Военные сталкеры выстроились вдоль стенки в кабинете командира отряда, отбрасывая на неё стройные тени в свете настольной лампы. Выглядели они усталыми и озадаченными. Командир выглядел примерно так же и задумчиво крутил в руке карандаш, уставившись в стол. Присутствующие переминались с ноги на ногу, нетерпеливо посматривая на дверь и переговариваясь между собой вполголоса в ожидании сбора всех членов отряда.
В коридоре послышались быстрые шаги, и в помещение вошёл Пуля. Спустя несколько минут подошли и остальные. Зайдя внутрь, плотно прикрыли за собой дверь.
– Хорошо, теперь все здесь. – Командир приподнялся из-за стола, отчего лицо его растворилось в полумраке комнаты. – Прошу, изложите ещё раз результаты рейда новоприбывшим.
Слово взял мужчина, единственный, кроме командира, сидевший за столом. Коротко, без подробностей он описал удачный штурм телецентра и его итоги. Когда он закончил, снова заговорил командир:
– Итак, наши парни воспользовались случаем и отправили в Центр запрос на эвакуацию. Благо рабочих спутников над головой болтается предостаточно. Как приятно было получить обратное сообщение… Но на этом приятности закончились, – командир вздохнул и уселся обратно.
– И что там за неприятности, босс? – Пуле не терпелось всё узнать.
– А то, что в эвакуации нам отказано. К нам летит транспорт с десантом. Приказано встретить и оказать содействие.
– И что же от нас потребуется?
– Больше нет никакой информации. Старший десанта назначается руководителем операции, он же разъяснит обстановку и поставит задачу.
– И когда же их ждать?
– Сутки. Может, двое.
– Точное время неизвестно?
– Да. Операция секретная. Марти, на тебе организация круглосуточного наблюдения за периметром и за небом.
Глава 4
Алексей Зорин двигался вдоль заросших стен двухэтажных домов по проспекту Нариманова в сторону центра. Шёл по тротуару, щедро засыпанному битым кирпичом, осколками выбитых стёкол и опавшими ветками. Неспешно, стараясь не хрустеть этим мусором, переступая на слегка согнутых в коленях ногах, перенося тяжесть тела с пятки на носок. Отойдя от здания телецентра и оставив туман позади, он вышел на хорошо просматриваемый отрезок пути.
Стемнело уже давно, стало много прохладнее. Ветер порвал кое-где облака и теперь лениво гнал их по ночному небу, освещаемому раскатами зарницы. На дороге в обоих направлениях, разделённых широким участком, где местами в зарослях травы тускло блестел трамвайный рельс, ржавели остовы автомобилей. Ветер неспешно гонял между ними мёрзлую пыль, сухую листву и мусор. Тихо скрипели, чуть покачиваясь на проржавевших креплениях, ржавые антенны, боковые зеркала и прочие незакреплённые детали. Мертвенно-бледными искрами сверкали осколки окон домов, стёкол автомобилей, магазинных витрин и фонарных столбов. Рваные грязные занавески вывалились из окон и, словно призраки, колыхались на ветру в тусклом лунном сиянии. Тени лысых кривых ветвей, порождённые далёкими безмолвными вспышками, извивались в причудливом жутком танце, подобно каким-то щупальцам.
Вдруг впереди, правее, на другой стороне дороги, боковое зеркало автомобиля издало резкий скрежет, на секунду ослепив Зорина отблеском лунного света. Застыв от неожиданности, Алексей тихо присел на колено, всматриваясь в темноту. По телу побежала мелкая дрожь. В голове промелькнула мысль: «Что за тварь?! Она смотрит на меня, она меня видит!» Внутри похолодело, от страха волосы встали дыбом. Сталкер перекатился к остову ближайшей легковушки и вскинул оружие.
Будучи предусмотрительным человеком, он заранее прикрепил на винтовку ночной прицел 1ПН516. Прильнул к нему. Улица окрасилась в светло-зелёные тона, с белой расцветкой шкалы. Приподнявшись над кузовом автомобиля, Зорин направил оптику на ту подозрительную машину. И наконец разглядел чёрное тощее тело, обхватившее зеркало длинными пальцами. В прицеле ярко блеснули широко открытые глаза существа, которое будто почувствовало, что его обнаружили. С хлопком выстрела оно тут же рванулось прочь и исчезло, в спешке задев жестяную банку, что с грохотом прокатилась по асфальту и замерла.
