– (Устало) Я не могу… – вытянула ручонки. – Поднимай меня…

– А через не могу. Не капризничай. Вставай.

Мика сжалилась. Такое выражение глаз впервые пылилось на полке.

– (Напряжённо) Тебе, – стала подымать, – кстати, какое больше нравится?

– Они все хороши, – встала на ноги. – Все бы забрала, кроме этого. Дурного.

– Э-э-эх, ты-ы-ы, – отряхнула платьице. – Изыски моды для тебя далеки… Ну ничего. Со временем всё поймёшь… (Скептически) Ну и тяжёлая же ты пушинка, однако. А с виду так и не скажешь.

Я немного покривлялась в ответ. Наши улыбки скрашивали мой голод.

Очередной стоит выбор… Треклятая хрень. Выбор между плохим и хорошем очевиден, правда, порой всё равно не понимаю, зачем нужно мучать и держать. Я на всё согласна, а меня опять заставляют делать однотипные вещи. Спешка. Как же задрало. Мне и дома от этого никуда не деться. Сколько живу, а времени, не хватает никогда. Сон. Работа. Отдых… Одинаково. Пытаться исправить своё положение не грех, но… какой в этом толк, если ни хрена не получается? День ото дня доставшее дежавю. Нас используют. Заставляют. Мы, те самые, треклятые затычки, которыми бесконечно пытаются залатать брешь. Которые нифига не помогают. Не правят, а ломают… Сколько дыры ложью ни латай, однако судно обязательно пойдёт на дно. И так ситуация дрянь, а тут ещё одиночество калечит и роняет. Если смотреть на положение мух издалека – жизнь местами прекрасна, но уродство, оно кроется внутри. В копошении… чужого дерьма…

После бесконечных, не самых приятных попыток, мы перемеряли всё. Почти. На все 18 банально не хватало времени, учитывая, какой выбрали для меня подход. Некоторые так и остались висеть на вешалках, а нижние – продолжали валяться в кому. Под самый конец мук, платья хаотично были разбросаны повсюду. Я устала их менять. Мы обе грохнулись на мягкий диван.

– Боже, – блаженно выдохнула, – почти всё, – косо посмотрела на кабинку с занавесками. – Такое чувство, сама в каждое залезла… Когда все мои платья вдруг окажутся узкими – настанет апокалипсис. Помру не с голоду, так со стыда…

Лёгкая обстановка помогала расслабиться. Назревал очередной вопрос.

– (Неуверенно) Можно кое-что… спросить?

– Конечно, – пожала плечами, – о чём речь. Не надо каждый раз спрашивать разрешения. Если что-то интересует, – повернула голову, – просто скажи. Я всегда рада ответить, даже на самый глупый пустяк. Счастье, оно в мелочах, – поправила спадающий локон волос, – разве не так?

– (Стеснительно) Хорошо… Он может прозвучать слегка странным, но мне очень важно узнать на него ответ.

– (Заинтересованно) Ты моя ягодка… Заинтриговала, – подсела чуть ближе. – Жду не дождусь. Задавай…

– Ладно… (Неловко) Это может прозвучать, весьма-а глупо, но-о-о… Почему вы… Почему ты мне помогаешь?

Язык заплетался. Изо рта ползла откровенная сушь.

– (Растеряно) Я это… Ну это… Ну блин-н-н… – скрыла лицо ладошками.

– Я прекрасно поняла, – улыбнулась. – Всё просто. Ты не безразлична… мне.

Сердце забилось чаще. Полная растерянность.

– Знаешь, есть такая категория лиц, которые… изначально вызывают у тебя симпатию. С первого взгляда. Их не так много, да и распознать местами бывает сложно… В мире, немало откровенной фальши даже среди множества ярких, но тусклых внутри блестил… Не каждый надо признать, хочет мириться со своей блёклостью. Вот и появляются кругом пустышки да подделки, старающиеся, тебя в обратном убедить. Это не мною придумано. Такова жизнь… Пылают ярко, да сгорают быстро. Лгут остальным и что главное – себе. Уступки с совестью. Это норма. Получается – двойная жизнь.

Мика говорила очень расплывчато в своих формулировках. Отчасти понять можно, но истинный контекст для меня сокрыт. На руках не носили. До божеств – не оглашали, да и слов хороших звучало крайне редко. Всё чаще обращаются как с грязью на подошве. Если подумать… действительно можно вызывать симпатию и быть при этом совершенно несчастной. Одно от второго не шибко зависит. Если со всеми лояльничать и каждому потыкать – на шею сядут. Опомниться не успеешь, как станешь персональным рабом. Жаль, что именно так, и получается. Страдаю я, а другим ничего. Такова кара. Незавидная судьба.

