— Не понял, — сказал Игорь. — А чем я для Мясникова лучше, чем Толик и мать? Если их убрать от руководства фирмой, то их место займу я.

Гриша тихо засмеялся.

— Лучше. Не забывай о своих отношениях с Анжеликой. Если вы поженитесь, то…

— Понятно, — перебил Игорь. — Только насчет свадьбы я еще не решил. Анжелика мне нравится, она красивая девушка. Но я не люблю её так, чтобы не мог жить без нее.

— Любовь? — с сомнением проговорил Гриша. — Любовь — это пережиток советского прошлого. Сейчас многие женятся по деловым соображениям.

— Мне нет необходимости жениться по выгоде, — недовольно возразил Игорь. — У меня есть деньги.

— Ты ошибаешься, — в свою очередь, парировал Гриша. — У тебя нет денег — они у твоей матери, а она назначила ими руководить недавнего шоферюгу. Так что тебе выгодно жениться на Анжелике, так как при этом на твоей стороне будет Мясников. А Мясников сейчас — это как тяжелая артиллерия.

— А почему эта тяжелая артиллерия сейчас мешает мне? — спросил Игорь. — Ведь Мясникову выгодно, чтобы я узнал, кто убил моего отца.

— Вот этого как раз я и не могу понять, — сказал Гриша, а после пары минут размышлений, добавил: — Если он сам в этом деле не замешан, то ему нечего бояться.

— Нечего, — подтвердил Игорь и задал новый вопрос: — А откуда вообще люди Мясникова узнали, что я намереваюсь встретиться с этим человеком?

Гриша опять развел руками.

— И этого не знаю. Знаю только одно, вокруг нас идет какая-то игра, и мы в ней пока только пешки. И за нами идет слежка.

— Я не пешка, — обиженно возразил Игорь. — И не позволю играть мной.

— Может, и не пешка, а король. Но вот это еще хуже, — сказал Гриша. — Смысл шахматной игры как раз и заключается в том, чтобы загнать короля в безвыходное положение.

Игорь встал, правую руку положил на сердце, а левую протянул вперед и продекламировал:

«Зачем? Чего бояться?

Мне жизнь моя дешевле, чем булавка;

А что он сделает моей душе,

Когда она бессмертна, как и он?

Меня он снова манит; я иду».

В заключение он мрачно добавил:

— Да… Ситуация. Но я ничего не боюсь.

Гриша бросил на него подозрительный взгляд.

— Ты не болен?

— Гамлет, — сказал Игорь, заметив его взгляд, и показал на книгу взглядом.

Гриша осуждающе покачал головой:

— Читай, Читай. Так тебя скоро и в самом деле будут принимать за психа… Категорически заявляю — тебе нельзя идти на встречу! Если тебя выследят, то могут убить. Не мясниковские, так другие…

— Он сказал, что будет говорить только лично со мной, — напомнил Игорь.

— Мало ли что он сказал тогда, — проговорил Гриша. — После нападения на машину всё изменилось. За нами точно следят. Так что тебе нельзя идти.

— Ты что ли пойдешь? — скептически спросил Игорь.

— И мне нельзя, — сказал Гриша. — Надо к этому привлечь постороннего человека… Посторонний человек будет объективен… Но опытного.

— Частного детектива? — спросил Игорь.

— Частного детектива тоже нельзя. — Они в нашем городе наперечет, и их знают, — возразил Гриша и начал рассуждать. — Тут нужен человек опытный в таких делах, но неизвестный. Наверно, кого-нибудь из бывших — из тех, кто служил раньше в спецслужбах.

Игорь пожал плечами.

— Ну, так найди такого человека. А деньги мы ему заплатим.

Когда Гриша ушел, Игорь подумал, что ему завтра надо обязательно встретиться с Анжеликой и выяснить ее мнение по поводу всего происходящего.

Глава 24

Два дня к ней действительно никто не приходил, и Надя все больше спала. А когда просыпалась, то даже с соседками по палате не общалась.

Ей не хотелось ни с кем говорить. Отчаявшись во всем, она думала: пусть будет, что будет.

На третий день к вечеру в палате снова появился Воронков. Он принес с собой большую сочную грушу.

