Через некоторое время подошли двое крепких парней в камуфляжной одежде, один из них наклонился, и, чертыхаясь на понятном русском языке, перерезал путы на ее ногах. Потом спросил ее:

— Сможешь, сама дойти до машины.

Надя с трудом выдавила из себя:

— Попробую.

Опираясь на скамейку, она встала, но тут же от слабости рухнула опять на скамью. Теряя сознание, она слышала вой сирены…

Кто-то ругался:

— Ну, наконец-то! Ни хрена их не дождешься, — так девчонка и загнуться может.

В каком-то тумане Надя видела, что над ней кто-то наклонился. Это был молодой красивый человек, у него были синие глаза, и длинные белые волосы, которые падали на широкие плечи. На его щеке виднелась кровь. Он смахнул капли крови ладонью, легко поднял ее на руки и куда-то понес ее.

Он был сильный и добрый.

Все происходило, как в сказке о прекрасном принце, и Надя подумав, что это ей только чудится, доверчиво прижалась к нему, и провалилась в темную бездну.

Очнулась она в кровати. У нее болело все тело. Надя долго лежала, боясь открыть глаза. Почувствовав, что кто-то подошел, Надя набралась храбрости и открыла глаза.

Рядом с кроватью стояла девушка в белом халате. Надя хотела спросить, где она находится, но услышала стон.

Девушка наклонилась к ней, и, как будто догадалась, о чем Надя хотела ее спросить, ласково сказала:

— Успокойся, — все позади. Ты в больнице, и у тебя все хорошо. Просто сильно ушиблась и небольшое сотрясение.

Потом, заметив на лице Нади гримасу боли, участливо спросила, — что сильно болит? — и пообещала, — ничего сейчас сделаем укольчик, и все пройдет, и ты будешь спать до утра, как младенец.

Надя обеспокоено повела глазами, пытаясь увидеть свою сумку. В сумке были все ее документы, и если они потерялись, то будет очень скверно.

Сумку Надя не увидела, и она попыталась спросить, где находится ее сумка. Но после укола в руку, ее веки стали такими тяжелыми, что глаза сами закрылись, и она уснула.

Утром на обходе, врач, почти слово в слово повторил слова медсестры, только пошутил:

— Ничего девочка, все до свадьбы заживет.

После обхода в палату вошел мужчина в белом халате, накинутом на плечи. На вид ему было пятьдесят пять лет. Он был среднего роста, немного полноватый. Короткие волосы, скорее седые, чем русые.

Мужчина огляделся, потом шагнул к кровати Нади и спросил:

— Ты — Надежда Ивановна Егорова?

Надя кивнула головой.

— Надя.

Взяв около двери стул, мужчина устроился около кровати Нади, и представился:

— Я следователь, Воронков Александр Иванович.

Он улыбнулся.

— Так что мы с тобой в части отчества тезки получаемся.

Надя послушно кивнула головой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Воронков и пояснил: — Врач мне сказал, что ты легко отделалась и скоро поправишься. Правда, говорит, что синяки долго не сойдут. Ну, это ничего, могло быть и хуже.

Надя опять кивнула головой, и спросила каким-то чужим голосом:

— Скажите, пожалуйста, как там появилась милиция? За кого мне молиться, за свое спасение?

Александр Иванович пошутил:

— Интересное начало, — я еще не успел ни одного вопроса задать, а она уже засыпала меня ими. А я то думал, что она еще в шоке.

— Моя жизнь, Александр Иванович, вообще сплошной шок, а может, недоразумение, — проговорила Надя и сглотнула подкатившие к горлу слезы.

— Ну, ладно, девушка, успокойся, как-нибудь потом расскажешь о своей жизни, — проговорил Воронков. Он поставил на табуретку диктофон и предложил. — А пока, давай по существу дела, — расскажи, как ты там оказалась, и что произошло? Постарайся вспомнить, каждую мелочь, здесь все важно.

Воронков говорил слишком ласково для следователя, однако у Нади, которая раньше никогда не сталкивалась с работниками правоохранительных органов, эта ласковость внушила полное доверие, и хотя и неприятно ей было вспоминать о произошедшем, однако она постаралась, как можно подробней описать весь вчерашний день, с момента приезда в город.

