Наутро все четверо выглядели людьми, выигравшими в лотерею крупные суммы.
В ходе отдыха на берегу бирюзового моря мы с Данкой многое узнали друг о друге. Она жила с родителями в районе белградской Остружницы. Пережила несчастную любовь. Приходя в себя, в совершенстве изучила русский язык. Начала водить группы. Допустила несколько интрижек с иностранцами.
– Так же, как с тобой, – улыбнулась она.
Две быстро пролетевшие недели полностью изменили раскладку. Мы по-настоящему влюбились. На пляже и за столиками кафешек вели длинные разговоры о себе, о родителях, о любви, просто о жизни. Пытались заглянуть в завтрашний день.
Уже сегодня анализируя те наши разговоры и мысли, я проклинаю честную правду моего неизбывного внутреннего голоса. Ее позиция: верю в любовь с первого взгляда, живу с мужчиной, пока люблю, пока ты свободен, не надо избегать кратковременного секса. Он дает опыт и раскрепощает мозг при оценке мужчин.
Мой же внутренний голос монотонно вещал: брак священен, не смотря на наличие чувств. При строительстве семьи важную роль играют родители. И так далее.
Чем меньше времени оставалось до конца поездки, тем сильнее становились наши чувства. Тем яснее нам становилось, что нам не быть вместе – слишком разные наши жизненные позиции.
Будь ты проклят, вместе с твоей правдой. Кто и как навязал мне этот внутренний голос?
« « «
У меня еще несколько лет лежал шоколад с названием «волим тэ» (Люблю тебя), подаренный Даницей при расставании.
Подайте кусочек хлеба
Каждый комсомольский работник Днепропетровской области, уверен, с нетерпением ожидал ежегодного семинара по своему профилю работы в лагере «Родник» на берегу Самары. В течение недели здесь можно было не только повысить квалификацию, но и отдохнуть на природе, поплавать, позагорать, подышать воздухом, напоенным запахом сосен.
Нам с Зиной Бедринец и Колей Шимченко чуть не повезло. Финал «Кожаного мяча», организаторами которого мы были, наложился на первый день работы семинара. А это значило, что на спецавтобус мы уже рассчитывать не могли. Надо было добираться самостоятельно. Автобус из Кривого Рога до Днепропетровска, затем половина автобусного маршрута до Днепродзержинска и, наконец, три километра пешком до лагеря.
Пока с пересадками ехали автобусами, стемнело. Пройдя половину пешего маршрута, уже в полной темноте, мы зашли в какое-то село. Остановились передохнуть около деревянного мостика через ручей, протекавший между мазанками.
И здесь выяснилось, что у Зины с Николаем в портфелях по бутылке водки. Рассчитывали выпить их с друзьями в первый вечер семинара. Но, понятно, ситуация полностью изменилась, да и усталость сказалась – решили выпить именно здесь, на мостике.
Плохо одно: нет закуски. Бросили на пальцах, кому идти к местным жителям попросить что-либо к водке. Конечно, идти выпало мне.
Тяжело вздохнув, я направился к ближайшей мазанке, в которой из распахнутой двери выбивался яркий свет. Постучав для порядка в косяк двери, я переступил порог сельского жилища. Хозяйка хлопотала у печки, а хозяин, оседлав лавку, что-то мастерил из дерева.
Оба невольно обернулись на мой стук и, как я сейчас понимаю, перед ними из темноты возникла фигура городского жителя, одетого с иголочки в новый костюм, на шее шикарный галстук. На ногах чешские туфли. Одним словом – чужак. И вдруг этот чужак просящим тоном произносит:
– Простите, у вас не найдется кусочка хлеба?
Хозяева растерянно замерли: кто перед ними – хулиган, ворюга или порядочный человек?
Поняв, в какой они ситуации, я исправил свою ошибку:
– Вот с друзьями идем в «Родник». Решили передохнуть. Да вот беда – водка есть, а закуси нет. У вас не найдется кусочек хлеба?
Старик с облегчением вздохнул:
–Так бы сразу и сказал. А то впрямь испугал. Мария, – обратился к жене, – дай людям огурчиков, сала, хлеба.