– Что хорошо, – закинула ногу на ногу, – мы не живём в абсолютном мраке. У большинства голов есть глаза. Люди способны истину увидеть. Невозможно существовать в вечном обмане. Рано или поздно с неба, – приятно облизнулась, – обязательно срывается та самая звёздочка, способная всех озарить… (Томно) Она моментально загорается в толпе. Ей, по сути, ничего не надо делать. Ей достаточно просто существовать. Только и нужно, что ею любоваться. Ручонки сами тянуться к ней… (Тихо) Ты моя маленькая звёздочка, – повернула голову. – Полегчало?

Рука осторожно коснулась коленки, и лёгкая, ласковая дрожь пробежалась по всему телу. Давно не было так спокойно на душе.

– (Стеснительно) Да… Спасибо… Очень приятно…

– (Тихо) Я-я… ответила на твой вопрос?

Милый взгляд. Нежное шептание. Кто угодно готов растаять.

– (Стеснительно) Д-да…

– Вот и хорошо. Ладно, тогда, – подтянулась, – вернёмся к нашим ослам. – Ну что, – заискрила глазками, – готова к откровению? Хочешь узнать мой вариант?

– (Радостно) Ага! – подскочила. – И-и-и какое же нам… подходит?

– (Тоскливо) Пока-а… увы, никакое. Нужно ещё раз очень бегло переменить.

– (Капризно) Нет! Только не снова!

– Шучу, – улыбнулась. – Не переживай. Мы уже на финишной… пря…мой…

Стоило отвлечься, как юркие пальчики незаметно впились вбок.

– А-а-а-ай, не надо! (Стеснительно) Я очень боюсь щекотки…

– А никто и не говорил, – медленно стала перебирать пальцами, – что будет легко, – вцепилась во второй бочок.

– (Смеясь) Не мучь меня! Прекрати!! Я больше не могу… Серьёзно!!

Ловкие ручонки идеально выискивали запретные места, заставляя кричать и смеяться. Она попросту повалила меня на диван. Нависшая угроза держала натиск.

Раз за разом всё сложнее противостоять. Мольбы о помиловании напрасны. Мика, как специально, то начинает безжалостно без передышки щекотать, то резко вдруг забывает. Едва ли зарождается мысль: «Наконец, всё закончилось», атакует. Мучительница, ей-богу. Издевается. Если бы все проблемы решались хохотом, я только за. Лучше смеяться, чем лить слёзы зря, хотя умереть от щекотки – 2-я по нелепости смерть. Первая, захлебнуться в собственной луже.

Куда больше положенного терпеть, физически нет сил. Живот надрывается от смеха. Никак не унимается. Слышно, наверное, аж в другом павильоне. Хищник подтачивает зубы в предвкушении последнего укуса. Пальцы превращаются в одно единое жало. Прогнулась, а над головой раздался писк.

– (Радостно) И-и-и… фи-и-инальный… (томно) укус-с-с кобры-ы-ы…

Даже не знаю что сказать. Промахнулась. Зависла в нескольких сантиметрах от лица. Сдерживать её запястья удавалось с трудом. Облизывая в улыбке губы, в точности напоминала свою сестру.

– Хватит! Стоп!!! – грубо выкрикнула. – Я больше не могу! Я сейчас умру!!!

– (Нежно) Как скажешь… – перестала наседать, – красавица…

– Вы в точности как ваша… сестра…

– (Удивлённо) Ты расстроена?

– Нет, но можно, пожалуйста, слезть?

Некий осадок першил в горле, но по итогу мы разошлись мирно.

– Ладно, – отсела на своё место, – вернёмся к делу. Передохнули и хватит.

С этого момента я больше глаз с неё не спускала. Поправила волосы и села ровно. Мика оценивая наряды, обратилась:

– Остановимся тогда… на предпоследнем. Что скажешь? По-моему – самое то. Длинное почти в пол. Укороченное спереди. Облегает бёдра и талию в нужных местах, и сидит свободно. Лёгкие вырезы по бокам и спине. Смотрится утончённо, но главное – женственно. Не похабно. То, что ткань… немного касается пола, не страшно. Это – аристократично. Мы не собираемся без конца по улицам бродить. Наша миссия в другом, – подмигнула. – Плюс ко всему идеально выверенный белый цвет в сочетании с шампанским колоритом. Бли-н-н, – укусила палец, – всё никак не могу забыть, то золотистое… Обязательно с получки себе куплю, а это, – обратила взгляд на стол, – у него к тому же плечики открытые. М-м-м, – вздохнула, – просто чудо. Подойдёт совершенно любая, нормальная обувь, кроме домашних тапочек. Уж этих проблем точно не будет. Или будут? – скептически посмотрела вбок. – Если вкратце, ты почти готова. Осталась самая мелочь: сделать правильную причёску и добавить щепотку макияжа. Нужно искусно подчеркнуть, а не затмить природную красоту. Немножечко духов, тоже не повредят. Даже твой олух заметит. Всё, – неожиданно встала. – Бери это и переодевайся. Мы почти у цели…