Анна не просто красива, но и умна! Мне хватило одного разговора, даже в присутствии её родни, дабы понять это. Она хорошо образована для этого времени, стремится к знаниям, умеет вести хозяйство, как полагается каждой благородной девушки. Но ум — понятие специфическое и часть не зависит от уровня образования или эрудиции. А ещё у моей избранницы есть чувство юмора, я уж молчу, что она просто красивая. В общем, Серёжа пропал и не может поверить своему счастью. Неужели после стольких страданий мне повезло?
Беседовали мы в узком кругу семьи черниговских князей. Присутствовали Андрей с женой Ольгой, Гавриил с женой Марией, а также Вера с Анной. Вообще, в эти времена подобные посиделки — дело сугубо личное. И приглашение меня на такой семейный ужин говорит о полном доверии.
— Князь, прикажи людям сбегать до Огырлы, это наш писарь, — говорю удивлённому Андрею, — Пусть тот принесёт мою суму.
Семейство вмиг оживилось, не понимая моих намерений. Я же спокойно пил взвар и промолчал в ответ на несколько вопросов, которые Вера задала со скоростью пулемёта. Анна же хранила царское величие. Не понимаю, как ей это удаётся? Зато теперь уверен, что должен её родне за такой подарок.
Зашедший парень под бдительным контролем двух воинов передал мою сумку с блокнотом и прочими принадлежностями. Огырлы не удержался и посмотрел на Анну. Судя по открытому рту, выбор хана он одобрил. Хотя, я бы поспорил, кто кого выбрал.
Достаю из сумы, папку для бумаг и кладу на стол. Внутри неё лежат желтоватые листы примерно А-4 формата и серебряный карандаш. К моему удивлению, прототипы карандашей здесь известны и есть ещё свинцовый вариант. Но мне сегодня рисовать не придётся, так как нужный макет уже готов.
— Бумага, — отвечаю на молчаливый вопрос князя, — Похожее делают китаи и хорезмийцы. Гораздо удобнее бересты и намного дешевле пергамента. Мы тоже начали недавно её изготавливать, но пока получается плохо. А это наш будущий дворец.
Передаю потерявшей невозмутимость Анне два листа, где изображён двухэтажный терем. Я зачем-то подчеркнул «наш», будто хочу произвести на девицу дополнительное впечатление. Тонкие пальчики приняли листы и начали с интересом их разглядывать. Вера не удержалась и сразу проникла к троюродной сестре.
— Всего получается два этажа, внизу помещения для слуг и охраны. Наверху покои ханской семьи. Такую громаду тяжело отапливать, поэтому один из моих мастеров придумал особые печи. Сам терем будет из кирпича. И его уже начали возводить. Думаю, через год можно в него въехать. А пока у меня временный дом, только деревянный. В юрте я живу только во время похода.
Вижу, что девицы не особо поняли масштаб моего замысла и передали эскизы князю, который жадно начал их разглядывать. При этом шея Анны слегка покраснела, она поняла, что я вернул ей штуку.
— Это что за такие печи должны быть? И когда ты нам сможешь поставить бумагу? А ещё металл? — Андрей начал задавать вопросы, показывая, что очень удивлён.
Оно и понятно. Несмотря на все россказни про русские терема, они достаточно компактные, ибо это обусловлено суровым климатом. Не сказать, что князья живут в тесноте. Для понимания ситуации площадь Грановитой палаты, построенной через двести шестьдесят лет, всего пятьсот квадратных метров. А мой дворец чем-то похожий на шедевр русского зодчества на двести квадратов больше. А ещё у меня будут нормальные окна. Мы уже запустили стекольное производство. И пусть это будет не квадрат метр на метр, но и сборник из кусков, как в средневековых соборах, вполне приемлем. На первых порах, конечно.
В общем, Андрей перевёл разговор в деловую плоскость, а дамы дисциплинировано покинули горницу. Вот же неугомонный у меня родственник. Я в принципе собирался торговать через него. Но ему сейчас детали подавай.
* * *
Обряд венчания прошёл достаточно скромно в Борисоглебском соборе. Сейчас, вообще-то, сбор урожая, поэтому даже многие бояре находятся в своих землях, контролируя процесс. Да и лето — весьма удобный момент напасть на оппонента. Угрозы со стороны степи сейчас нет, зато хватает местных князей-отморозков и обычных банд. Понятно, что разбойников нанимают сами Рюриковичи, но от того потерпевшей стороне не легче.
