С другой стороны, завтра могут вернуться монголы или город поразит чума, направив историю в другом направлении. Главное — аборигены спокойно относятся к возможным трудностям и будущему вообще. На всё воля божья, вернее Аллаха, в их случае.
* * *
После тяжёлого перехода мы достигли Боджнурда, где встали лагерем за городом. Пока народ готовился к новому рывку, я занимался административными вопросами и решил поделиться с дядей дальнейшими планами. А они были простыми — нужно встретиться с рядом вождей кимаков, ибо промедление недопустимо. Агенты монголов давно обосновались среди восточной ветви кипчаков, сбивая с панталыку наиболее жадных и доверчивых глав родов. А вот знать поумнее давно следила за войной на востоке. И для неё не было секретом, что Чингис уничтожал племенную аристократию, покорённых и присоединившихся народов. Даже кара-китаи, добровольно присоединившиеся к его империи, не избежали этой участи.
Тем более, странно наблюдать за наличием поклонников монголов среди половцев. Ведь на Яик и Йембулук[24] бежало немало остатков разгромленных племён с востока. Кстати, этой публикой тоже надо заняться. Никто не отменял правило, что враг моего врага, мой друг. Нам с потомками Чингиса всё равно не разойтись мирно. Так почему не усилить своё будущее государство воинами, которым некуда отступать?
Бурче же подобного понять неспособен, либо просто вредничает, упорствуя в ретроградстве. Почему-то мало кто пытается здраво осмыслить происходящее вокруг. И ладно, когда подобное касается обычных воинов. Но правители, вожди и кошевые? Например, Джелал вместо укрепления своих позиций на западе Персии и Закавказье, развязал сразу несколько войн, поссорившись с потенциальными союзниками. Русские князья и половецкие ханы, потерпев сокрушительное поражение на Калке, немного выдохнули и принялись за прежние междоусобицы. Такое ощущение, что опасность, ползущую с Востока, всерьёз воспринимают только волжские булгары, несколько сбежавших от Чингиса племён и ваш покорный слуга.
Здесь надо бить в колокола, забыть про старые обиды, создавать новые союзы и контратаковать врага, пока он занимается перегруппировкой сил. Только правители ведут себя будто инфантилы или туповатые подростки, распираемые гормонами.
— Переговоры будут с врагами монголов, — отвечаю на пассаж дяди, — Смерть сестры я не забыл и не простил. Но какой смысл сейчас заниматься местью и тратить на это силы, если завтра куманы превратятся в рабов, а всех наших ханов с роднёй просто убьют? Тех, кто участвовал в убийстве девочек, мы казнили. Голову человека, приказавшего похитить Шамал и Андрону, передали наши временные союзники. Главным виновным в её смерти является Чингис и его род. Вот с беглецами мы и будем сражаться до полного уничтожения, нас или врагов.
Дядя хотел снова возразить и начать очередной круг бессмысленного спора, как откинулся полог юрт, а в проёме появилась голова Бузлара.
— Едут! Им осталось не более двух тысяч локтей, — произнёс псевдоконюх и замер в ожидании приказа.
— Пусть женщины начинают накрывать на стол в главном шатре. Горячее думаю понадобится через час, но им виднее. Я выхожу, — поднимаюсь с ковра и разминаю немного затёкшее тело.
Мне сейчас не до Бурче. К нам пожаловал гость, от которого зависит моя дальнейшая судьба. Вернее, он может повлиять на наше общее дело. Проблем отбиться и уйти в степь я не вижу. А вот увезти с собой захваченный хабар и рекрутированных людей, нам могут помешать. Тем самым мои замыслы будут отброшены на пару лет назад. В политике нет такого чувства, как благодарность, зато есть объективная реальность. Если вчера мы были верными союзниками хорезмшаха и помогли ему освободить огромные территории, то никто не мешает ему сегодня нас ограбить или убить. Просто подобное деяние вписывается в существующие политические расклады.
Радует, что меня не вызвали в ставку Джелала, расположившегося в Тебризе. К нам недавно прискакал гонец и объявил, что надо ждать визита брата правителя Хорезма. Хотя мы могли спокойно двигаться ему навстречу. Но здесь не наша земля и надо соблюдать местные законы. Мы просто выдвинули передовой дозор, дабы вовремя узнать о прибытии Гияс-ад-Дина Мангуберди.
