Литмир - Электронная Библиотека

Я пошел вперед. Каждый шаг разносился по коридору, отражаясь от дальнего конца, и секунд пять спустя мимо меня в другом направлении проносилось эхо, сопровождаемое странным посвистыванием. А я и не догадывался, что насвистываю, пока песенка не вернулась ко мне, нота за нотой. Тут я свистеть перестал. Иногда я останавливался и прислушивался, чтобы вовремя отличить эхо от чужих шагов.

Я шел и шел, а конец тоннеля все не приближался. Мне казалось, я прошел уже всю дорогу под проливом Цугару, обратно на главный остров Хонсю.

И внезапно, совершенно того не ожидая, я уперся в конец пути.

НАЖМИ ЭТУ КНОПКУ!

Написанный от руки приказ был приклеен под кнопкой точно посреди большой двери из нержавеющей стали. Большая красная кнопка с успехом заменила бы клоунский нос. Или, если уж на то пошло, мой.

Как преданный читатель комиксов, я хорошо знаю: стоит нажать кнопку, под которой написано «Нажми эту кнопку», и на голову обрушится ведро воды или выскочит боксерская перчатка на пружине и даст тебе по носу. Дневного Менеджера на такое не хватит, подумал я. Заманить человека в длиннющий коридор только затем, чтобы в итоге дать по носу — это граничило бы с гениальностью.

Но на всякий случай, ткнув пальцем в кнопку, я пригнулся.

Подземная комната размерами не уступала гостиничному холлу, но заметно проигрывала в очаровании. Вместо кошек, цветов и удобной мебели — пустые носилки, электронная аппаратура на тележках, умывальник с капающим краном, две ванны из нержавеющей стали и сложная паутина блестящих металлических труб и электрических кабелей под потолком. Трубы, насколько я понял, тянулись к четырем здоровенным стальным бакам в глубине. Гигантские термосы, составленные рядком, чтобы удержать холод.

Я узнал картинку с листовки «Общества Феникса»: алюминиевые сосуды Дьюара, криотермостаты для долговременного хранения, заполненные жидким азотом с температурой — 196 °C.

Я спустился по низкой металлической лесенке, чтобы рассмотреть получше. На фоне электрического гудения мощных вентиляторов контрапунктом плюм-кал капающий кран. Я словно попал внутрь огромного холодильника. Чего еще и ждать от Криотория.

Подойдя к сосудам Дьюара, я разглядел на стене подвесной планшет. Снял его и прочел:

Криобаллон № 1

112805 — Сано Хироси

112806 — Ватанабэ Акира

112807 — Сакамаки Нобуру

Криобаллон № 2

212808 — Дисэни Варута

212809 — Мацуда Рю

212810 — Такахара Акио

212811 — Сигото Мэй

Знакомых нет. Я перелистнул страницу.

Криобаллон № 3

312805 — Араки Тодзи

312806 — Ивацуки Кэко

312807 — Окомото Ясудзи

Криобаллон № 4

412808 — Хирохито Нэкомо

412809 — Тёнэко Ёё

412810 — Исикава Такэси

412811 — Чака Билли (зачеркнуто) Чака Билли

Мое имя было вписано, зачеркнуто, и вписано снова. Для кого-то моя будущность оставалась неопределенной, как и для меня самого. Насчет Исикавы Такэси я был прав, но правота меня не порадовала. С другой стороны, сам я пока в криобаллон не попал. Может быть, четвертый криобаллон — запасной вариант. Резерв Проекта 2099, на случай, если главные провидцы откажутся от бессмертия.

Дверь внезапно приотворилась.

Я прыжком укрылся за гигантским стальным сосудом. Шаги прогромыхали по металлической лесенке и через подвал. Свернули в противоположную от меня сторону, потом сделали петлю и вернулись. Замерли.

Судя по этим звукам, вновь прибывший остановился по другую сторону от моего термоса. Я услышал вздох и негромкое попискивание — набор номера.

— Я здесь, — произнес женский голос, эхом отражавшийся от стен.

Сэцуко? Голос вроде бы не ее. Я вспомнил девушку из бара отеля «Кис-Кис» — как она прижимала к груди фотографию Ёси, узнав о его смерти. Ее голоса я припомнить не мог.

