Габриил словно считал разочарование гостя, хотя даже не поворачивался к нему.

- Супруга настаивает, чтоб никаких отвлекающих... - пояснил он мягко, с оттенком извинения, и поймал одну из баб под локоток. - Будь любезна, визитерам нашим, витязям столь доблестным, что им и распорядок дня не указ, изволится совершить возлияние...

- Чегось? - переспросила бабища растерянно, лупая глазами с таким старанием, что повязанный на голову платок заходил ходуном.

- Выпить принеси гостям, дура! - гаркнул кнез тоном внезапно ледяным и твердым, как корка снежного наста вокруг Цитадели.

- Та не извольте гневаться, батюшка! - мгновенно расцвела дама и, шмурыгая лаптями по толстым доскам пола, устремилась в малозаметную заднюю дверцу.

- Да-с, не Гавропа у нас тут, - признал кнез самокритично.

- И слава богам! - воскликнул Хастред совершенно искренне. - Там случаются вовсе худшие подавальщики — сразу и в бороде, и в юбке, и чуть перепутаешь, назвав его человеком или к примеру девкой, как сразу рыдать начинает, и все вокруг прекращают жрать и начинают его утешать, а тебя поносить за бесчувственность.

- А если он еще на морду темен, то как бы самого ему прислуживать не заставили, - добавил Чумп со знанием дела. - Ибо иное есть посягание на его священные культурные традиции. Мол, ни единый темнолицый в жизни не запятнал рук работою, да как вы вообще смеете от него несусветного требовать.

- Экие страсти! - проникся кнез охотно. - Значит, не зря мы в пользу Уссуры выбор сделали, а Боковину, к гавропейским стандартам клонящуюся, отринули. Надо, конечно, присмотреться еще к этим их тиунам, но то уже хорошо, что не грозит с дупосменами ручкаться. За это, раз уж речь зашла, я и сам несмотря на ранний час подыму чарку! Прошу же к столу, не будем мешкать.

Сам он, естественно, занял место во главе стола, на помосте и весьма высоком стуле, не так чтоб настоящем троне, но над всеми сильно возносящимся. Гоблины, не сговариваясь, уселись на лавки по обе стороны, лицом друг к другу и к кнезу так близко, как только вышло, поскольку именно там ожидались самые деликатесы.

Деликатесов, вообще говоря, не нашлось, ананасами и рябчиками поутру не баловался даже кнез, зато нашлась широкая номенклатура местных блюд, не оставивших гоблинов равнодушными. Чумп налег на рульку, отменно понимая, что набьется ею сразу под завязку, и сочтя это за наиболее практичный выбор. Хастред по той же самой причине решил не торопиться и всего успеть попробовать, так что тягал то горячий дырчатый блин, то местный отварной пирожок-вареник, удивляющий богатым разнообразием начинки, от грибов до печенки; когда одна из завороженных его жрательной энергией бабулек налила ему в глубокую чашу чего-то пузырящегося с густым овощным месивом, свел знакомство с окрошкой (посчитал ее баловством, но это слово в его лексиконе считалось одобрительным, так что не погнушался выхлебать три плошки); воздал должное предусмотрительно нарезанному копченому салу с солидной мясной окраиной и свежим, только из печи ржаным хлебом; поковырялся в зубах занятными лепешками из мясного фарша, чьего названия так и не запомнил; и все это успел прежде, чем восхищенный кнез успел одолеть тарелочку салата, посланная за выпивкой баба вернулась с двумя увесистыми бутылями под мышками, а со стороны входа появились мнущиеся и внушительно мокрые посланцы тиуна.

- Прошу, прошу, как раз ко времени подтянулись! - окликнул их кнез с добродушием истинного альтруиста, которое Хастред охотно принял бы за неподдельное, кабы не помнил про озерцо чистой пакости, откормленное брошенными ему человеками, всего-то в нескольких саженях по вертикали вниз. Другому бы это отбило аппетит, но у настоящего гоблина аппетит от отношения к хозяину не зависит. И вообще зависит мало от чего, в том числе от заполненности желудка — пока на столе есть что-то, что можно ухомячить или хотя бы красиво надгрызть, дети Занги будут сидеть за столом насмерть.

Пока новоприбывшие рассаживались — рыцарь рядом с Чумпом, маг в сырых после экстренной стирки штанах напротив него рядом с Хастредом — выдали и пресловутый сбитень, горячий, терпкий и удручающе безградусный. Зато и бутыли поставили на стол, так что книжник, наскоро выглотав кружку, вновь ее наполнил из ближайшей емкости. Сильный медовый аромат и приятно прошедшая по горлу теплота навеяла блаженные воспоминания о беспроблемной Скуднотавии, где тоже подавали медовуху. Следом подали миски с густым и горячим гороховым месивом — не то суп, не то каша — и как хороший гость Хастред в свою закопался со всем доступным энтузиазмом. Напукон со свойственным ему послушанием также принялся ворочать ложкой, слегка морщась над отбитыми пальцами, а Альций, ни жив ни мертв, только и мог что копаться в миске. Хоть желудок его и издавал болезненные трели, таможня на уровне горла в полном составе убыла в отпуск и товары пропускать не велела.

Кнез тоже колупнул кашу пару раз, отодвинул миску и, откинувшись на спинку кресла, сплел на груди длинные холеные пальцы.

- Продолжайте, прошу вас, - предложил он гостеприимно. - Расскажу вам пока, что у нас прояснилось за ночь. Побывали мои разведчики на месте вашей стычки с разбойниками. Тела уже успели прибрать, но в целом картина сомнений не оставляет. Конечно, непорядок, что творится такое, но уж и меня поймите... война идет, с меня то людей на укрепление позиций спрашивают, то провиантовое снабжение, то оружие справить, поставить в должном количестве, ремонт наладить. Насилу хватает людей, чтоб в собственном-то дому безопасность обустроить, от каждого щелчка не шарахаться.

Хастред налил себе еще, предложил окружающим. Чумп охотно подпихнул кружку, рыцарь помотал головой, а безгласый маг таращился на кнеза так, словно взгляд в него воткнулся на две ладони и застрял намертво. Так что этому Хастред прописал стаканчик как целитель, коим никогда не являлся, и набуровил в кружку с горкой, не прося благодарности. Что до кнезовых словес, то ясно было, что они сугубо ради подводки к какому-то заданию изливаются, так что придавать им особого значения не стоило.

- Следы, которые следопыты обнаружили, ведут к одной старой шахте, - продолжил кнез вкрадчиво. - Там когда-то стояло небольшое поселение, ныне заброшенное, но сейчас в нем заметно присутствие неких злодейских личностей, в которых несложно заподозрить ваших обидчиков. Разведчики насчитали десятка два вооруженных. Достопочтенный тиун, конечно же, в силах выставить отряд многократно превосходящий, ну а я... скажем так, если уж припрет, могу выставить дюжину, лучше снаряженных, полагаю, что лучше и обученных, и при некотором везении рассеять это сборище, обратить в бегство.

Известно стало, что вблизи от города, в лесах, бунтовщики, мяяяятежники, - выплыло откуда-то в голове Хастреда. - Имеют наглость жечь костры, валяться на траве и замышлять недоброе*. Видимо, в медовуху попали какие-то особо поэтичные акриды, в местном фольклоре с медом неразрывно связанные.

*Стихи Михаила Щербакова

Рыцарь взыскующе вытаращился на кнеза, забыв вытащить изо рта ложку, отчего вид приобрел на редкость придурочный. С ним-то будет уже больше дюжины, да и гоблинов небось приписал в запале и счел, что дело в шляпе, вот только совсем упустил из виду тот фрагмент брифинга, где было про «если припрет». Габриил пока что припертым не выглядел, а напоминал все больше коварного паука, изучающего набившихся в его паутину мошек. На случай, если это кончится плохо, Хастред уволок отодвинутую Чумпом неплохо поеденную с одного бока рульку и принялся ее торопливо приканчивать, дабы никакой злодей не поживился.

- Так вот, - изрек кнез весомо, сверля глазами Напукона. - Имею к вам предложение. Услуга, как говорится, за услугу... рука руку моет, или как там. Сослужите мне простенькую службу, и в ответ я вам помогу. Если хотите, отдам вам скрижаль эту самую, за которой вы ехали, можете возвращаться с нею к тиуну. А если вам важнее выручать своего боярина из разбойного плена, то дам вам своих людей, всех кого смогу снять с защиты крепости. Может, и золото это, которое у боярина при себе было, отобьете, в таком случае рад буду вас снова принять и скрижаль продать, будто ничего и не было.