Приходилось орать не только на него, но и на всех случайных зевак. Подняв чуть выше голову к толпе, снова прозвучали неприятные слова:

– (Злобно) Хули вы забыли?! А ну, нахер валите отсюда! Никто вас не звал!!

Ни один человек и близко не осмелился в упор подойти. Оставалось разве что, смотреть издалека. Бург снова обратился к пацану:

– (Озадаченно) Я хирею с тебя… Просто хирею… Я в ахуе, если честно…

– П-полегчало? – совершенно спокойно произнёс.

– Нет сука, НЕТ!!! – пнул подошвой колодку колеса. – Ты хотя бы иногда… – в бешеном ритме стал колотить пальцем по виску, – думай. Думай в следующий раз своей тупой, сука дырявой башкой… или меня хотя бы… иногда ставь в известность!!! Всё… – развёл руки, – всё. Мы поняли, какой ты смельчак… но, пожалуйста, в следующий раз учти хотя бы одну, одну маленькую деталь. Ты им нужен – живым. Сука, блять, нахуй… ЖИВЫМ!!! По крайней мере… СЕЙЧАС!!!

Слюни рьяно вылетали из пасти. Вены проступили на шее и лице.

– Скажи мне, ну нахрена им твой труп сдался? Что они делать с ним будут-то, а?! Ничего блять!!! НИЧЕГО!!! Ты НИКТО блять!!! НИКТО!!! За тебя даже выкуп толком не дадут… Твоя смерть – бесполезна… Еба-ать, – надорвал швы пиджака. – Как ты жить-то остался?..

– Но ты же…

– (Злобно) А своей блять башкой, думать ещё не научился?!! Ты обрекаешь нас, голубчик, на верную смерть. Её, – ткнул пальцем на авто, – меня, – ткнул себе в грудь, – но не себя… Хочешь дождаться, пока нам мозги выебут?! Да?! Так это просто, – кивнул в небо. – Сделать пару выстрелов ничего не стоит. «БАХ!» и вместо моей головы бублик. «БАХ, БАХ!» и обе машины разлетелись на куски в ебеня и всё, всё. Мы из-за тебя как на блюдечке. Бери сука, не хочу!!! А ты сука ещё и улыбаешься. Вот же мра-азь… Мра-азь!!! – зашагал из стороны в сторону. – (Жалобно) Не могу больше… не могу-у… Пристрелите меня… Ну, пристрелите…

Бургунд остановился, снял пиджак, расстелил на дороге и сел. Руки до сих пор трясло. Голова дёргалась чисто на автоматизме. Мысли роились. Невозможно было тело унять. Люди постепенно начали расходиться.

– (Устало) Может… и мы пойдём?

– Нет, лежи. Есть вероятность, что ты позвоночник себе перебил хотя, – бегло пробежался глазами, – вроде двигаешься. Может, и ничего… Переживём…

– А можно… я тоже так сяду, а то неудобно… лежать…

– Нет. Лежи так… Если ты выжил после такого – тебе рекомендовано спать исключительно на раскалённых иглах. Ждём скорую. Может, они всё прояснят…

– Ладно… но я не люблю больницы… Чаще всего я предпочитаю… сбегать.

– Ишь ты какой непоседа. Ну, ничего, будешь и дальше ерепениться, вместо осмотра – сразу и заберут. Уж я-то об этом позабочусь. Замотают в смирительную рубашку, и дело с концом. Был бы ты на моём месте, прекрасно понял бы меня. Ты по факту живой труп. Бледный как сама смерть. Как бомж валяешься в лохмотьях. Грязный. Чумазый. Наркоман на терминальной стадии зависимости. Сраный чёрт из преисподней табакерки… Смотри, сколько возникает ассоциаций у меня. А что скажет, незнакомый человек? Да он сто пудов ужаснётся. С таким видном, как у тебя мальчик, нормальные люди долго не живут. Они помирают прямо на месте аварии, так и не дождавшись операционного стола, а тебе… хоть бы хны. (Грозно) У тебя точно ничего не болит? Не дай бог, мне соврёшь… – сел поудобнее. – Душу из тебя выбью. Шкуру твою… поганую сдеру. Отвечай мне ясно, – стал жестикулировать, – и чётко. (Медленно) Что у тебя болит?..

– Ничего не болит.

– Такого, – ещё раз бегло осмотрел фигуру, – в принципе не бывает. Боль есть всегда. Возможно, ты, – кивнул, – нерв себе где-то перебил. Сотрясение тоже допустимо. Случиться могло вообще что угодно. В критических ситуациях выброс адреналина приглушает боль, хотя, – присмотрелся к порезам, – крови почти нет. (Скептически) Может и правда ничего. Обошлось.

