Мы ещё раз как следует обсудили детали, договорились с Ледой о часе на завтра, когда она меня загримирует и предоставит мне мой костюм агента 001/7, и потом разошлись. Сперва я зашла к Питу, и кратко изложила ему то, о чём мы договорились. Пол взял на себя ответственность изложить всё для Джейн. Потом мы с Питом отправились ко мне домой попить чаю и пообщаться с Эллен.

С Эллен пока наедине пообщаться не удалось: она вовсю общалась с моей мамой. Казалось, кузина позабыла обо всём на свете. Когда мы с Питом пришли, мама радостно принялась кормить нас чаем с пирогами. Причём ни от кого из нас не укрылось, что к Питу мама сегодня относилась с особенной доброжелательностью и лаской — будто он был её сыном. Или зятем.

— Обязательно попробуйте варенье, это от бабушки. А ещё у моей коллеги вчера был день рождения, и она угощала нас тортами. Мне досталось много, давайте я вам тоже поставлю! И тебе, Питер! Кушай побольше, тебе нужно побольше, ты же мужчина!

Эллен лукаво улыбалась и несколько раз шепнула мне:

— Твоя мама уверена, что вы с Сыщиком — пара.

Я это прекрасно знаю — Леди-в-Красном могла бы и не напоминать! Сыщик Ривел же оставался пока в полном неведении. Он добросовестно ел торт, не смея отказать… м-да, "будущей тёще". Смех, да и только.

— Клот, я тебе говорила, что завтра у нас гости?

— Гости? Нет… Какие гости? — удивилась я.

— Завтра к нам приезжает семья папиного двоюродного брата. Познакомишься наконец со своими троюродными братом и сестрой, Заком и Розалин.

Новость для меня — как гром средь ясного неба. Но оказывается, это было ещё не всё! Эллен "добила":

— Ещё твоя мама на завтра пригласила своего родного брата. То есть моего папу — твоего дядю Алекса. И моя мама тоже приедет. А ещё Эрин, Кэти, Леонард и Барт. У тебя тут будет полна коробушка.

Мои глаза испуганно забегали. Пит тоже округлил глаза, там застыл немой вопрос: а как же наше спецзадание?! Мама спасла положение:

— Я уже слышала от Эллен, что завтра вы с ней, с Питером, Джейн и ещё двумя другими ребятами куда-то собираетесь. Что вы готовите туда творческие сценки. Но тебе, Клот, и Эллен нужно отдать дань уважения и семье тоже! Посидите с нами, поужинаете, а потом поедете куда глаза глядят хоть на всю ночь. Мы не отпустим вас обеих раньше, чем вы поужинаете. Питер, ты тоже приходи к нам на ужин. Ты же почти член нашей семьи!

— Как это приятно слышать, — улыбнулся Питер.

— Да, приятно слышать, мам, что у меня наконец появился брат! — весело заявила я и дружески со всей силы хлопнула Пита по плечу. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы удержаться на табуретке и не полететь носом в торт.

Мама шокировано посмотрела на меня и Пита:

— Я полагала, у вас совсем иные отношения. Что вы уже взрослые.

— Мы взрослые, — не стала разубеждать я её в этом.

Эллен хитро похихикала в кулачок.

— Ничего не понимаю я с этой молодёжью. На дворе весна, пора любви, цветочки поют, птички распускаются… — начала моя мама заговариваться, чем повергла нас в безудержный хохот.

— Я что-то не то сказала?

— Ты сказала — птички распускаются. Мухи ловят пауков, ещё скажи, — хохотнула я.

Карамба. И зачем я сказала про пауков? Теперь я почувствовала на себе серьёзный, ошеломлённый и странный взгляд Эллен. Пит же, которому было не по себе в чужой семье весёлых идиотов, допил чай, встал и вежливо кашлянул:

— Спасибо вам огромное за гостеприимство, госпожа Итчи. Я вынужден уйти пораньше. Погулять с собакой надо. Я подумаю над вашим предложением зайти…

Я тут же легонько ударила его локтём под рёбра. Пит тут же поправился:

— Да, конечно, я зайду! Обязательно!

— Заходи, конечно, Питер, — улыбнулась моя мама. — Клот, а ты завтра со школы приходи пораньше, не задерживайся. Будешь помогать мне готовить и убираться.

— Я тоже приду помогать, — поддержала меня Эллен. — Да, и я пойду. Уже поздно, одиннадцатый час вечера. Пит, я тебе составлю компанию с собакой!

