Чумп вынырнул из-за его спины и глянул на колонну сам.

- Что за народ — все прут, - провозгласил он со вздохом. - Прямо как родные. Что ж, думаю, с нашим везением пора бы привыкнуть.

Хастред попытался подколупнуть топором нефритовый блин, на котором установлен был постамент, и убедился, что даже его сил для этого маловато. В старые добрые времена умели строить на века. Возможно, достаточно провернуть диск в нужную сторону на несколько градусов, чтобы он обрел свободу, но... куда, скажите на милость, посреди дикой местности девать добрый центнер нефрита, изрезанного заклинаниями отречения? Поставить на ребро и катить до ближайшего города, где продать страждущим магикам на амулеты?

Тоже, кстати, вариант. Но, как говорится, делу время, потехе час.

- Что дальше делать будем? - поинтересовался книжник у чумповой макушки.

- Ну, выйдем отсюда, запустим компас, найдем, куда эту штуку оттарабанили — надеюсь, не очень далеко.

- Ах да, компас. Я про него и забыл, - Хастред поскреб в затылке, пытаясь разобраться в чувствах. Понятное раздражение, вполне очевидное облегчение... а это что такое притаилось в самом уголке рассудка, вызывающе подергивая пушистым хвостиком? Уж не удовольствие ли от того, что приключение не торопится кончиться? - Немного неспортивно, как по мне.

Чумп оскалился так, что зубы его сверкнули даже в темноте пещеры, внезапной вспышкой белого посреди сплошных черно-серых теней.

- В день, когда я предпочту спортивность практичности, можешь повязать мне бантик и назвать Долорес. Палец готовь, сейчас колоть будем.

И направился к выходу, на ходу вытаскивая свой драгоценный прибор и что-то шипя себе под нос — не то по снейкменски, не то непосредственно на змеином наречии. В целом, довольно понятно шипя. На месте того ушлого деятеля, что прихватил ключ, Хастред бы задумался о переезде куда-нибудь в дальний уголок Травсалии.

Напоследок книжник пнул для проформы постамент, еще разок попробовал покачать и расшатать нефритовый блин, ни в чем из перечисленного не добился ярко выраженных успехов, но ничуть не расстроился, а к блину постановил себе вернуться, когда костлявые пальцы нужды протянутся к его горлу — такой кусок нефрита понимающий покупатель оценит в вес серебра. Конечно, могут и его тоже укатить, пока они будут искать ключ, но ведь если подумать — жизнь вся состоит из возможностей, успевай только за ними тянуться.

На этой духоподъемной ноте Хастред закинул топор в крепление за плечом и, самоотверженно заготовив жертвенный палец для иглы компаса, вслед за Чумпом отправился на выход.

Глава 9

Веселье началось, как водится, вопреки всем ожиданиям и так, что не отмахнешься. Первым беспокойство проявил хастредов конь, которого книжник тянул в поводу через густой подлесок. Обоняние у лошадей, слышал Хастред где-то, не хуже чем у собак, так что какое-то время животное раздувало ноздри и тревожно покачивало башкой, а потом и вовсе издало тихое, на уровне поскуливания, ржание. Чумпов скакун не поддержал — после понюшки хозяйского табака он ко всему был равно насторожен, водил налитыми кровью глазами и шарахался от каждой ветки. Зато поддержал сам Чумп — прислушался, хмыкнул неопределенно и снял с седла лук.

- Что творится? - осведомился Хастред, чувствуя себя неуютно.

- Лего его знает, - кратко обозначил ситуацию Чумп. - Но шуршит нам навстречу, и кажется с обоих флангов.

Компас, запущенный после выхода из пещеры, уверенно указал на северо-запад, а стрелка его — одна из нескольких приложенных, как Хастред понял, по одной стрелке на каждый ключ — бурно трепетала, что по прикидкам Чумпа означало близость искомого объекта. Правда, «близость» понятие условное, между «рукой подать» и «три дня через бурелом» хитроумное устройство разницы не видело. Но радовало уже то, что не приходится сушить сухари в дальнюю дорогу через весь континент. Поскольку карта кончилась еще раньше, чем начались могильники, толку от нее было ноль, и гоблины ничтоже сумняшеся отправились по заданному азимуту напрямик. Конечно, так делать никогда не следует, но где же набраться терпения на сложные разведывательные и обходные маневры?

- Правый фланг твой, - предупредил Чумп. - Быстро отступать едва ли получится, не с конями же, так что...

Хастред стянул с седла щит, вскинул левой рукой, правой нашарил и вытянул выданный генералом небольшой топор. Как раз успел вовремя, потому что за деревями замелькала бегущая фигура, одно облегчение — размера самого заурядного, не какое-нибудь чудовище титанического калибра... наслушаешься тут чумповых баек про охоту, как еще засыпать после такого будешь. Книжник оставил коня, чтоб по нему не попало в драке, и сделал несколько шагов навстречу бегущему, придерживаясь наполовину за стволами деревьев.