Хозяйка соорудила тормозок:
– На здоровье вам.
Поблагодарив хозяев, я присоединился к своим товарищам. Пересказал случившееся. Долго смеялись, выпивая и закусывая подаренным.
После привала дорога показалась короче, чем ранее. Мы даже успели на ужин. Что бы там ни говорили, а люди у нас добрые, отзывчивые.
Был ли матросов комсомольцем?
Ко дню рождения комсомола в областной молодежной газете «Прапор Юности» уже традиционно отводилась полоса, отражающая героические свершения молодежи, начиная с 1918 года. Я, тогда заведующий отделом учащейся молодежи в этой газете, просиживал в архивах области, выискивая новые неизвестные страницы местного комсомола.
На всякий случай сделал копию комсомольского билета Александра Матросова, призванного в армию из Днепропетровска. Билет был залит кровью во время совершения им подвига. На его развороте виднелась надпись о том, что Матросов погиб, совершив подвиг, закрыв грудью амбразуру.
На следующий день мне в кабинет девушка из секретариата принесла материалы ко дню рождения комсомола, подготовленные ТАСС. Обычно мы их не использовали, поскольку адреса предлагаемых материалов были очень далеки от Днепропетровска. А тут смотрю: комсомольский билет Матросова, его фото и, чувствую, что-то царапает мое восприятие. Что?
Достал фото билета земляка, сканированного в местном музее. Сравнил. О Боже! Не может быть: потеки крови и текст посмертной надписи на двух фото разнились кардинально. Вывод напрашивался сам собой. Или Матросов не был комсомольцем, или кто-то из архивистов совершил преступление, сфабриковав ложный документ.
Со своим открытием я бросился в кабинет главного редактора Володи Кузьминецкого. Рассказываю: так мол и так. Молчание длилось долго. Затем он спросил:
– А это нам надо? Зачем нам скандальная история? Разберутся и без нас.
Он порвал обе фотографии и обрывки бросил в урну.
– Прошу, не рассказывай об этом никому.
Я держал слово до сих пор – сорок четыре года. И вот не выдержал – рассказываю. А все потому, что ни один журналист, ни один архивист за это время не подняли данную тему. Так и хочется сказать: «Так ли уж важно – был ли Матросов комсомольцем?»
«Урановый» тормозок
Будучи в командировке в Желтых Водах, я быстро справился с запланированным. Оставался свободный день. Сопровождавшая меня инструктор горкома комсомола Лена предложила, чтобы занять свободное время, опуститься в урановую шахту. Я с удовольствием согласился. Ранним утром подъехали к шахте. Переоделись в брезентовые робы. Надели каски. Вместе с шахтерами зашли в клеть, которая быстро опустила нас на рабочий горизонт. Ничего экстраординарного я там не встретил. Правда, кроме того, что урановая руда, в отличие от других полезных ископаемых, залегает не по горизонтали, а по вертикали. Поэтому добыча ее происходит одновременно не на одном, а на нескольких горизонтах.
Поднявшись в конце смены наверх, помылись в душе. Переоделись в свою одежду и пошли на выход. В одной из комнат каждому шахтеру вручали солидный по размеру тормозок. Такой же предложили и мне. Я отказался, объяснив, что не работаю здесь, мол, мне не положено. Женщина, выдававшая тормозки, не стала даже слушать меня. С Леной мы вышли из помещения шахты с тормозками.
Угадайте, как мы с ними поступили? Правильно. Пригласив друзей из горкома, купили две бутылки «Столичной» и устроили в моем гостиничном номере небольшое застолье. Что характерно, двух «урановых» тормозков мы так до конца и не осилили. На столе после нас остались ломти буженины, сыра, колбасы, свежего хлеба.
« « «
Интересно, сохранились ли сегодня на шахтах Желтых Вод бывшие советские правила и порядки? «Урановые» тормозки? Солидные зарплаты? Вряд ли. Украине сегодня не до своих шахтеров.
Вина, которые я дегустировал
Тридцать лет назад я попал в больницу с язвой желудка. Залечив язву, и покидая больничную палату, я получил профессиональный совет лечащего врача: