Поворот к лету, прирастание долготы дня важны в северных широтах, где именно солнечный свет и тепло обещают продолжение жизни, а потому скандинавы, кельты, северные славяне и европейцы обнуляли календарь на рубеже декабря-января. В Древнем Египте за выживание отвечал разлив Нила в середине лета – и Новый год отмечали в этот период. На это же время приходится главный праздник в Африке, где сезон спасительных дождей – условие жизни. Некоторые народы Ближнего Востока отмечают Новый год весной, радуясь пробуждению природы. Хаб-Нисан, ассирийский Новый год, празднуют 1 апреля. Навруз, что с персидского и таджикского переводится буквально как «новый день», отмечали еще зороастрийцы, и сегодня его празднуют многие на Ближнем Востоке и в Закавказье. Да и уже не раз упомянутая Пасха с символической отменой смерти жизнью – самый настоящий весенний Новый год.

Вечерний Нил. Генри Бэкон, 1905–1911 гг.

Животворный разлив Нила – с глубокой древности ежегодный символ цикличности бытия.

Corcoran Collection (Museum Purchase) / National Gallery of Art

И так далее.

Поскольку это не обыкновенные дни, а праздники, которые буквально отмечают – выделяют среди других дней, – то и проводят их по-особенному: одеваясь, двигаясь не как обычно, произнося речи, нанося грим и готовя блюда с особым значением. Так и появились танцы, музыка, костюмы и маски, а также стремление выделяться, нравиться, демонстрировать статус – то, что мы видим в современной моде, шоу-бизнесе, политике, рекламе и дизайне.

Древний человек в дни празднования в каком-то смысле и сам себя выносил за пределы будней, словно связывая с теми силами, которые хотел поблагодарить за жизнь, и прося продлить ее. И сегодня, заходя, например, в храм, мы делаем то же самое – благодарим за уже имеющееся и просим о чем-то на будущее.

Без чего не обходится ритуал празднования любого торжества и сегодня? Гастрономия, конечно же. Кстати, здесь мы снова видим сочетание бытовой культуры с религиозной: трапеза в такие особенные дни не просто становится способом утоления голода, а несет духовный символический смысл.

Первобытному человеку важно было выжить, продлить свое существование еще хотя бы на несколько часов или дней. И когда у него это получалось особенно удачно – как в те самые знаменательные моменты смены астрологических периодов, – он мог позволить себе куда больше, чем просто пару корешков для поддержания энергии на ближайшие сутки. Найдя жучка или личинку (уж простите), древний человек уже был несказанно счастлив: жизнь продлена. Представьте, что с ним происходило, когда он добывал нечто не просто энергетически ценное, но и с жирком: конечно, человек радовался, ведь с такой пищей можно продержаться еще дольше, даже на холоде! А что, если это было еще и сладким: мед, фрукты, ягоды? А уж если соленым…

Яркий вкус и высокая питательность сообщали мозгу вспышку счастья. И это не фигура речи: сочетание жира, соли и сахара вызывает в мозге человека эффект как от принятой дозы наркотического вещества. Потому мы до сих пор называем и карнавалы, и рейвы вполне логичным продолжением древних ритуалов, мистерий и праздников.

Разумеется, память об этом никуда не делась. Даже в том, что мы объедаемся за праздничным столом, вряд ли стоит себя винить: это не мы, это все наши пращуры! Кроме того, объедаемся мы совершенно тем же сочетанием жира, соли и сахара. На праздничном столе всегда оказывается то, чего недостает по природным условиям и чего хотелось бы чаще. Например, нам не хватает ярких красок вообще и экзотических цитрусовых в частности. Яблоки есть, солений полон погреб, а как бы добавить яркости? А вот как: привезти из южных регионов не просто фрукты, а самые настоящие круглые символы солнца. Вот где берет начало наша радость от аромата мандарина – счастливого и неизменного спутника Нового года в наших широтах! Почему? Да потому, что это редкость для нас. И это не ошибка: такие привычные сегодня абхазские мандарины поспевают там не испокон веков, а всего лишь с середины позапрошлого столетия, когда эти диковинные деревья завезли в северные для них широты. Экзотические фрукты – символ чего-то заморского, малодоступного, на что можно раскошелиться разве что в праздник. А сами мандарины (как и круглые румяные блины в Масленицу) – еще и отсылка все к той же солярности: к нехватке солнца и потребности в нем.

Еще один неизменный атрибут главного зимнего праздника – ель, вечнозеленый символ самой вечности. Связь небесного с земным демонстрируют самые разные символы. Это и мировое древо, и сказочные растения, по которым герои попадают в небесный мир; это лестница Иакова, по которой ангелы сходили с небес и восходили туда, и крест, на котором распяли Христа, соединивший земное с Божественным. И ползущая по земле, устремляющаяся к небу виноградная лоза у греков, а потом у римлян (до христианства. И знакомая всем нам с детства праздничная елка.

Хоровод вокруг елки – часть новогоднего ритуала. В центре праздника, объединяющего всех без исключения, – символическая ось, тот самый центр, вокруг которого движутся сменяющие друг друга циклы.

И вот мы подходим наконец к тому, что нас интересует, – к еще одной составляющей любого ритуала, в том числе праздника. Это маска.

Маски. Луи Плогстед, 1938 г.

Маски, как и сюжеты, архетипичны, они есть во всех культурах…

Index of American Design / National Gallery of Art

Маски и сюжеты касаются общих для всего человечества тем, связанных с вопросом выживания: прохождения пути, сражения, охоты, победы, спасения, предательства, преодоления сложностей, козней вредителей и поддержки помощников. Любая маска есть олицетворение превалирующего над другими качества, устремления, целей, ценностей и умений. Вот они – универсальные, вневременные и не привязанные к географии ключи к пониманию сути того или иного образа.

Их выделил Карл Густав Юнг в своих работах 1910-х годов. А систематизацию 12 типов обозначили и назвали Кэрол Пирсон и Маргарет Марк[1]. Вот эти двенадцать архетипов:

Герой (Воин),

Правитель,

Родитель (Заботливый, Опекун),

Ребенок (Невинный, Простодушный),

Славный малый (Приятель),

Шут (Дурак),

Бунтарь,

Маг (Волшебник),

Мудрец (Учитель),

Гедонист (Любовник, Эстет),

Творец (Художник),

Искатель (Отшельник, Монах).

У каждого из этих типов свои характеристики, свойства, страхи, чаяния, теневые стороны, детали внешности и особенности поведения. Возьмем, к примеру, архетип Героя – парня, рвущегося всех спасти: он действует, он активен, силен, уверен в себе, физически развит, быстр; он всегда готов и живет настоящим. У Ребенка душа нараспашку: он верит в возможность счастья на земле, ищет его и тем самым тоже помогает миру. Он открыт и беззащитен, прост и чист. Родитель опекает Ребенка, да и всякого, кто нуждается в опеке. Гедонист меняет окружающую действительность через красоту и любовь. Другие архетипы – Маг, Мудрец, Творец, Бунтарь, Шут, Правитель, Искатель и Славный малый – тоже по-своему ищут счастья, самореализации и спасения. Каждый выглядит, действует, чувствует, самовыражается на свой лад. А еще у каждого архетипа есть темная сторона, где все вышеназванное проявляется со знаком минус. Так, искатель удовольствий и красоты Гедонист в теневом воплощении оборачивается насильником, развратником и сластолюбцем. А если качества Бунтаря не находят конструктивного применения, например в авангардном искусстве, он вполне может стать преступником, вандалом, разрушителем.

Сжатое описание общих черт всех двенадцати архетипов можно уместить в одной таблице.