Бегущий выскочил на него, оказавшись неприятного вида ухарем в неопрятной кольчуге и с внушительной палицей в руках. Встретились глазами, коротко друг друга оценили, Хастред враз понял, что тот удивлен не меньше его, а стало быть бежал не по их гоблинские души, и может даже разойтись бы получилось... но тут позади тренькнула тетива, свистнула выпущенная стрела, и кто-то слева с коротким захлебнувшимся воплем повалился в трескучие кусты.

Глаза кольчужного немедленно сузились в приступе боевой ярости, он вывернулся между парой древесных стволов и просел в позицию для чарджа, отчаянной атаки с разбегу. Хастред мог бы придумать, как ему противодействовать, например попросту шмыгнуть за ближайшее дерево и предложить буяну поколотиться об него; однако пока соображал, рука сама собой взмахнула франциской и, разжав пальцы, запустила ее в полет. Топорик лихо свистнул, превратившись на миг в катящееся по воздуху колесо, и со всего маху врубился в грудь противнику. Кольчуга с печальным шелестом лопнула, напружиненное тело замерло посреди рывка, а со стороны Чумпа прилетела еще одна стрела, угодившая ниже кольчуги, в мясистое бедро противника. Бедняга рухнул, вспахивая лицом сырую землю, дубина вывалилась из разжавшихся пальцев и покатилась Хастреду под ноги.

- Что за... - начал книжник недоуменно. - Вот зачем... и надо тебе было...

- На моего потом глянешь, вопросы отпадут, - пообещал Чумп, небрежно отмахиваясь в сторону кустов по левой стороне. - Таких любимые бабушки в колыбелях давят. Там впереди дерется кто-то, эти видимо окружали... давай туда, раз уж сторону выбрали.

Он вытянул из пучка стрел, привязанного позади седла, еще несколько штук, зажал их в левой руке вместе с телом лука, чтобы не возиться с колчанами.

- А если не ту сторону выбрали? - усомнился Хастред. - Мало ли что страшные, мы и сами не красавцы.

- За себя говори, - возмущенно отфыркнулся Чумп. - Если увидим, что другие еще хуже, то конечно же переметнемся... ну, или скорее посмотрим, как они друг друга пошинкуют, и добьем выживших. Ха. Я начал говорить как Метрий Шатун!

Хастред ревниво засопел, потому что говорить как кнез Шатун он хотел бы сам, очень ему импонировала эта замечательная фигура уссурийского высшего света. По молодости Шатун полагался апологетом порядка, развития и просвещения, в том числе в историю вошел великий его проект по перемещению всей страны во времени на целый час. Денег на это ушло, конечно, сообразно сложности задачи немеряно, а результат не закрепился и примерно по прошествии часа Уссура вернулась на прежний временной курс. Но сам факт того, что кнез не возбоялся столь радикального труда, за который даже эльфы с дварфами браться не решались, сделал ему немало чести. С тех же пор, как вспыхнул раздор между Уссурой и Боковиной, Шатуна словно подменили — он отринул свои просвещенческие идеалы и игрища с информационно-цифровой магией, зато завелся грозить супостатам, зря при этом в корень и обращая свои эпистолы через голову боковинского дожа Грюндиуса прямо к высшим должностным лицам Брулазии и Гавропы. Учитывая знатное его положение и высоко оцененную мастерами пера сочность выражений, тем впору было бы оцепенеть в хладном ужасе, представив летящие на их предательские головы заклинания Полного Истребления, а также то, как Шатун лично ведет в бой рати и вплющивает в землю любых иноземных интервентов, посмевших вмешаться во внутреннюю распрю двух братских народов. Из агрессивной риторики и конкретно высказанных посулов Хастред сложил для себя некий образ кнеза. Определенно, это должен быть великан трех аршин ростом, возможно наполовину крайдер, наполовину дракон, скачущий в битву на боевом мамонте, способный ротами пожирать супостатов и выводить их из организма в виде, сами понимаете, восторженных верноподданных. Эпическое обещание вздеть всякого дерзнувшего проявить неуважение на боевой молот, раскрутить над головою и запустить в прекрасное далёко так, что бедолага не менее тридцати кругов отшлепает по водам Алиантики, не могло не снискать Шатуну бешеной популярности в кругах людей, ценящих старую добрую силу. Обнимашки с каждым, конечно, дело не лишенное приятности, но если хочешь, чтобы у тебя перестали тибрить капусту и сморкаться в занавески — силу показать должно и даже необходимо.