Михайлов был уверен, что такое же произойдет и сейчас. Поэтому, дождавшись, когда шум немного стихнет, он поднял руку и объявил:

— Итак, плохая новость. По известной вам причине, я принял решение закрыть фирму. Поэтому вы все будете уволены.

Дальше все пошло по обычному сценарию, — народ ввергся в печаль. Началось обсуждение вести, — разумеется, эта новость никому не нравится, — работу сейчас найти очень тяжело. Но вскоре кто-то вспоминает, что существует и вторая, хорошая часть объявления. Все требуют ее объявления.

«Что ж, получайте!» — подумал Михайлов после небольшой паузы и сказал:

— Денег на счету предприятия нет, но у меня есть небольшой резервный запас, поэтому я рассчитаюсь с вами по зарплате, как положено. Сполна.

Это несколько смягчило горечь первой части объявления.

«Хэппи-энд!» — подумал Михайлов и отдал главному бухгалтеру деньги для выдачи сотрудникам, а сам во избежание лишних разбирательств заперся в кабинете.

Он чувствовал себя, как капитан на «Титанике», который скоро и неумолимо идет ко дну. Он молча наблюдал за происходящим, но уже ничего сделать не мог.

Впрочем, мог! Известить своих друзей о гибели и отдать последние почести.

Пока за дверями шумели, получавшие последний расчет работники, Михайлов принялся неторопливо обзванивать по телефону друзей.

Говорил с ними по отработанному, на первых звонках, плану, — сначала обсуждал здоровье и погоду, а затем сообщал, что закрывает фирму, и потому звонить ему на рабочий телефон не стоит.

Все принимали информацию к сведению, и ни один не поинтересовался, что же случилось у Михайлова. И, разумеется, ни один даже не заикнулся о помощи.

Друзья познаются в беде. Короче, в основной массе это как раз тот самый хлам, что тянет нашу жизненную ладью ко дну.

Вскоре Михайлову надоело звонить глухим, и он оставил телефон в покое, и стал смотреть в окно на проезжавшие мимо машины.

От этого увлекательного занятия его отвлек осторожный стук в дверь. Михайлов подождал немного, стук повторился, и тогда он, тяжело вздохнув, открыл дверь.

Это была главный бухгалтер. Заглядывая зачем-то за плечо Михайлова, она доложила, что расчет с увольняемыми сотрудниками закончен, и поинтересовалась:

— А как мы будем закрывать фирму?

Не дожидаясь ответа, она начала было рассказывать о том, какое это хлопотное и долгое дело, очевидно, она рассчитывала получить за закрытие фирмы дополнительное вознаграждение, но Михайлов был не в настроении выслушивать ее глупые рассуждения.

— Вера Григорьевна, — бесцеремонно прервал её он, — если бы не ваша глупость и вы не выдали Матвейчуку документы на получение машин, то все было бы хорошо. Сидели бы в теплом кабинете и получали хорошую зарплату. А теперь…

Михайлов окинул главного бухгалтера оценивающим взглядом. Годы не украсили ее, желтое лицо украшали многочисленные морщины.

Михайлов подумал, что на вид она выглядит на все шестьдесят лет.

— Какой у вас возраст? — ехидно поинтересовался Михайлов.

— Пятьдесят один, — сказала она, удивляясь вопросу.

— Отлично! — мстительно сказал Михайлов, главный бухгалтер в его глазах был главным виновником случившихся бед. — Вы всё пели, теперь пойдите — попляшите! То есть поищите работу. Лично я не уверен, что вы сможете найти новую работу.

Замечание попало в цель: лицо Веры Григорьевны исказил испуг. И Михайлов с удивлением понял, что она только сейчас сообразила, что потеряла работу.

Тем не менее, она заикнулась:

— А как же вы без меня будете закрывать фирму?

«Она всё на что-то надеется», — подумал Михайлов.

— Закроем, — туманно сказал он и приказал: — Идите домой и ищите новую работу. Если понадобитесь, я вам позвоню.

Когда «главбушка» ушла, Михайлов всё же решил сделать еще один звонок.

Номер был давнего друга. Когда-то они вместе воевали в горах Кавказа. Но когда они уволились из армии, связь между ними как-то затухла.