— Отлично! А я могу проводить тебя. Ты же на Грози? Это совсем недалеко, — сказал Пит.

— А я провожу тебя обратно от дома Эллен до Хороший Путь-квартала. А то как же ты, совсем один, с беззащитным щенком дойдёшь?! — заявила я.

Мама снова в шоке на нас посмотрела. Ей никогда не понять, что мы с Питом навеки останемся друзьями не разлей вода. Я и Пит всегда воспринимали друг друга как брата и сестру. Между нами не возникало никогда ничего похожего на симпатии, влюблённость или ревность. Пит правда мне как брат. Даже когда у него была девушка, он со мной говорил о ней на равных, как парень с парнем.

А ещё мне кажется, что Пит нравится Джейн. Джейн мне об этом никогда не говорила, но я стала замечать, что в последнее время она на него по-особенному смотрит. Но это пока только предположения. Не стоит забивать ими голову! У меня есть дела поважнее.

Пока мы провожали Эллен, наши разговоры крутились вокруг чего угодно, но только не вокруг маньяка и предстоящего праздника. Точнее, Эллен уверена, что попадёт и пойдёт на Весенний Маскарад. Она в предвкушении. Пит оказался озабочен своей собакой. Сначала он переживал, можно ли псу ходить на такие дальние расстояния, ведь Волкодав ещё щенок. Потом наоборот удивлялся, откуда в нём столько сил и энергии — поводок постоянно натянут. Такса оказалась без остатка храброй, до безрассудства: не испугалась ни машин, ни шоссе, ни шедших прохожих.

Мы проводили Эллен, и увидели, что машина Мэтта уже стояла. Он подтвердил, что будет всю ночь наблюдать за квартирой Эллен и её телефоном. Ещё, после того, как мы проводили Эллен до квартиры, он сказал мне и Питу, что переговоры с Альбертом прошли более чем успешно, и завтра вечером на Весеннем Маскараде среди обычных мирных граждан будет присутствовать несколько наших агентов. Не считая опасного маньяка Красивую Смерть, которого мы пытаемся поймать.

— У нас всё готово. Ему остаётся сегодня ночью только позвонить и подтвердить, что он туда заявится, — заговорщицки подмигнул нам агент Харрисон.

* * *

С того момента, как его новый друг начал раскрывать тайны о себе, о его бывшей возлюбленной и о нём самом, Николас удивлялся бесчисленное количество раз. Сегодня он дал себе зарок не удивляться, иначе велик был риск, что он сойдёт с ума. Но когда художник увидел у себя под окном в одиннадцатом часу ночи припарковавшийся Роллс-Ройс явно старинной модели, он наплевал на правило «не удивляться». Его глаза против воли полезли на лоб. Он застыл, наблюдая, как из машины бодро ступил на землю загадочный человек, называющий себя Хэйесом, которого Николас принял поначалу за искусствоведа.

Хэйес задрал голову, поглядел на художника и весело помахал ему, а через несколько секунд он уже звонил в дверь. Это вывело Трейпила из изумлённого ступора.

— Ты уже собрался в Эмерк? — первым вопросом приветствовал его Хэйес.

— Я собрал чемоданы, — утвердительно кивнул Трейпил. — Взял всё самое необходимое. Документы. Деньги. Альбом с эскизами. Кисти. Краски. Пару рубашек, джинсы, несколько пар запасных носков.

— Выбрось альбомы с эскизами. Они не должны привязывать тебя к прошлому, — посоветовал Хэйес.

Он встал в дверях, вальяжно опершись на косяк. Трейпил снова повиновался неведомому магнетизму, исходящему от ауры его друга, выложил из дорожной сумки, которую назвал «чемоданами» небольшой скарб. Скарб состоял из перевязанной тесёмкой пачки альбомов и листков с зарисовками будущих картин.

Трейпил собрался было вздохнуть с сожалением о том, что придётся с ними расстаться. Но на ум пришли слова Хэйеса о том, что не выгодно цепляться за вещи, за старое, за прошлое. Ведь он обещал впустить в жизнь массу нового, открыть жизнь для свежего воздуха, для простора творчества.

Трейпилу внезапно стало легко. Откуда-то появилась энергия, высвободился бешеный фонтан, жажда кипучей деятельности. Ранее этот фонтан перекрывала чудовищная пробка, и Николасу было нехорошо от этого. Словно его душили. И он почувствовал ясно на своём горле сначала руки отца, которого уже не было в живых и который всегда подавлял его творческие стремления.