Она восхитилась. Лис, дипломат, интриган. Как изящно разводит всех! Но если кто-то не примет расклада?

– Зачем тебе эта подстилка?

– Кристина балуется психоанализом и магией. Её надо вытащить из секты! Она колдует, связалась с нечистой силой.

– Врёшь!

– Сам видел, – побожился тот и зашептал. – План такой…

– … Так ты её любишь? – спросила Венера, выслушав его. – Тогда берёшь Кристю на себя, Диме – Соня, а Гриша – мой?

– Да. Союз?

– До гроба! – хмыкнула она.

Распахнула дверь, и замерла.

Дима надевал свой крестик Кристине, возбуждённый её снятой блузкой. Забылось, что настоятель запретил снимать распятие с шеи, если уже повесил. Но очень загорелось под благочестивым предлогом коснуться розового соска.

Когда влажные губы запечатлели на нём поцелуй, оживлённая Венера подхватила голубков под руки.

– Дорогие братья и сестры во Христе! – торжественно произнёс появившийся Виталий. – Тайная вечеря зовёт нас.

– Где Гриша? – поинтересовалась Кристина, застёгиваясь.

– Брат почивает после усердных возлияний! – ответил Виталий и прошептал что-то Диме.

Тот живо закивал.

Когда они вернулись, Соня с бокалом шампанского подсела к Гурию. Виталий подтолкнул приятеля.

– Как тебе наши Содом и Гоморра? – поинтересовался Дима, вручая Соне букет цветов.

– Мне? – удивилась та.

Поцеловала его в щёку. В другую. Затем их губы надолго встретились под саркастическое кряхтение мастера.

Сорвав поцелуй, она шепнула:

– Я всё знаю. Этюд ты взял не у меня, а у всех. Гурий раскололся.

– Расскажешь?

– Если отдашь одну штучку.

Прервала новое лобызание дробь по столу. Это стучала Кристина.

– Сейчас учудит! – сморщилась Венера.

Та забралась на стул и расстегнула блузку.

– На свете есть не только динамистки, но ещё и умницы, вроде меня! – страстно произнесла Кристина. – Начинаем сеанс!

На зов сбежались все грехом повязанные киноведы.

Она открыла перед зрителями верхние прелести, вызвав восторженный рёв.

– Дорогие первокурсники, вы наблюдаете главный талант женщины – умение раздеваться, – заметил Гурий.

– Молодежь припадите к груди! – вещала она, раскачиваясь на скрипящем стуле. – Положа руку на сердце, ответьте, сестры по Еве: умеете ли вы так преподнести себя? Нет. Тогда не щемитесь по углам, а учитесь!

Абитуриентки нервно затеребили свои блузки, словно их тоже потянуло на подвиги.

Венера выскользнула из комнаты, кивнув Виталию.

– Не ходите невостребованной! – эмансипировала Кристина. – Воспарите, распахните душу, утолите страждущих. Будьте доступны. Не бойтесь славы! Слава – всё! Стыд – ничто… Прикладывайтесь! Где мужчины? Не вижу.

Стриптиз вдохновил киноведов, дисциплинированно построившихся друг за другом. Соня переглянулась с мастером, когда Дима первым приложился к соску, мазнув его носом.

– Я тоже могу оголиться! – вся зашлась она. – Большого ума тут не надо.

– Только смелость! – произнёс Гурий. – На тех, кто враг, нападай без жалости. Жаль, как змея!

– Почему все лижут эту пьяную дуру? Кобели! Покидали подружек и выстроились в очередь. Даже ты! – яростно обвинила она Диму.

– Я просто подошёл ближе, – оправдывался тот.

– Ради этих висячих тряпочек?! – погрешила она против истины. – А если бы она предложила целовать свои ягодицы?..

– Предлагай ты!

Но Соня уже пересела к Гурию на колени.

В комнате появился Стрелец и насмешливо забарабанил пальцами по двери. Собрав внимание, он опять исчез в коридоре. Оттуда раздался его смех и визг Василия.

– Что со Стрельцом? – тихо осведомился Дима.

– Что-то обломилось, – туманно заметил Виталий и вышел.

Кристина оповестила всех:

– К ним идёт Венера.

Дверь открылась. На пороге возник Василий с постельным бельём в одной руке и дыней – в другой.

