- Дык, курс скачет, что твой архар. Опять какой-то столичный меняла не сбыл валютную выручку...
Хастред со всем возможным уважением принял кошелек.
- А как вы тут курс узнаете, вдали от мира?
- Поживи с мое, - вздохнул Иохим устало. - Начнешь жопой чуять. Навроде ревматизьму, по которому дождь предсказывают.
Что ж, подумал Хастред потрясенно, бывают на свете таланты и умения удивительной ненужности. Не хотелось бы самому таким обзавестись! Ведь мало того что наблюдать, как твои сбережения обесцениваются, весьма печально и удручающе, так еще и не поспишь толком, то и дело до потолка подпрыгивая от очередного осознания...
- Да шучу я, - буркнул дружинник, прерывая его размышления. - Приказчик наш часа полтора тому вернулся из города, с новыми списками цен и сводками курсов.
- И его по пути разбойники не обеспокоили?
- Так говорил же тебе его светлость, что наших трогать разбойники остерегаются.
- А если б эти, тиуновы, не сами собой ехали, а присев на хвост тому же приказчику?
Иохим моргнул — и отвел взгляд, вроде как небрежно, но Хастред почуял, что попал куда-то, куда стоило, хотя и не понял — зачем именно. Кнежий муж пожал плечами — мол, не проверишь, не узнаешь. Крикнул в дверной проем:
- Эй, старый! Займись воином.
И решительно вышел из неудобного разговора, направившись в сторону своего отряда, что мыкался у кордегардии, подгоняя доспехи и развешивая по поясам оружие.
- Интереееесно, - проворчал ему вслед Хастред, прикидывая варианты. Если бы боярин Феодул со своей компанией присоединился к местному неприкосновенному приказчику, на них могли бы напасть точно так же, и тогда кнез принял бы обиду на личный счет; лично ему, Хастреду, от этого были бы сплошные выгоды, потому что не приходилось бы записываться в карательную операцию едва ли не острием атаки. Могли бы с Чумпом и в сокровищницу за скрижалью слазить, пока служивые справедливость восстанавливают. Либо же бандиты пропустили бы до кучи всю кавалькаду, что опять же облегчило бы его участь и избавило от необходимости сражаться с ограми и разбойниками. Как-то так некрасиво получилось, что поспешание боярина вылилось в чрезмерную суету именно для гоблинов. Пожалуй, стоило бы из этого сделать выводы, когда более очевидные проблемы будут благополучно урегулированы.
- Чем помочь тебе, юноша? - дребезжащим голосом вопросили из хижины. Хастред пригнулся, чтоб притолока не мешала заглянуть в дверной проем, и увидел в глубине хижины очень маленького старичка в долгополой рясе. Настолько маленького, что сперва заподозрил гномьи корни... но нет, показалось, старичок был нормальный хумансовый, просто, видать, с детства хронически недокормленный.
- Руку вот малость порезал, - признался книжник, демонстрируя располосованное предплечье.
Старичок близоруко прищурился, видимо не разглядел, так что махнул приглашающе.
- Заходи, присядь. Сейчас сделаем.
Хастред вошел, поднырнув под притолоку, и плюхнулся на лавку возле длинного стола, избежав таким образом битья головой о потолочные балки. Перчатки он стянул с рук и бросил на стол. На правой, непорезанной руке набухали гроздья густых кровоподтеков от намотанной на руку цепи... даже сейчас, сидя тверже некуда, гоблин вынужден был приложить усилия, чтобы придержать желудок на месте при одном воспоминании о бездне под ногами.
Старичок подковылял, цапнул порезанную руку, деловито ее ощупал. Хастред только теперь заметил, что со зрением у знахаря совсем неладно — один глаз полностью затянут белесой катарактой, а второй хоть и щурится, но куда-то в сторону, вовсе не пытаясь оказать хозяину содействие. Впрочем, тот и так обходился.
Шажок в сторону, шажок обратно — в руках у старичка появилась солидная баклажка, оплетенная прутьями. Плеснул из горлышка на клочок мха, пришлепнул к порезу — на миг Хастред света не взвидел, но лечебные процедуры были ему не в новинку, так что только содержательно крякнул в сторону и, воспользовавшись случаем, перехватил свободной рукой баклажку, отставленную знахарем на стол. Принюхался к горлышку. Вяжущий, слегка терпкий аромат и вожделенная мощь чистого брожения.
- Рябина? - поинтересовался книжник с искренним интересом полусостоявшегося чего-то-там-вара.
- Боярышник, - откликнулся старичок рассеяно. - Не балуй, помрешь.
