Литмир - Электронная Библиотека

Сердце Чандру будто замерло в груди. Он, затаив дыхание, смотрел на Пару. Она мельком взглянула на его тележку, потом — на соседнюю и, повернувшись к Чандру спиной, направилась к новому продавцу. Девушки последовали за ней.

«И ты! И ты, Пару!» — Лицо Чандру покраснело от злости и стыда. Кровь в нем закипела от обиды. Стало трудно дышать. Жаркий ком застрял в горле. Он был немой, но, казалось, он вот-вот заговорит, сломает эту преграду между ним и окружающим миром и закричит: «И ты! И ты, Пару!»

Но этого не случилось. Его горло было словно переполнено кровью. Его уши улавливали звуки приближающейся бури, а тело бил озноб. С опущенной головой он принялся за работу. Но в душе его все еще не смолкал перезвон маленьких колокольчиков. Пару и девушки, накупив закусок у нового продавца, удалялись на прогулку, они наперебой расхваливали его товар, и громче всех звучал голос Пару:

— Ах, что за прелесть! Блеск! В жизни не ела ничего подобного! Прежний-то продавец, этот замухрышка (она кивнула в сторону Чандру), разве может приготовить что-нибудь путное? Куда ему!

— Ну, еще бы! — подхватили ее подружки. — Да к тому же кладет закуски на эти противные листья, неуч!

— А поглядите-ка на его руки! Господи, до чего ж грязные! — это опять говорила Пару. — Наверно, неделю не мыты.

— И салфеток-то у него нет! Когда, бывало, попросишь вытереть руки, он сует свое рваное грязное полотенце!

— Фу! — на тонких губах Пару появилась гримаса отвращения. — Да я не только не посмотрю на его тележку, но и не плюну в ее сторону!..

Больше Чандру уж ничего не слышал. Красная пелена скрыла от него окружающий мир. Он издал дикий вопль — так обычно кричат немые, бросил свою тележку и, сжав кулаки, кинулся на угол. Поднялся переполох. Девушки с криками разбежались.

Чандру, как зверь, набросился на своего противника. Он жестоко избил его, надавал затрещин его помощнику, разнес вдребезги стекла в тележке, потом опрокинул ее на землю вместе со всем содержимым и только тогда пришел в себя. Он стоял в центре маленькой площади, красный, тяжело дыша. Явилась полиция, его арестовали. На суде он признал себя виновным. Суд приговорил его к двум месяцам тюрьмы и к денежному штрафу в пятьсот рупий, а в случае неуплаты штрафа — к четырем месяцам исправительных работ.

Сиддху штрафа не уплатил. А на чью помощь еще можно было рассчитывать?

Чандру отсидел полных шесть месяцев.

Он вернулся в дом Сиддху — ведь иного дома у него не было. Сиддху долго выговаривал ему, бранил за глупость, а он молчал, опустив голову. Даже если бы он не был немой, кому бы мог он все объяснить? Не в том заключалась его вина, что он избил нового продавца, нет, он виноват в том, что прислушивался к звону серебряных колокольчиков!..

Отругал как следует Сиддху своего воспитанника, отвел душу, а потом снова стал приобщать Чандру к прежней работе. В конце концов, Чандру — парень честный, добросовестный. Отсидел срок, вышел на волю — авось ума-то поприбавилось, теперь знает, почем фунт лиха, понял, что с законом шутки плохи.

Долго Сиддху внушал Чандру, как надо вести себя, втолковывал ему житейскую мудрость и черед несколько дней вновь установил его тележку на том же самом месте.

Надо заметить, что, пока Чандру отсутствовал, Сиддху переоборудовал тележку — он перекрасил ее, застеклил, снабдил дешевыми фарфоровыми тарелками. Купил даже ложки.

И вот, после шестимесячного перерыва, Чандру везет свою тележку на перекресток. Он пересекает одну улицу за другой, минует банк, наконец останавливается напротив телефонной станции. Но что это? На том самом месте, где он располагался прежде, торгует новый продавец. С ним тот же помощник-мальчишка. Вот продавец поворачивается и встречается взглядом с Чандру. Чандру отводит глаза. Он едет мимо, ставит тележку с другой стороны здания телефонной станции и начинает ждать покупателей. Бьет четыре. Пять… шесть… Никто к нему не подходит. Правда, появились двое — новички, Чандру их прежде не видел, — взяли дешевой закуски, поели и отошли. Совсем приуныв, Чандру, чтоб отвлечься, пытался найти себе занятие — то протирал полотенцем стекла, то помешивал деревянной ложкой приправу в кувшине, подправлял огонь в жаровне, переворачивал тушеную картошку.