Кроме княжеского семейства, нескольких черниговских бояр и моих побратимов на торжество прибыл неугомонный Олег Курский. Вскоре они породнятся с Андреем, вот курянин приехал повидать дочку, оставленную на воспитание, заодно и погулять.
Само торжество для меня прошло будто во сне. Я ведь вроде Сергей, венчаюсь под именем Юрий, а вообще меня зовут Алтан. Старался не думать о подобных вывертах судьбы и просто ждал окончания весьма длинной церемонии. На улице жара, в храме кондиционеров пока нет, да и народу набилось неожиданно много. В общем, дышать было тяжело. Уж не знаю, как всё это выдерживают дамы, одетые весьма основательно. По крайней мере, накидка с соболиной оторочкой положена княжнам по статусу.
А вот свадебный пир здесь празднуется отдельно. У мужчин свой стол, а у женщин свой. Времена патриархальные, что вполне объяснимо и мною одобряется. Всё-таки даже князья и бояре могут выпить, а тут девушки и женщины. Ведь любое слово может стать причиной убийства или войны.
Я же спокойно попивал взвар и реже лёгкий мёд, выслушивал здравницы и понимал, что счастлив. Наконец, ушла ноющая боль в сердце, появившаяся после убийства Шамал и Андроны. Тоска по своему бывшему миру и Василисе давно прошла. Хотя иногда накатывает, что-то такое и долго не отпускает. Если бы не чрезмерно насыщенная жизнь, то я мог впасть в апатию. А теперь мне точно известно, что страница перевёрнут и начинается новая жизнь. Прошлое же пусть остаётся в памяти.
Хорошо, что русские не додумались до обычаев некоторых народов заносить жениха в спальню, и класть его на невесту. Вроде французы баловались подобными делишками, как и прочие цивилизаторы.
Захожу в спальню и сразу наталкиваюсь на настороженный взгляд. Анна сидела на ложе, закутавшись простыню, и следила за каждым моим движением. Ну не стягивать же с себя штаны и бросаться на неё с криком «банзай»? Сажусь рядом и притягиваю к себе. Чувствую, что она вся напряжена и чуть ли не дрожит. Я такой страшный или бабы ей всякой чуши наплели? Глажу шелковистые волосы и наблюдаю, как жена успокаивается.
— Хочешь, мы не будем делать это сегодня. Завтра…
Успокоение вмиг слетело с девушки, как и простынь. Она подпрыгнула и повернулась ко мне, обжигая зелёными глазищами.
— Ещё чего! Чтобы все эти и далее надсмехались? — понимаю, что в здешнем женском серпентарии не всё так просто.
И тут Анна заметила, что мой взгляд больше направлен на её вздыбленную грудь с коричневыми сосками.
— Ой! — она попыталась укрыться, но была аккуратно мною остановлена.
Притягиваю её к себе и целую в пухлые губы.
* * *
Мы с женой решили долго в Чернигове не задерживаться, и уже через три дня наш немалый отряд выдвинулся на восток. С Переславлем у нас сейчас мир, но подстраховаться не мешает. Всегда может вмешаться фактор неожиданности. Клоубки чего замутят или интриги владимирцев, которым давно пора обратить на меня внимание. Поэтому шли мы в обход южного соседа Чернигова, а у истока Оскола нас должны встретить мои люди.
Благо обошлось. Дорога, несмотря на жару, доставляла удовольствие. Мы много беседовали с Анной, которая ехала на небольшом возке, который специально для неё изготовил Гуслия. До рессор в этом времени ещё не додумались, но перс умудрился изготовить какую-то оригинальную подвеску, которая сильно превосходила местные аналоги. Но как только мы отъехали от города на два перехода, а Гавриил со своей свитой отбыл назад, жена потребовала свою лошадь. К несказанному удивлению славянской части отряда далее Анна ехала верхом, облачившись в штаны и длинный халат, став похожей на симпатичного куманского мальчика. Для половцев женщина, скачущая верхом вполне себе обычное дело, и никто особо не удивился.