— Из своего сада, — пояснил он.

Надя подумала, что Воронков какой-то странный следователь и допросы какие то странные ведет.

— Я тебя сегодня мучить не буду, — предупредил Воронков. — Задам только один вопрос. Скажи мне, пожалуйста, у тебя кроме тех, Жориных, в городе, еще знакомые есть?

Надя удивилась вопросу, но ответила:

— Нет, да и Жориных я не знаю. Тетю Марину видела еще, когда была жива мама. Она была маминой подругой. Вот и все. Ну, вообще-то, здесь, где-то, есть наши деревенские, но я о них не знаю.

Тогда Воронков протянул Наде какую-то бумажку и спросил:

— А это откуда у тебя? Мы нашли ее у тебя в кармане ветровки.

Надя взяла из его руки бумажку, это оказалась визитка, и прочитала: «Лапин Леонид Сергеевич».

Надя тут же сообразила, откуда взялась визитка Лапина в ее кармане.

— Это, Люська, моя подруга, как всегда заботу проявила, дала записку, — сказала Надя, — а я тогда и не поняла, почему она сказала: «на всякий случай, когда уедешь в город».

— Так что, ты знаешь этого человека или нет? — потребовал уточнения Воронков.

Надя задумалась, потом ответила:

— Знаю, Александр Иванович, это, пожалуй, будет громко сказано. Он из соседней деревни. Года два назад, он частенько заезжал к нам на посиделки, как в городе сказали бы, на «тусовку». Кто-то называет его, там у нас бандитом, кто предпринимателем, а я просто не интересовалась этим.

Надя бросила на Воронкова заинтересованный взгляд:

— А почему Вы спрашиваете о нем?

— Просто любопытно стало, — уклончиво проговорил Воронков, — откуда у простой деревенской девочки визитка одного из самых известных людей в городе?

Надя намека Воронкова не поняла, и поинтересовалась:

— Как так? А мы точно об одном и том же человеке говорим?

Тот, видя неподдельное удивление Нади, сказал:

— Я думаю, что так оно и есть. Да, он молодой, но, как я уже сказал, богатый и известный человек в городе.

Надя неожиданно вспомнила, что в милиции находятся ее вещи, а значит и её дневник, а в дневнике находится записка и открытка от Лапина, который присылал ей, предлагая ей выйти за него замуж.

Надя подумала, что Воронков должен был прочитать дневник и записку, и ее осенило: «Но в таком случае, значит, он лукавит!»

На лице Нади промелькнула тень недоумения. «Но зачем он мне голову морочит?»

Что подумала, то и спросила, правда, слишком резко:

— Александр Иванович, зачем вы мне голову морочите? Ведь вы прочитали мой дневник и знаете о моих отношениях с Лапиным. Только я его не видела уже больше двух лет. Да об этом есть запись в дневнике. А еще на Восьмое марта он мне прислал в подарок французские духи, — об этом вы тоже читали. Таким образом, о Лапине, как вы уже убедились, я ничего не знаю. А он обо мне, благодаря, моей подруги Люське, думаю, знает все — до моего бегства, конечно. И о этом свидетельствует происхождение этой визитки. Да, я думаю, вы из дневника теперь подробно знаете о моей жизни. Пусть, может, там описано, по-детски наивно, но подробно.

Воронков неожиданно закончил тему:

— Извини, работа.

Он развел руками:

— Сама должна понимать: такие люди — наши клиенты, а потому всякое упоминание о них заслуживает особого внимания.

Посмотрев на часы, Воронков заторопился:

— О! Засиделся я у тебя. Поздно уже, а я еще к матери хотел заехать.

Воронков встал и направился к двери. Но, сделав пару шагов, остановился, и обернулся:

— Да, Надя… Я вот, что хотел тебя спросить, — через два дня врач собирается тебя выписать, так ты решила куда пойдешь и что будешь делать?

Надя, даже не задумываясь, дерзко выпалила:

— Как куда? В тюрьму сидеть.

Воронков вернулся и снова присел на стул:

— Вот, сумасшедшая, чего выдумала! И думать забудь, — начиталась детективчиков и говоришь глупости.