путь.

Шумиха ближе к центру 5-го Полка постепенно набирала обороты. Как день сменяет ночь, солнце на луну, так и здесь полным ходом наступает другая фаза – развлечение. Оно и днём, по сути, тоже есть, но больше рассчитано на узкий круг потребителей. Отдых семьёй, дружеские встречи, деловые ланчи, любящие пары и просто случайные посетители, желающие передохнуть. Зачастую всё вместе. Вечером немного иного рода появляются занятия. Навряд ли тажа семейная пара с детьми пойдёт в шумное, переполненное место, после работы. Деловые контакты с наименьшей вероятностью найдут отклик в барах кабаре. Данная категория сцен рассчитана больше для шумных компаний, либо для уединённых, плотских утех. Осталось только выбрать долгожданное окончание дня. Вопрос лишь где.

Чем дальше машина двигается, тем больше становится народа. С каждым последующим поворотом в несколько раз нарастает количество. Дело доходит до того, что некоторые съестные лавки перемещаются на проезжую часть. Повсюду слоняются скопления людей. Центральные улочки избавляются от транспорта. Доступны только объездные пути. Город ни на минуту не затихает. Ни ночью не спит, ни днём. По крайней мере, бушует центральная часть его.

Следующий, гремучий перекрёсток наглядно демонстрирует. Невозможно двигаться вперёд. Хмуро начинает под нос что-то себе бубнить. Разворачивается. Злиться. Каждый последующий маршрут вгоняет в ступор. Целевая аудитория праздника проходит мимо. Пиршество не для него. Автомобиль трётся. Пытается протиснуться между узких улочек домов. Достойного места попросту нет.

Бургунд за рулём устаёт. Планировать не имеет смысла. Хочется найти уединённую точку и ему, кажется, везёт. Гуща деревьев прорывается обильной полосой. Высотные дома остаются позади. Кованные прутья на каменной ограде. Концентрат возможного веселья сводится к нулю. Хочется в тишине отдохнуть.

Центральный парк – далеко не самое изысканное место, но лучше сейчас не найти. Возможность отлипнуть от сиденья и немножко в окрестностях походить, бодрит. Нисколько для других, а скорее для себя. Им-то опять подавай очередную тусу в толпе развлечений. С годами всё несколько наоборот. Хочется тишины и покоя. Авто сдвигается в крайнюю полосу. Несколько секунд на светофоре. Снова возобновляется ход. Руль постепенно выворачивается вправо. Ни одна машина следом не ползёт. Идеально. Колёса медленно вывозят на парковку.

Проезжая часть не даёт полного впечатления, мешая увидеть величину экзотических исполинов, кронами ветвей достигающие десятка этажей. Двигатель пару секунд приятно мурчит, после чего устало засыпает. Парковочные места практически пусты. Прежде чем выйти, Бургунд медленно осматривает ребят. Оба нежатся друг к другу как котятки. Сползает безопасности ремень. Дверца ласково захлопывается. Исчезает.

Стук едва ощутимый, однако такой вибрации хватило, чтобы Кай открыл глаза. Некоторое время он лежал в полудрёме, стараясь нагнать упущенный сон.

Места на задних сиденьях не рассчитаны на то, чтобы из них устроить ложе. Лежать на одном боку практически невыносимо. Онемевшие конечности, отнюдь не приятные впечатления после спячки. В копилку дискомфорта добавляется боль в области позвоночника. Не сами костяшки, а область, на которую кто-то давил. Неуклюже поворочался и неспешно отлип. Спросонья еле отмыкаются глаза.

– (Сонно) А мы, – широко зевнул, – где…

Ответа не прозвучало. Подняв голову чуть выше стало ясно. Бургунда нет. Лениво повертелся. Заметил за спиной груз и как можно тише прогнулся к двери. Практически без шума открыл дверцу и выполз на волю. Осмотрелся ещё раз и напоследок, любезно прикрыл за собой. Более ощутимый щелчок разбудил её.

Когда я поняла, что больше никто не мешает спать, дверца тихо закрылась. Честно говоря, лучше бы и дальше дрыхла. Состояние… отвратное. Ощущение, будто стадо потопталось по тебе. Тело ломит. Ноет лоб. Болят мышцы и косточки. Сухость в горле. Привкус кошачьего лотка. Сильнее всего гудит башка. Чувствую бугорок… Шишка не иначе. Молодец... «Умница дочка». Только маминых речей не хватало. Букет затхлости и перегара. Маленький цех по переработке спиртного. Гордиться нечем… Медленно встаю. Сижу одна.

– (Взбудоражено) Точно, – посмотрела на ноги. – Платье…

Я мигом ринулась перебирать скомканную ткань. Как ни печально, но то, что показалось, никуда не исчезло. Ужасный разрез после нескольких морганий, так и остался тягостным воспоминанием о былой потехе. Кривой… безобразный зигзаг… Низ платья полностью распорот. Всё бы и ничего, но подол не разорван на пополам. Он начинается под наклоном и грубо выворачивает наружу плетение. Отовсюду торчат нитки и кривые края. Вдобавок весь разрез начинается слишком высоко к животу, а спереди отчётливо видны углы нижнего белья. Какой позор… Так не простительно убить платье, не отходив в нём и дня. Ужасное ощущение… Представить не могу, как на меня смотрители во всём этом… Стыдно становится. Хочется убежать, но убегать нельзя. Не понимаю, где нахожусь. Вокруг – никого.