— Ничего, — сказал этот голос. Женщина говорила по телефону. — Уверены, что не ваши? Ладно. Я иду в бар. Проверьте бассейн. Даю вам десять минут.

И снова шаги — сначала через хранилище, потом по лестнице. Я высунул голову, но углядел только спинку белого жакета и короткие темные волосы. Дверь захлопнулась.

Я выждал минутку, а потом выбрался из Криотория. Торчать в этом помещении стал бы разве что фанатик гудящих мониторов и прочего медицинского оборудования. Мне как-то не улыбалось провести там ближайшую сотню лет.

Обратно к лестнице я добежал куда быстрее. Решил: за три минуты успею сломать белый фургон. Потом позвоню в Токио инспектору Арадзиро. Будем надеяться, у него есть свои люди на севере. Дальше я план пока не продумывал.

Дверь в холл я приоткрывал потихоньку, по дюйму, проверяя, не поджидает ли кто в засаде. Но кошки меня выдали: очередной котячий приплод с воплями бросился под ноги. Сморщенная, точно на старой груше, кожа, обиженные складчатые морды, а хвосты длинные эскимо с хоккайдо 339 и тонкие, как недокормленные змеи. Вытянутые тощие тельца — хорьки, не кошки, — а между когтями проросли толстые пучки волос. Таких уродов мне еще встречать не доводилось. Хорошо, что они сами этого не понимали. Знай себе играли, как положено прелестным маленьким кискам, мяукали и терлись о ноги.

С другой стороны комнаты тоже послышалось мяуканье: Дневной Менеджер выступил из густой тени у той двери, что вела к пруду. Он тащил два тяжелых чемодана.

— Скорей, скорей! Я боюсь, это тот журналист. Нужно быстрее уходить…

И тут он узнал меня. Выронил чемоданы.

— МЯЯЯЯААААУУУУУ!

Чемодан прищемил хвост любимой твари. Когти кота бессильно скребли мраморный пол, он дико завывал, пытаясь вырваться.

— Боже! — задохнулся Дневной Менеджер. Подхватил чемодан, но кот, не дожидаясь извинений, отбежал в сторону зализывать раны.

— Слоны правят цирком, а? — поддел я.

— Господин Чака, мне так жаль, — приятным голоском отельного служащего заворковал Дневной Менеджер. — Как видите, мы закрылись на зиму. Произошла… да, иначе не скажешь: произошла катастрофа.

Он встряхнул левой ногой, и с полдюжины котят перекувырнулось в воздухе. Они проворно вскочили и возобновили атаку на отвороты его брюк. Один котенок добрался до колена, прежде чем котофил успел его согнать.

— Каким-то образом один самец сумел ускользнуть из номера. До сих пор не понимаю, как это могло произойти. Почти все наши кошки понесли от Лотарио.

Жестом он указал на валявшийся в углу комок шерсти — воплощенное истощение сил. Тощий кот ориентальной породы приподнял с земли львиную голову, покосился лениво, навострив уши, лысые, как у летучей мыши. Уронил голову и вновь растянулся на полу. Вот так Лотарио.

— Надо было его сразу кастрировать, — посоветовал я. — С такой-то рожей. Да еще с именем Лотарио…

— Боже! — всполошился менеджер. — Какая неслыханная жестокость! Лотарио — редчайший представитель ориентальной породы! Шубка серебристая, словно у шиншиллы, глаза как у рыси. Он бы стоил многие тысячи йен в качестве производителя. Но он предпочел внепородное скрещивание. Он все загубил!

Теперь стало ясно, откуда взялись котята-гидроцефалы, с перекрученными хвостами, обвисшими ушами, как у дворняг, короткими носами и курчавой, свалявшейся шерстью. Что касается расцветки — чистая психоделика. Ориентальный Лотарио понапрасну загубил свой талант производителя и породил ярмарку кошачьих уродов.

Даже романтично. Лотарио — борец против навязанной отелю «Кис-Кис» тирании внутривидового спаривания.

Неподалеку от нас две кошки зашипели друг на друга, воинственно выгибая спины.

— Прекратите немедленно! — велел Дневной Менеджер. Они послушно прекратили шипеть и набросились друг на друга, слились в вихре зубов и когтей. Шерсть полетела клочьями. Три секунды — и кошки, приземлившись, разошлись, как ни в чем не бывало.

55
{"b":"892","o":1}