Хастред метнулся, целясь в саблю, а еще лучше в руку, в общем куда-нибудь посередине, чтоб попасть уж точно и во что-нибудь вложиться со всей гоблинской придури, тогда уж пусть попробует удержать. Кнез бросил палаш на перехват, но Чумп в свою очередь и под него успел, отшиб руку снизу коленом и полоснул острием даги под мышкой. Сабля замешкалась с уходом, и гроссмессер вбился в нее возле рукояти. Шарахнувшийся кнез не удержал ее, сам откатился, отделавшись царапиной, а кривой клинок, крутясь как тележное колесо, улетел куда-то в кусты.

- Гуртом и батьку бьют, - заметил Чумп, почти не сбившийся с дыхания. - К слову, видали батек и позабористее.

Да уж, подумал Хастред, на генерала их двух таких ушлых было бы маловато. Кнез против них выглядел как тигр против двух псов, но генерал смотрелся бы как мамонт и, случись ему не пожелать развлекаться, просто пришиб бы обоих первым попавшимся ухватом.

- Думаете? - озадачился кнез. - Что ж, всякий опыт полезен, но со всяким же опытом приходится завязывать, когда он становится обременительным.

Освободившейся рукой он вытянул из ножен кинжал, глубоко вздохнул, поиграл плечами и бросился в атаку сам, да с такой скоростью, что гоблины только и успели сдать в стороны, чтобы не снес, как потерявшая управление колесница. Хастред постарался встретить налетающего на горизонтальный взмах клинком, но кнез, причудливо отогнувшись назад, под ним попросту проскользнул. Чумп отчаянно крутнулся на месте, вышибая из-под него ноги, но едва коснувшись лопатками земли кнез тут же выпрыгнул вверх и вернулся в вертикальное положение. Кинжал рассек Хастреду рукав, царапнув по кольцам кольчуги, палаш эфесом двинул Чумпа в висок. Чумп увернулся и, эффектно закрутив ногой в воздухе, зацепился ею за кнезову руку, повис на ней всеми телом и второй ногой ухитрился пнуть в лицо, смяв щеголеватый шнобель. Не видя смысла срывать столь перспективную дистанцию, Хастред со своей стороны подтянулся сзади и угостил кнеза локтем в затылок. Мог бы и убить, мог бы и лошадь, но кнезу не хватило — он взвыл и рывком выдрался из ближнего боя, стряхнув Чумпа с руки и глядя совершенно бешеными глазами поверх кровавого пятна, бывшего носа.

- Разозлили, - отметил Хастред с удовлетворением.

- Уже злой пришел, - откликнулся Чумп, поднимаясь, и как Хастред машинально отметил, далось ему это не без труда. - А ты еще доконал своими распросами.

- Зато запах признал, - похвастался кнез, приходя в себя. - Это ж у моего травника так пахнет. Что ж, с вами закончу — и его навещу.

Он демонстративно утер свернутый нос рукавом и принял выпендрежную стойку, вознеся палаш выше головы и предупредительно выставив вперед кинжал.

- Что-что там этот дуподрюк сказал за травников? - полюбопытствовал за его спиной голос и так-то неприятный, а тут еще и с намеренно подпущенной недоброй скрипучестью.

- Да наконец-то, - выдохнул Чумп и позволил себе скорчить гримасу. Тут только Хастред заметил, что палаш успел взрезать ему кожанку, оставив кровавую отметину через плечо и грудь. - Тебя только за смертью... дожидаться.

Кнез проворно отскочил, чтобы не оставлять никого за спиной, и воззрился на новое действующее лицо с негодованием.

Зембус стоял, привалившись к толстому клену, скрестив на груди руки, и взирал на происходящее с неодобрением.

- Еще один, - возмутился кнез. - Сколько же вас всего? Или вы не с ними? Чьих будете, сударь?

- Это санитар леса, - представил друида Хастред.

- Вон санитар леса, - возразил Зембус, кивая куда-то ему за плечо. Книжник бросил туда быстрый взгляд и содрогнулся, обнаружив там поджарого и по-зимнему слегка облезлого волка, а за его костлявым задом еще парочку, взирающих только и исключительно на кнеза. - А меня правильнее назвать заведующим отделением колоноскопии, чем бы она ни была — звучит в любом случае подходяще.

Кнез сощурился, с трудом удержав нервный вздох.

- И у вас тоже ко мне претензии?

- До сих пор не было. Этим двоим, - Зембус бросил презрительный взгляд на помятых гоблинов. - Давно пора было надрать задницы, чтоб жизнь медом не казалась. Но вот травники — это мой профсоюз, так что не стоило, дяденька, им угрожать.

Кнез возмущенно поджал губы.

- Моя земля, мои люди. Кому хочу, тому и угрожаю.