Странно, но отряд принца был весьма скромен. Понятно, что не обошлось без сопровождения в лице знатных воинов и их свиты, но общее количество гостей не превышало трёх сотен. При этом большая часть отряда сразу отправилась в город, куда их повели люди наместника. А самые высокопоставленные персонажи посетили наш скромный лагерь. Это я так шучу, с трудом сдерживая улыбку, наблюдая удивление Гияса и его людей. На самом деле стан куманов, какой угодно, но не скромный.
А чего вы хотите? Мои люди за несколько дней выстроили не просто каструм, а целый оборонительный рубеж с ловушками, редутами и прочими валами Трояна. Шучу, но фортификация получилась внушительная. Думаю, она лучше даже оборонительных укреплений Герата, где хорезмийцы намучились бы без одного симпатичного попаданца.
После положенных приветствий Гияс сразу перешёл к делу. Его немного расфуфыренная свита отправилась к двум навесам, где обычно обедают мои люди. А сам принц в сопровождении Язберды и двух явно опытных воинов проследовал в мою юрту. От обеда и прочих церемоний он сразу отказался. Только попросил воды для умывания. И вот мы через десять минут присели за невысоким столиком. Присутствующие мусульмане сделали ритуальный жест омовения, который я, Бурче и Тамызак проигнорировали. Не понимаю подобных ритуалов, как и необходимость креститься на иконы при входе в дом у православных. Жизнь прекрасна без лишних обрядов. Зачем её усложнять? Верить в бога можно и не выставляя процесс на публику.
— Признаюсь честно, что в ставке моего брата очень разное отношение к твоей деятельности, кошевой. Или правильнее называть тебя ханом? — принц дружелюбно улыбнулся, только его глаза остались холодными, — При всех твоих подвигах и помощи, людям не понравилось, что вы ведёте себя будто завоеватели. Твои люди захватили столько продовольствия, что им год можно кормить пять тысяч воинов. Я уж молчу про иные ценности и хороших мастеров, захваченных тобой.
Скажем так, не очень дипломатичное начало. Но Язберди мне незаметно подмигнул, и стало понятно, что в словах Гияса нет угрозы. Хорезмийцы просто должны пометить территорию, дабы показать, кто здесь хозяин.
— Не многовато ли добычи, Алтан?
— В освобождении Хорасана велика заслуга моих воинов. К тому же за каждый дирхем или рулон шёлка мы заплатили собственной кровью, — решаю особо не словоблудить и называть вещи своими именами, — Что касается добычи, то мы соблюдаем изначальные договорённости и передали шаху его долю. И людей никто не заставляет. Все идут за нами добровольно. Только часть христиан хочет при нашей помощи достичь Крыма, и уплыть в свои земли. Остальных никто не держит насильно. Можете послать своих людей и расспросить любого человека.
Подобное поведение в Хорезме не одобряется. Вернее, родовая верхушка туркмен может вести себя достаточно независимо. Но даже таким талантливым людям, как Тимур Малик, всегда напомнят, что они просто грязь под ногами правителя, чьи сапоги надо лобызать, встав на колени. Сейчас стало попроще, но восточные заморочки никто не отменял. Я же плевать хотел на местный церемониал, чем раздражал окружение Джелала. Это мне по секрету рассказывал Гызыл, когда я угостил его вином. Забавно, но местные мусульмане, вернее, верхушка и их образованная часть общества, бухают похлеще моих парней. Степняки, кроме воды и кумыса другие напитки особо не употребляют. Разве что шаман иногда заварит себе грибов или опиума. Что я ему категорически запретил, приказав аккуратно бухать и не вводить людей в искушение.
Кстати, брат хорезмшаха тот ещё грешник. По словам моей разведки, Гияс не чурается запретных напитков и любит танцовщиц, которым уделяет немало времени. Может, потому Джелла ему и доверяет, так как мой сегодняшний гость напрочь лишён политических амбиций, предпочитая весело проводить жизнь.