У этой дочери оказался командный голос, которым он любила покричать – на всю улицу, и сын, который оказался с таким же характером, как у матери.
Проблемы с этим семейством начались еще при жизни моего отца. У наших домов соприкасались крыши – старый хозяин этого дома построил свою крышу прямо по красной черте, которая разделяла наши приусадебные участки. Мой отец при строительстве отступил полметра от этой черты, но когда стал менять листы железа на крыше, ему ничего не оставалось, как сомкнуть крыши. Когда зимой надо было скидывать снег с крыши, этот парень безо всякого стеснения начал ходить по нашей крыше. Отцу это не нравилось, и однажды он залез и стал прогонять его, и по- моему, этому парню досталось лопатой. Добрые отношения стали портиться и когда отец умер, все эти проблемы достались мне – по наследству. Я его не гонял с крыши потому, что не видел его там.
Но когда соседи начали готовить дом к продаже, они стали менять свою крышу. И вот, в начале лета, когда я работал в огороде, услышал, что рабочие, которых наняла соседка, разгуливают по крыше нашего дома. Я поставил лестницу и залез, посмотреть, что там происходит. Оказалось, что рабочим надо было заменить железо на самом краю крыши, и они ходили по моей крыше. Я стал ругаться, чтобы они прекратили, и на этот шум выглянула соседка.
Рабочие прекратили ходить, но им надо было вертолёт, чтобы закончить свою работу. Вертолёта у них не оказалось, и они стали ходить по моей крыше. Я устал от их ходьбы, затащил на крышу стул и уселся на нем, чтобы пресекать следующие их попытки походить по моей крыше. Им было неудобно работать без вертолета, но я не давал им ходить по своей крыше, и пару раз предупредил их, что принесу ствол и буду стрелять по нарушителям своей собственности.
Им некуда было деваться, и они вызвали соседку. Она просила меня полдня, чтобы я разрешил им ходить по моей крыше, но я был против. Так и закончился этот день. Следующий день начался с уговоров и после обеда я сдался, разрешил им закончить работу, но потребовал, чтобы они постелили доски. Они ходили по этим доскам и через день все закончили. Я поднялся на крышу и обнаружил, что они прорубили мою крышу топором в нескольких местах. Нарочно это было сделано, или по неосторожности, я не знаю.
Через несколько дней я услышал какую-то возню на своей крыше. Поднялся по лестнице и увидел соседского сына с каким-то мужиком, которые покрывали слоем какой-то мастики мою крышу. Я начал выяснять, на каком они основании уродуют мою крышу, но этот парень начал провоцировать драку. Пришлось мне слезть с крыши и вызвать полицию. Через полчаса она приехала, и я объяснил, что происходит. В конце я написал заявление, и мое участие больше не требовалось. Полиция попросила этих двух спуститься на землю к ним и начала выяснять, в чем же дело.
Я их больше не видел на крыше, но потом узнал, что моему заявлению был дан ход, и оно разбиралось в суде. Меня не приглашали в суд, но мне это было все равно.
Соседи, наконец, продали этот дом, и я их больше не видел. Этот дом купила молодая семья, которая и до сих пор там живет, с двумя детьми. Через год, как они его купили, я вновь услышал шаги по моей крыше. Новый сосед заклеивал мою крышу каким-то рубероидом. Я подошел к нему и сказал, что это не его крыша, а моя, и почему он чинит мою крышу, без моего согласия. Он слушал мои доводы и упреки в свой адрес, и наконец, понял. Спросил, продолжать ли ему работу. "Конечно, нет", ответил я. Он собрал свои инструменты и спустился в свой двор.
Больше на своей крыше я его не видел. Он понял, что работать на моей крыше без моего согласия нельзя, и я его простил. Конечно, он был молодой, и не сталкивался с такими понятиями, как частный дом и проблемы с соседями. Это он узнал с моей помощью.
Эта молодая семья оказалась лучше, чем прежние соседи – с ними можно найти общий язык и проблем у меня с ними больше не возникало.
Долгожданная пенсия
Ко мне приближался возраст пятьдесят пять лет, когда я мог рассчитывать выйти на пенсию по полевому стажу – для геологов, которые отработали двенадцать с половиной лет в полевых условиях. Годы шли не спеша, но неумолимо, и вот настало время для отдыха перед путешествием в один конец навсегда.