- Твоя земля — плевочек посреди МОЕЙ земли, - срезал его Зембус и в знак того, что препирательства кончились, оттолкнулся плечом от дерева.

- Долгая Дорога? - изумился кнез.

- Вообще не понял, - фыркнул друид и пошел в атаку.

Скорость, конечно, давала вомперу некоторые преимущества, но разве что против чрезмерно расслабившихся грамотеев. Зембус в их компании никогда не лез на первые позиции, но если припомнить, то даже и генерал не рисковал с ним закуситься, не приняв предварительно зажигательного. Палаш сшибся с возникшим словно по волшебству скимитаром из зуба, сделал неуверенную попытку его парировать и сбросить в сторону, но вместо этого соскользнул в сторону сам, а эфес скимитара вбился кнезу в зубы и существенно их проредил, заодно образовав из парочки уцелевших вполне убедительные сколотые клыки на радость Чумпу. Легкий взмах — и кровь брызнула из широкого разруба над коленом, отчаянный тычок кинжалом — встречное закручивающее движение кривым костяным клинком, и вывороченный кинжал выскользнул из кнезовой длани. Габриил зашипел совсем уж по-змеиному, растопырил пальцы опустевшей руки и привел в боевую готовность свои подросшие ногти. Зембус издевательски гыгыкнул и разогнул навстречу пальцы своей левой, выпустив из них трехдюймовые когти. Чтобы было лучше видно, пихнул ими кнезу в глаза, но тот вовремя опустил голову и принял тычок на лоб. Из четырех параллельных разрезов брызнула кровь.

- Понял, понял! - взвизгнул кнез, бросая палаш. - Ваша взяла!

Он торопливо отступил, заваливаясь на свежеподрезанную ногу и умиротворяюще воздев перед собой пустые ладони. Глазами заполошно пробежался с одного на другого, с другого на третьего, даже замерших, словно истуканы, волки почтил вниманием.

- Что понял-то, - недоуменно пожал плечами Зембус. - Я тебе вроде и не объяснял ничего, просто прикончить собирался.

- Это и понял, - кнез судорожно вздохнул и рванул на груди камзол вместе с нижней рубахой. Под одеждой обнаружились иссиня-черные линии татуировки, живо напомнившие чумпова приятеля с каторги, а также вделанный в грудину посреди росписи переливчатый камушек, слишком большой и броский, чтобы быть подлинно драгоценным, зато красиво ограненный и наполненный не то видимостью, не то в самом деле кроваво-красной жидкостью.

И хотя минуту назад все казалось достаточно плохо, вот сейчас Хастред почуял, что нет, то было повидло, а плохо становится сейчас.

- Вали его! - рявкнул он не своим голосом Зембусу и сорвался с места сам, а Чумп, не то предугадав, не то привыкши не полагаться на других, уже бросился вперед первым. А кнез, снова расцветши лучезарной улыбкой, которую немного портили свежеобразованные щербины, что было сил лупанул в центр камня и вызывающе задрал голову, подставляя шею летящему в нее скимитару.

Камень хрустнул и рассыпался, что, собственно, выдало в нем никакой не камень, а чистой воды подделку. Жидкость из него никуда не выплеснулась, а значит, тоже была поддельной; однако все тело кнеза озарилось изнутри яркой вспышкой, и скимитар, ударив его в шею, от нее бессильно отскочил, не оставив следа.

- Ой-ой, - бесстрашно изрек Зембус, а потом взмахнул ногой и всадил ее когти кнезу в физиономию. То есть попытался всадить — ударил на совесть, с такой силой, что пара когтей даже хрустнула, а кнеза качнуло, но ни единого разреза к его коллекции не добавилось. - Что еще за новости?

- Неуязвимость, - выдохнул Хастред, притормаживая, потому что стало поздно и ничегошеньки уже сделать ему не светило.

Эти фокусы с неуязвимостью были в свое время популярны в оккультной среде, в том числе у уйчландских некромантов и гномских големмейстеров. В тело реципиента вживляли инициатор, при сокрушении которого жизненная сила обращалась в несокрушимую броню. Широкой популярностью в массах эта процедура не пользовалась по очевидным на второй же взгляд причинам: компенсировать потраченную энергию было... ну, нечем. Краткий приступ неуязвимости позволял пережить нападение недоброжелателей, но отключению не подлежал и выжирал большую часть оставшейся жизни, оставив какой-то абсолютный минимум, так что при известном цинизме всякое нападение можно было считать успешным: не убив сразу, ты тем не менее приговаривал жертву к скорой смерти. Но то было для нормальных смертных, а некроманты пытались объезжать тяготы на кривой козе, поглощая потраченные силы из других существ в ходе своих нечестивых ритуалов. Вомпер же мог позволить себе сжечь жизни сколько в него ныне помещается, а потом компенсировать затраты из ближайшего зазевавшегося.