Ратибор Семёнович Горыныч хмыкнул. Да уж, угораздило.
Он, конечно, за свою жизнь видел всякое, и делал тоже многое. Но вот уж не думал, что на старости лет полетит в космос.
Ну и шумно же тут.
Вокруг него сгрудились люди капитана Рэттера; взгляды были настороженными и подозрительными. Такие обычно не предвещают ничего хорошего.
— Итак, — продолжил Ратибор, — показываю ещё раз. Когда играешь в нарды, главное — не торопиться, и тогда всё выйдет… Эй, где там мои водка и сало? Уже синтезировали новую порцию?
Он под шумный хохот космических пиратов шлёпнул официантку по зелёной заднице; та захихикала, прикрываясь третьим левым щупальцем.
Да, непривычно. Ну а целом тут неплохо.
— Надеюсь, у Йошиды на вечеринке сейчас так же шумно, — пробормотал Горыныч себе под нос.
* * *
…ни единого звука.
Полная тишина.
Прямо-таки гробовая.
Я кое-как разлепил один глаз. Левый. Или это правый?.. Никак не соображу, уж слишком голова гудит. И тошно очень.
Где это я?
И… кто это я?
Сколько времени прошло, и почему я вообще нихера не помню?
Место вокруг напоминало… какую-то площадь. Судя по занимающемуся рассвету, самое утро. Блин, как я тут оказался?
Разлепив оба глаза, я приподнял голову.
Прямо на меня глядела капибара, обряженная в балетную пачку.
Глава 9
Разлепив оба глаза, я приподнял голову.
Прямо на меня глядела капибара, обряженная в балетную пачку.
Ну нахер. Я закрыл глаза обратно и попытался помотать головой; движение отозвалось неслабой такой мигренью. Затем я снова открыл глаза, но видение никуда не пропало.
О Космос. Почему здесь капибара? Кто нарядил её в балетную пачку? И…
Я огляделся по сторонам. Ладно, стоило признать — вопрос с капибарой относился к самым неактуальным в данный момент. Всё остальное было куда интересней.
Во-первых, блин, почему я лежу тут в костюме пожарника на голое тело? Плотные штаны и куртка… правда, при этом босиком. Пожарная каска — вот она, рядом, но судя по тому, что из неё вытекает что-то неприглядное, надевать её лучше не стоит.
Во-вторых, что это за плакат смотрит на меня с огромного билборда? Это я… в обнимку со Спящим Императором⁈
Ага, так и есть. Стоим, улыбаемся… на заднем плане ещё какие-то ребята — кадр не самый удачный, лица смазаны, но, по всей видимости, нам очень весело. То есть… я что, бухал вместе со своим собственным клоном?
И, наконец, «в-третьих». Какого чёрта на всё небо висит огромная красная надпись «АРЕСТОВАНО»⁈ И логотип «ГРУЗД».
Вэйли, твою ж налево!.. Врываться в чужие подвалы — это одно, но арестовать целую планету… одно из двух. Либо она напилась ещё сильнее меня и совершенно полетела с катушек, либо… я дал ей повод. И боюсь даже представить, что это могло бы быть.
Арест планеты — это вам не просто штраф за превышение скорости космического корабля. Если планета арестована, никто не может на неё попасть, никто не может её покинуть, все приказы её правителя теряют силу. И, блин, это не то, что можно сделать просто так! Даже Вэйли не может нажать кнопочку и сказать «Я арестовываю Землю, привет». Нужен ордер, нужна санкция начальства…
Как видите, капибара с её балетной пачкой была здесь далеко не самым загадочным явлением.
А самое главное…
ДА ПОЧЕМУ Я НИ ХРЕНА НЕ ПОМНЮ⁈
Нет, нет. Рассуждать нужно не так. Ведь что-то же я помню! Значит, нужно найти последнее воспоминание, зацепиться за него, и…
Я зажмурился во второй раз, пытаясь восстановить события прошлого дня у себя в голове (по крайней мере, я очень надеялся, что это был прошлый день). Обстановка вокруг никак не помогала восстановить память, но я сосредоточился, пытаясь понять, что последнее я помню, и…
А! Нашлось.
Я в винном погребе; Вэйли, чёрные дыры, в которые улетели наёмники. Я отпиваю из бокала, шагаю к выходу, думаю о том, чтобы вечерника прошла прилично…
А затем чувствую, как прикладываюсь головой о холодный пол.