- В среде сплошного добра яды не выживают, - назидательно объявил Хастред и таки хлебнул из горлышка. Напиток легко скользнул внутрь, прокатился прохладным глотком по рту, провалился в горло... и вот тут бабахнул с такой силой, словно гоблин опять на спор сожрал запущенный благоверной огненный шар. Ничего смешного или особо глупого, просто доказывал, что огонь без воздуха не горит. Кто ж тогда знал, что огненные маги высокого уровня безо всякого умысла создают всем огням огонь, способный гореть даже под водой! Потом две недели отпивался холодным молоком и жрал бальзам от ожогов, за немалые деньги купленный у случайно подвернувшейся недодруидки.
- Я про яды и не говорю, - миролюбиво сообщил откуда-то из-за рубежа огненного мира старичок. - Помрешь потому, что башка откажет, будешь вставать — ноги заплетутся и на свой же меч напорешься.
- У мня топ...пор, - выпыхтел Хастред, силясь втянуть опаленной глоткой воздух и не чувствуя, получается ли. Из глаз брызнули слезы, да не какие-то сиротские капельки, а два мощных бурных потока, по каким впору запускать товарные суда в близлежащие страны. Зато волна очищающего жара прокатилась по всему телу, выжигая затаившихся боязливых мурашек, от которых давно не терпелось избавиться. - На шпине. Бежопашно.
- Тогда твое здоровье, - легко поддался знахарь. - Авось выдюжишь, раз уж сразу с ума не спрыгнул. На-ка вот, закуси.
В ладонь гоблину скользнуло что-то круглое и прохладное, вроде луковички или редиски какой-то. Недолго думая, Хастред запулил добычу в рот и с хрустом разжевал. Сок разлился по обожженному языку и принес с собой облегчение, как плотный дождик порой заливает дымящиеся руины, прибивая пожар.
- Отетш, - вдохновенно провозгласил Хастред, убедившись, что дыхание, пока суть да дело, его не подводит. - Это офитшиально лушшая таверна на этой дороге. А борщ ешть?
- Нет, вот борщей не варю, - огорчил знахарь. Пока Хастред боролся с настойкой, он легко, не глядя, извлекал с полок и из шкафчиков разное; наложил поверх схватившегося пореза широкий лист подорожника, ловко примотал его несколькими оборотами чистой тряпицы, затем извлек банку мази с сильным болотным запахом и втер щепотку в синяки на другой руке. - Это спроси на кухне. Лучше сразу на кнезовой, а то солдатиков-то кормят хоть и сытно, да не сказал бы чтоб вкусно.
- Да кто ж меня пустит на кнезову-то кухню, - пригорюнился гоблин. - Не того я полета гордая птица, чтоб без особого приглашения...
- Не каждую птицу ко мне Иохим лично приводит, - знахарь на секунду замялся, вдруг поинтересовался с юношеским задором: - Это не ты ли его поутру оглоушил?
- Почти, - признался Хастред уклончиво. - Пока я собирался, другой поспел. Там, кстати, еще один на очереди — на сей раз не с палкой, а с чертовски большим и довольно острым мечом, так что заготовил бы ты побольше корпии.
Старичок неодобрительно покачал головой.
- Все бы вам, молодым, ерундой трясти, мечами полосовать друг друга. Остереглись бы лучше, Иохим-то старый лис, не пальцем деланный.
- Ты и от сего чудесного декокта остерегал, а вот гляньте-ка, - огрызнулся Хастред добродушно и для аугментации своего довода глотнул из баклажки снова. Вторая волна жара пронизала его от носовых пазух до самых пяток, из глаз исторглись новые водопады, возбуждая опасение, что в теле эдак вовсе никаких жидкостей не останется, а на мозг словно накинули пару толстых простеганых одеял и нежно, но чертовски сильно врезали поверху огромной троллиной палицей.
Какое-то время Хастред полностью расслабленно парил посреди громадной Вселенной, удивляясь записной простоте и очевидности составляющих ее тайн, а также дурости всего сущего, упорно бьющего лбы об эти непритязательные истины. Мелочи вроде бессмертия, неуязвимости и несказанного могущества не увлекли его открытого разума. Счастье для всех, даром, и пусть никто, кроме гномов, не уйдет обиженным — вот единственная концепция, достойная внимания, и раз уж она удачно приключилось в свободном доступе, без требования сперва отдать за письменное руководство доход за четыре года, ее следовало постичь незамедлительно. Итак, сперва поставить левую ногу вот эдак, потом взять правой рукой гусиное перо, затем же...