– Да вроде, – ущипнул себя за щёку, – не. Боль чувствуется.

– Да не тут, дурень. Где-нибудь на ноге. В позвоночнике. На худой конец в крестце… Ты копчик когда-нибудь себе ломал?

– Нет.

– А я вот ломал. Ты даже не представляешь, какая эта боль блядская. Ни в окопе, ни на задани. Ни в баре по пьяни, а на обычной прогулке в парке с собакой. На будущее, никогда не бери охотничью породу либо псину для упряжки. Заебёт стопудово уже на первый год. Какие щенки ни были бы милые, оно не стоит того. Без внимания, дисциплины и дрессировки, получается полнейший швах. Паскуда дома всё мечет и рвёт, а на прогулке – бездумно падла рвётся вперёд. А тут ещё на тебе, лёгкий холодок. Первые заморозки. Гололёд. Вот потянуло срать в кусты и не ебёт. Приземлился один раз на жопу, и всё. Вот тебе итог… Ходить больно, – загнул палец, – срать больно, – загнул второй, – сидеть больно, – загнул третий, – спать больно, – загнул четвёртый, – да и вообще жить становится больно, – загнул последний. Если бы не схожий, травмирующий опыт в детстве, я бы собаку нахрен убил. Было дело тогда, – приятно вздохнул, – ранней зимой. Единственные горки находились у нас, прямо возле женской консультации. Здание довольно близко, зато какой там склон… Зашибись. Всем двором катались. Даже старшаки, не брезговали пару раз навернуться бедром… Единственный промах, который я совершил – взял из дому сани, а у них по сравнению с тем же портфелем гораздо дольше ход… Тебе вообще, – поморщил брови, – интересно? Может, прервём?

– Не-ет, – живо забегал глазами. – Продолжайте. Мне всё… нравится…

– (Скептически) А по выражению лица, кажется, что не очень…

– Всё потому, что я неудобно… лежу… Вот вам и мерещется… Всякое…

– (Скептически) Нет, – покачал головой, – не мерещется.

– Тогда не знаю, чем вам помочь… Очки купите.

– Ишь ты как оборзел. Выпрыгнул с машины, так теперь всё? Покрутел?

– (Сдержанно) Не-ет… Если бы все ваши рассказы, хоть чуточку содержали добра, тогда и вопросы бы отпали. Одна история краше другой. Если не калечите, то убиваете… людей.

– Ох, прямо чувствую, от кого ты поднабрался хороших слов… Тебе, хоть интересно, что стало с ней?

– Что? – подорвался. – Что случилось?!

– Да лежи ты, – дистанционно пальцем на землю уложил, – лежи. Обошлось всё. Смятая помада и причёска, вот её удел.

– Ладно, – лёг обратно. – Хорошо…

– Ну и где там, – задрал голову повыше, – наш медик?.. Где она шляется?.. Ладно, пока её нет, так и быть, концовку дорасскажу. Включим режим для детей.

Бургунд подумал. Привстал. Оценил обстановку и обратно сел.

– В общем, – подвернул края пиджака на второй слой, – запомни, хорошие санки – это шкатулка дьявола. Разгонят так тебя, что с горы на проезжую часть унесут или того хуже… прямо под колёса автобуса… Дорога от нас была далеко, так что моим препятствием… снова стал мусорный бак. Опять история из детства, помнишь? Вот и мотай себе на ус… Первая наша заруба произошла ещё в те годы детства. Если скатываешься на своих двоих, то дальность твоя после горки, ну максимум метра два. С натяжкой три. Санки же дают и дистанцию, и скорость. Первые секунды летишь как не в себе, а потом резко ударяешься в металлический бак. Хрен бы с ним ляпнуться башкой. Если точечно зарядить дверной ручкой в лоб на выходе из школы, то лежать в больнице не больше двух недель… У меня же корпус был смещён. Назад… Старые, реечные сани… Деревяшка, так сильно впилась в бедро, что я буквально охуел. Те же две недели, вообще не мог ходить, а оставшийся месяц тупо хромал. Вот такое, – вытянул правую ногу, обводя круг пальцами, – было пятно. На всё бедро. Нога отнялась практически сразу. Орал как не в себя. Самое паскудное, что санки при такой ситуации, я потерял. Еле дополз к дому, благо тот рядом стоял. Ни одна падла не соизволила вернуть чужое добро. Всем двором друг друга знали, и всё равно одна крыса нашлась. Это сейчас друг на друга откровенно похуй и насрать, но тогда, люди считались с чужим мнением и отвечали за базар. Жаль, времена прошли… и детство кончилось быстро.

– (Неловко) И-и-и… как часто у вас… случались такие события?