…хитрые вы жопы. В бокале было вино не из моего подвала, да? Видимо, что-то подлили, пока я отвлёкся на драку. Надо полагать, в этом и состоял изначальный план? «Особому клиенту — особый подход».
Но… Это бы всё объяснило, если бы я валялся там. А я валяюсь тут.
Что произошло в промежутке?
Похоже, что вечеринка прошла… не очень прилично. И вообще не так, как я рассчитывал.
Вот же…
Твою ж мать.
Похоже, об этой вечеринке будут слагать легенды. Легенды, песни… возможно, ещё матерные частушки. С-сука.
Опять открыв глаза, я кое-как попытался встать; костюм пожарника ощущался на теле странно, и я заметил, что он местами перемазан в саже и копоти. Я что, бегал куда-то в огонь? Капибара неторопливо жевала газон, будто ей до меня не было никакого дела; когда же из-за угла вышел ещё и страус, к макушке которого была привязана здоровенная ковбойская шляпа, я окончательно узнал, где нахожусь.
Площадь перед Центральным Зоопарком. Ладно, на вопрос «откуда взялись капибара и страус» я ответил, осталось ответить на… всё остальное.
Остановившись, я прислушался. Вокруг по-прежнему стояла гробовая тишина, и единственным источником звуков был сам зоопарк. Кое-как заставив тело не шататься (голова всё ещё трещала с небывалого похмелья), я поплёлся туда.
…людей вокруг не было. То есть, вообще. Ни работников зоопарка, ни каких-либо прохожих. Гостей моей вечеринки видно тоже не было, а что до зверей… То они спали.
Знаю, звучит странно. Но всё это утро звучало странно, и звери, неподвижно лежащие кто в клетках, а кто поперёк дорожки, вписывались в эту артхаусную картину. Я даже проверил, живы ли они, наклонившись над парочкой, но нет: это был именно сон.
Наливали мы им, что ли? Или они настолько вымотались?
Ясно пока было одно: мы кутили от души, и один из актов нашего кутежа пришёлся на зоопарк.
Чёрт… это пойло, которое я отпил. Полагаю, наёмники рассчитывали, что я свалюсь без сознания, а то и вовсе сдохну. Но я оказался слишком крепок. Судя по всему, я упал, поднялся и пошёл-таки на вечеринку, но из-за отравы…
Я моргнул, глядя на один из вольеров. Там, вольготно раскинувшись на зелёной лужайке, дрых — наконец-то! — человек. А конкретнее, кажется, это один из гостей. Припоминаю этого парня… это не сынок директора нашей Академии? Как его бишь звали…
В углу вольера, буквально вжавшись спиной в стекло, сидел белый пушистый кролик и стеклянным взглядом смотрел в пространство. Я перевёл взгляд на табличку.
«Львы».
Нихера ж себе львы.
Выдохнув, я застучал кулаком в стекло; кролик вздрогнул — и метнулся в другой угол вольера, сын директора же кое-как зашевелился, застонав… не знаю, что пил он, но сейчас ему тоже было нелегко.
— Что… кто… — пробормотал он, открывая глаза. Я забарабанил в стекло ещё раз; он моргнул и сел.
— Никс! — воскликнул он. — Эй… Эй, я пытался вчера выйти, но… не хотел ломать стену. Слушай, тогда ведь он убежит… нельзя, чтобы он убежал!
Парень огляделся по сторонам, нашёл взглядом забившегося под какую-то корягу кролика — и успокоенно выдохнул.
— Фух. На месте.
— Угу, — согласился я. — А львы где?
— Что? Какие львы?
— Если в вольере ты и он, — рассудил я, пожав плечами, — значит, львы где-то в другом месте.
Парень… Оулетт. Кажется, его звали Оулетт. Так вот, Оулетт махнул рукой.
— П-понятия не имею… ох, голова трещит. Слушай, что вчера было?
— Да вот и я хотел тебя об этом спросит… — мрачно отозвался я.
— Помню только… только… только помню…
Я затаил дыхание, молясь, чтобы нить воспоминаний Оулетта не ушла куда-нибудь не туда.
— … в общем, когда мы после пожара на складе достали тот груз… ну, когда вы с Вектором вынесли его из огня…
Пожар? Груз? Вектор?
— А Вектор где-нибудь здесь? — зацепился я за его слова.
Вектор, Вектор! Я ещё не рассказывал про Вектора? Мой лучший бро ещё со времён той самой Академии, почти такой же легендарный приключенец, как я, и тот, кто всегда поддержит самые безумные идеи. Сколько всего мы пережили вместе!..