И вдруг ушей его коснулся серебряный перезвон. Сердце в груди бешено заколотилось. Он хотел поднять голову и не смог. Перезвон меж тем становился все явственней…

Собрав все силы, Чандру поднял внезапно отяжелевшую голову и увидел Пару. Больше он не сводил с нее глаз. Ложка выпала из его рук, а полотенце соскользнуло с плеча и упало в ведро с водой, стоявшее рядом. В эту минуту какой-то покупатель подошел к нему со словами:

— Дай-ка два пирожка!

Но он ничего не слышал. Чувства, переполнявшие его, сосредоточились теперь в его взгляде. У него были только глаза, одни глаза…

Его тележка… В нескольких шагах от нее — другая… И он смотрел… смотрел, куда пойдет Пару.

Девушки, переговариваясь вполголоса, будто о чем-то споря, и искоса поглядывая на Чандру, приближались. Вдруг спор этот оборвался. Девушки перешли улицу и окружили нового продавца.

Но Чандру, казалось, их не видел, он даже не повернул головы в их сторону. Взгляд его по-прежнему был устремлен туда… туда, где начинался переулок, туда, где он сегодня, после своего шестимесячного отсутствия, вновь увидел Пару… И он смотрел, ни на кого не обращая внимания, словно окаменев, смотрел в пустоту. Внезапно Пару отделилась от своих подруг и подошла к нему. Она молча остановилась перед ним с виновато опущенной головой.

И в этот миг немой разрыдался. То были не слезы, а слова, слова благодарности, слова жалобы… Обильные, горячие, сладкие слезы… словно быстрые, захлебывающиеся фразы… И Пару жадно слушала их. Сегодня она стала немой, а Чандру заговорил. И впрямь, как было ей, Пару, объяснить этому сумасшедшему, что она шесть месяцев ждала этих слов — не могла дождаться!

ОТСТАВКА САТАНЫ

Перевод А. Сухочева

Однажды Сатана предстал перед богом и, низко склонив голову, сказал:

— Прими, всемогущий господь, прошение о моей отставке.

— А что случилось? — осведомился всевышний.

— Утомила меня моя работа, — усталым голосом молвил Сатана. — Каждый день жарить людей на адском огне, варить их в котлах, наполненных кровью и серой, кнутом сдирать с них шкуру, каждую минуту подбивать на грехи тяжкие — ох, нелегка задача. Ты ведь знаешь, я делаю это со дня сотворения мира и вот теперь совсем выбился из сил. Согласись, великий боже, самую трудную работу ты поручил мне. Твои ангелы изо дня в день наслаждаются прохладой рая, в сладостном восторге славят тебя и наставляют людей на путь добра и справедливости. Как прекрасно, необходимо и привлекательно их дело! О боже, мой повелитель, мой наставник, величайший из великих, самодержец мира, я не могу больше искушать людей. Прими же мою отставку и освободи меня от вечного кромешного ада! — Сатана встал на колени, припал к стопам бога и зарыдал.

Жалость смягчила сердце всевышнего, и он обратился к ангелам и святым:

— А вы что думаете об этом?

Слова Сатаны разжалобили ангелов, но ни у одного из них не хватило мужества выйти вперед и открыто сказать об этом. Наконец, заикаясь от страха, архангел Гавриил вымолвил:

— О милосердный и справедливый, Сатана уж сполна получил за свою дерзость, и мне воистину жаль его.

— Ну а ты возьмешься за его дело? — спросил бог.

— Я же твой вестник, боже, — скрестив на груди руки, смиренно ответил Гавриил.

— А я забочусь о пропитании всех в мире сущих, — заявил архангел Мисаил.

— А я обязан возвестить о наступлении Судного дня, — поспешно вставил свое слово архангел Исрафил.

— А я уношу души умерших, — добавил ангел смерти Азраил.

— С сего дня мы назначаем ведать делами ада того, кто уносит души умерших, — распорядился всевышний, — и освобождаем Сатану. Верните ему его крылья.

88
{"b":"890541","o":1}