Воронков слушал ее внимательно, не перебивая. Когда Надя кончила говорить, он выключил диктофон, немного помолчал, потом сказал:

— Ладно, Надя, на сегодня хватит, отдыхай.

Убирая диктофон, он посоветовал:

— И еще девушка, постарайся, пока ни с кем о происшедшем не делится, а то что-то родственнички этих бандитов чересчур активно суетятся с раннего утра.

— А можно спросить? — робко поинтересовалась Надя.

— Ну, попробуй, — сказал Воронков.

— Мне показалось, что вчера меня спас молодой человек.

— И, разумеется, он красивый, и платиновый блондин, и волосы у него до плеч? — насмешливо проговорил Воронков.

Надя смущенно покраснела.

— А откуда вы это знаете?

— Несложно догадаться — все девушки мечтают о красивых принцах с платиновыми волосами. Правда, я еще не видел ни одной, которая бы вышла замуж за принца, наверно, их слишком мало.

Надя опустила голову.

— Так я и знала, что мне померещилось.

— А ты не теряй надежды — говорят, что жизнь более невероятна, чем пишут в сказках, — приободрил её Воронков.

Надя тяжело вздохнула и промолвила:

— Если бы…

Воронков поднялся:

— Ну я пошел. Ладно, выздоравливай, а я потом еще зайду.

— До свидания, Александр Иванович, большое спасибо, — прошептала Надя. — Я буду ждать.

Когда он ушел, Надя вспомнила, что не спросила о своей сумке.

«Ладно, потом спрошу, — подумала Надя, — ведь откуда-то он узнал, как меня зовут, значит, документы у него, а это самое главное».

Вскоре Надя, уставшая от этого разговора, уснула.

Проснулась она ближе к обеду, и почувствовала, что ей было уже легче, и тело не так болело.

Видя, что Надя не спит, к ней подошла, и села на край кровати, девушка лет двадцати и кокетливо сказала:

— Давай знакомиться? Хотя я уже знаю, тебя Надей зовут. Ну, а я Рита.

Наклонившись к Наде, она таинственно прошептала на ухо:

— Тут тебя какая-то женщина спрашивала, явно не русская. Она говорила, что ты вроде бы пыталась обворовать ее сына.

Надя удивилась, но помня слова следователя, промолчала.

Вскоре принесли обед, но Наде есть не хотелось, к тому же ей было больно глотать. Поэтому она немного поела супа, и снова легла.

Перед ее глазами удивительно ясно, стояло лицо молодого человека, похожего на принца, который спас.

И так как это оказалось всего лишь сном, она была ужасно разочарована, и ей не хотелось ни с кем разговаривать, и она лежала с закрытыми глазами, и она хотела уснуть и попасть в тот мир, в котором жил ее прекрасный принц, и на ее ресницах блестели прозрачные, точно хрустальные капли, слезинки.

Потом она, стала думать, что будет делать, когда выйдет из больницы, и ей в голову пришла мысль о том, что скорее всего ее деньги пропали. Эта мысль ее испугала.

Наде не жалко было денег, потому что она теми деньгами, что были у нее, она почти не воспользовалась, но она не знала, что делать в этом случае.

«Неужели возвращаться домой? Лучше умереть!» — категорически сказала Надя. В конце концов, она пришла к решению, что когда придет следователь, то спросит его, что из ее вещей сохранилось.

Неожиданно Надя вспомнила о женщине, о которой сказала новая знакомая, и которая обвинила ее в краже денег, и ей пришла в голову мысль, что может ей ничего из ее вещей и не понадобится, потому что ее посадят в тюрьму.

Надя недоверчиво думала, что сейчас у кого есть деньги, тот и прав; а уж у этих-то кавказцев есть деньги; и значит ей прямая дорога в тюрьму.

У нее из глаза покатили слезы.

«Вот и убежала из дома от уголовника. Правду говорят — от судьбы не уйдешь».

Воронков пришел на следующий день к вечеру.

Надя читала журнал, позаимствованный у соседки. Видя, что Надя сидит на кровати, Воронков, желая поговорить наедине с ней, предложил прогуляться по больничному скверу. Наде надоело лежание в постели, поэтому она с радостью согласилась.