Попал или нет, Зорин выяснять не хотел. Развернувшись, он бросился к ближайшему провалу дверного проёма двухэтажки. Деревянная дверь, покрытая трещинами вспучившейся краски, лежала на полу подъезда вместе с дверной коробкой и частью кирпичной кладки. Алексей оказался в большом тамбуре с тремя деревянными ступенями посередине, за которыми начиналась широкая площадка с массивными деревянными перилами и двумя дверьми по сторонам. Зорин повернул направо, дёрнул дверь. Створка не выдержала рывка и сорвалась с петель, грохнулась на пол. Луч фонаря высветил коридор, заставленный различным скарбом сгинувших жильцов, густо затянутый паутиной. В глубине коридора за паутиной показалось шевеление. Выпустив в том направлении короткую очередь, сталкер отпрянул назад и метнулся к противоположной двери.
Дёрнул. Она оказалась крепче предыдущей и со скрипом отворилась. Ствол винтовки первым заглянул в открывшийся проём. Паутины не было. Алексей вошёл в коридор, прикрыв за собой дверь. На секунду замер, прислушиваясь. Тишина. В углу сталкер заметил табурет на металлических ножках, подхватил его и всунул одну из ножек в металлические ручки на двери.
Осторожно открыл дверь в первую попавшуюся комнату. Заглянул. Окно целое, занавешено покрывалом, выходит во двор дома. При входе, на расстоянии около метра, сразу напротив двери – высокий деревянный шкаф, справа двухъярусная полочка для обуви с запылёнными старыми ботиночками, сразу видно, женскими, сапожками и галошами. С левой стороны – стол и два табурета, низкий холодильник «Саратов».
Зорин прошёл за шкаф. Пусто. Подойдёт. Опрокинув шкаф на входную дверь, он прижался спиной к ближайшей стене, оглядывая комнату. Под окном стояла неширокая пружинная кровать с железными дужками, застеленная некогда белым постельным бельём. Дно её провисало, но одеяло имело рельеф. На подушке чернело что-то лохматое. Даже думать не хотелось, что это могло быть. Хотя Зорин знал наверняка: очередной труп человека, осознавшего свою участь и смиренно принявшего её.
Некоторые горожане не спешили покинуть город вместе с остальными. Покорно ложась в кровать, застилали её свежим бельём и, надев красивую одежду, а кто-то брал с собой фотографии своих близких, детей, родителей, братьев и сестёр, спокойно дожидались смерти. О чём думали в эти часы? Вспоминали родных, детей, прожитую жизнь? Одному богу только известно… Зорин даже не заметил, как ласково погладил свой левый карман куртки, размышляя над этим.
Из нагрудного кармана разгрузки Алексей достал полный магазин к винторезу, отстегнул полупустой и поменял их местами. Отсоединив от пояса фляжку с водой, отвинтил крышку и сделал небольшой глоток. Посидев ещё с полчаса и не услышав ничего подозрительного, поднялся. Дозиметр молчал. Включив подсветку экрана, посмотрел на часы. Глубоко за полночь – пора двигаться дальше.
Ближе к утру Зорин, петляя между автомобилей, вросших в проезжую часть проспекта, вышел к кольцу улиц Верхнеполевой, Гагарина и Кролюницкого. Тут стоял памятник «Нариману Нариманову – соратнику В. И. Ленина, видному деятелю коммунистической партии и советского государства», – так гласила выбитая на нём надпись. Рядом был сквер, который, как и всё остальное, сильно зарос. Дорожки, разделявшие клумбы, еле угадывались – они превратились в тропинки, узкие и потрескавшиеся. Мелкая трава пробивалась сквозь трещины в асфальте.
Зорин присел возле памятника перевести дух и осмотреться. На противоположной стороне, через дорогу, возвышалась башня в восемнадцать этажей, всегда казавшаяся ему какой-то нестандартной. До одиннадцатого в ней шли встроенные лоджии, а выше торчали неровные балконы. На четырнадцатом этаже в одном из окон моргал тусклый свет, будто кто-то смотрит телевизор. Аномалия, которую видно было только с улицы. Зорин заходил в ту квартиру, но она ничем не отличалась от остальных. Разве что в середине комнаты стояло большое кресло, – наверняка когда-то удобное и мягкое, – в котором сидела мумия в майке и семейных трусах. В правой руке у неё был зажат пульт от того самого телевизора, а в левой – стеклянная пивная бутылка. Пустые глазницы уставились в экран.