– Опять выгнали? – спросил Дима. – А где Венера?

– Последний раз я видел её, рвущейся из этого Эдема к тёте на «Шоссе Энтузиастов». Удерживал нашу смуглую Венеру Гриша. Он лобызал её античные ноги, признавался в любви и клялся уйти от Кристины. Куда мне деваться?

– К нам.

– Надо заниматься, – отказался Василий.

– Ладно, – вздохнул Дима и вышел.

Кристина без Венеры очнулась. Ей захотелось узнать результаты их рандеву. Для Гриши она оказалась в киношколе первой любовью, которая потому и запомнилась. Когда Кристина входила в общежитие, он всхрапывал, как племенной жеребец при виде кобылы, роя копытом паркет. И в эту жизнь прискакала ещё и Венера. Наглая соперница из конюшен Голливуда! Потом Дима, в которого вцепились Соня и Надя. Она вообразила, как они заласкают парней, и взвыла от обиды. Почему у неё уводят мужчин? Она, что, для разогрева? Пусть доплачивают за фригидность! Вот недостаток антимира. Тянутся-то из мира попользоваться все, но потом сбегают к своим. Нет, надо закончить хотя бы с одним. Его ожидает катаклизм. Она уже преподнесла ему подарок! Но перед этим ритуал.

Кристина пресекла мужское паломничество к своим мощам и выскользнула в коридор.

Соня поинтересовалась у Василия:

– И часто такое?

– Зависит от количества выпитого, – ответил тот.

– Москвичам тесно в городе, – сказала Александра, – общежития завоёвывают.

Её надрывный, неудовлетворённый тон невольно обращал на себя внимание. Но отсутствие мимики и девчоночья вертлявость сразу охлаждали редких поклонников, готовых на флирт. Старую деву за версту видно. Унылое высокомерие не пробуждало половых восторгов, хотя крутые бёдра на крупном плане волновали.

– Виталий и Стрелец – герои-любовники, – поделился Василий. – После возлияний мечтают избавить от моральных устоев наших женщин.

Сам он относился к типу – «примерный семьянин». Но из-за клоунской внешности, лысины и проживания без дома в провинции к тридцати годам его ещё не окольцевали. Вася ночевал даже в отделении милиции, куда нелегально проникал. Изучив график передвижений небдительных сотрудников, рассчитал до секунды, когда зажигать свет, кипятить чай или ходить в туалет. И даже такое коммуникабельное дитя в общежитии достали!

– Сначала вечер у киноведов, потом кобелиный бал в его обители и, в конце концов, хозяина выгнали, – перечисляла секретарша с участием.

– Очень уж любвеобильные сценаристы напросились в соседи, – вздохнул Василий, покосившись на Александру. Вот такую бы мать-заступницу!

Между ними промелькнула искра, полегоньку разгораясь на пороховой бочке одиночества.

– Есть с кого брать пример, – отозвалась она, кивнув на Гурия и Соню.

– Я уже у всех переночевал, – пожаловался Василий. – Больше не пускают, отправляют осваивать целину женского пола.

У него выработалась интересная речь. Подтрунивание и эпатаж держали внимание в нужных местах. Сказалось преподавание в школе, умение противостоять местным бузотёрам. Между ночёвками в отделении милиции он окончил филфак педучилища и набрался учительского опыта.

– Какое свинство! – возмущалась Александра. – Нормальным людям житья нет от бабников.

Он в ответ так широко и душевно улыбнулся, что все рассмеялись. Сквозь броню пробился простоватый добряк, которого, как ребёнка, захотелось приласкать. Этим Василий и приглянулся приёмной комиссии.

– Вы в курсе, что у нас на курсе крыса? – вдруг произнесла Соня.

– Кто?!

Вернулся запыхавшийся Дима.

– Давай в тринадцатую, – сообщил он Васе.

– Там же Григорий с Венерой? – возразила вездесущая Александра.

– Она ушла домой.

Соня расслабилась. Кажется, сучка прекратила тереться возле Димы.

– Вы думаете, – вздохнул Василий, – аппетитно спать в комнате с перегаром, увеличивающимся в геометрической прогрессии?

– Вась, – умоляюще шепнул Виталий, – всего на ночь.

– Конечно, надо же и вам вдвоём устроиться, – презрительно бросила Александра.