Надо было начинать собирать справки о своем полевом стаже. Я примерно помнил, где и когда работал в поле, и в один вечер решил прикинуть, сколько его у меня имеется. Отвел под эти записи страницу в записной книжке и стал записывать периоды в моей геологической жизни, когда я работал в поле и жил в палатках. Так как я работал в нескольких экспедициях, то иногда путался, но основную часть я вспомнил и записал.
По моим расчетам, у меня получился срок в двенадцать лет, и это меня радовало. Но мои воспоминания могли обмануть, и я стал рассылать письма в организации, где я работал. Их было много – порядка десяти, и я скоро начал получать из них ответы. С одним я зашел в пенсионный фонд, показал одной даме в окошке, и она, посмотрев на справку, сказала, что для подсчета полевого стажа этого письма достаточно.
Когда получил ответы на посланные мною письма, то полевого стажа в них было маловато, и я задумался. Единственным утешением могло послужить то, что я забыл написать в те геологоразведочные партии, где работал. И пришлось напрячь свою память. Я вспомнил еще две организации, потом достал свои фотографии из большой коробки на антресолях и дело пошло на лад, – в каждых полевой сезон я брал с собой фотоаппарат, и сейчас мне это здорово помогло. На одной фотографии, сделанной в тайге, у небольшой лесной избушки я был с двумя бородатыми геологами – они работали в разных местах: один в академии наук, а второй в экспедиции, из которой меня одни раз уволили по сокращению штатов.
В этой же экспедиции меня чуть не кинули с отгулами, и когда я пришел в отдел кадров выяснить, в чем, собственно дело, начальник отдела кадров начала мне пудрить мозги. Перед этим визитом я почитал трудовой кодекс,– его новую редакцию, и в ответ сказал, что она отстала от жизни, и не знает кодекс о труде, чем ее сильно обидел. Но я в итоге оказался прав, вышел из этой ситуации победителем, но приобрел в лице начальницы отдела кадров недоброжелателя.
Но справка мне была нужна, и я отправился в знакомый отдел кадров снова. Объяснил ситуацию и попросил поднять архивы экспедиции за год, в котором была сделана эта фотография. Копаться в архиве ей было лень, и мне пришлось заходить к ней раза два, но так она ничего и не нашла. Она спросила, в каком подразделении тогда работал, но я сам не знал. В экспедиции было больше полутора десятков геологоразведочных партий, плюс к этому тематические партии, отдельные группы, в общем, было много подразделений, и у каждого был свой архив.
Ладно. Я пораскинул мозгами, взял фотографию и отправился к старому геологу – съемщику, которого хорошо знал. Он с таким же геологическим корифеем сидели в маленьком кабинете и изучали геологические карты. Я протянул ему фотографию и спросил фамилию геолога, с которым я на ней стоял. Он сразу его узнал, сказал его фамилию, геологическую партию, где он работал в те далекие годы. Собственно это была небольшая тематическая партия с маленьким штатом.
Я записал все на листок бумаги и отправился отдел кадров. Теперь у начальницы были все данные, и она через неделю покопалась в архиве и написала мне справку о полевом стаже. У меня еще был к ней вопрос – я не смог обнаружить полевой стаж за один год, и она пообещала, что попытается его найти. Но, на ее взгляд, у меня все равно было его мало – ведь я не был полевиком, и редко бывал в полевых сезонах. Я посмотрел на нее искоса, но на всякий случай не стал заострять этот вопрос – для меня это ее утверждение было просто глупым, так я каждое лето был на полевых работах и прожил в палатках очень долго.
Через несколько дней были похороны одного моего старого знакомого, с которым я учился на рабфаке, а потом он стал родственником генерального директора. Генеральный директор устроил ему похороны, на которые пришло много геологов. Мы поехали прощаться с ним на машине. Кроме меня и геолога, с которым я работал в одной из экспедиций в машину села начальник отдела кадров. Она тут же начала свою песню, что стажа мне все равно не хватит, и что сейчас нормы изменились, появились новые инструкции и так далее.