Михайлов закрутился в бизнесе. У Гены были какие-то свои дела. Так что звонили друг другу они очень редко. Помочь Михайлову его друг, естественно, ничем не мог, но ему почему-то захотелось услышать его голос. Ведь должно же быть в самые черные дни человека хоть что-либо хорошее?

Михайлов загадал, что если Гена не возьмет трубку или номер окажется занятым, то он больше звонить не будет.

Михайлов набрал номер и к моему изумлению, сразу же услышал знакомый мягкий голос с режущей ухо глухой невнятной «г».

— Привет, Гена! — устало сказал Михайлов.

Гена обрадованно ответил:

— О кого я слышу! Серега, столько лет, столько зим!

— Да уж, — сказал Михайлов. — Сто лет не созванивались, как будто живем на разных планетах.

— Извини, жизнь такая. Ну, бог с этим, лучше расскажи как у тебя дела?

— Плохие дела! — Пожаловался Михайлов, и неожиданно, хотя и не намеревался делать это, рассказал о том, что произошло с ним.

Гена, выслушав его рассказ, заключил:

— Однако крепко ты промахнулся. Ну, так ты особо не переживай — всех «кидают». Тут известная проблема: с умным связываться нельзя, он тебя кинет, а с глупым связываться еще хуже. Тебе еще повезло, что ты не влез в долги.

— Повезло… — мрачно согласился Михайлов.

Гена спросил:

— Слышь, Серега, а ты мог бы отправить с вашего нефтеперерабатывающего завода эшелон мазута?

Михайлов горько хохотнул.

— Мог бы, но кто же мне его отпустит без денег?

— Ладно, — сказал Гена. — Тебя теперь по какому телефону искать?

Михайлов продиктовал номер мобильника.

— Ладно, держись, — сказал Гена и отключился.

А Михайлов подумал, как хорошо было бы уметь отключаться, как мобильный телефон. Переждал плохие времена, как медведь в спячке, и едва наступили теплые деньки, проснулся и радуйся жизни!

Часть 3

Глава 18

К половине одиннадцатого Мясников закончил текущие дела, и приказал секретарше никого к нему в кабинет не пускать, и ни с кем не соединять. Он хотел обдумать предстоящий разговор с Ольгой на собрании учредителей.

О чем будет идти разговор на собрании, Мясников представлял довольно определенно. Ольга уже дала понять ему, чтобы он не претендовал на должность генерального директора. Таким образом, оставались две реальные кандидатуры: она сама и Игорь.

Вариант с Игорем Мясников уже просчитывал, и он его не пугал. Он подумал, что если все так и случится, то он сразу же встретится с дочкой и попросит ее окончательно решить личные дела с Игорем в течение ближайших дней.

Ну, а если он откажется жениться на ней, то…

Михаил Юрьевич тяжело вздохнул, — «стареть стал, ведь еще лет пять назад отдать приказ убрать конкурента, ему было легче, чем сигарету выкурить, а сейчас думать стал, сомневаться. Гуманизм в бизнесе — прямой путь в собственную могилу».

Впрочем… Мясников, попытался направить мысли в другое русло. Если варианты с Игорем им уже тщательно обдуманы, и что делать с ним ясно, то он совсем не просчитывал другой ход событий, — если Ольга все-таки решится и назначит себя генеральным директором.

Он помрачнел: «Все бабы дуры, потому что их поведение не поддается объяснению нормальной человеческой логики. А Ольга баба вздорная, и ее поведение не поддается и объяснению ненормальной логики. И так как она будет часто поступать под воздействием эмоций, то это сулит массу неприятностей».

Михаил Юрьевич прикинул еще несколько вариантов своей реакции и пришел к неутешительному выводу: если Ольга назначит себя генеральным директором, то ее надо будет срочно убрать.

«Что же, убрать, так убрать!» — решил Мясников, и удивился, насколько легко ему далось принятие решения убрать Ольгу.

Придя в процессе размышлений к выводу, что для всех возможных вариантов развития событий у него есть простое решение, Мясников повеселел, и в приподнятом настроении отправился в кабинет Коробанова — «бывший», поправил он себя.