А через месяц стального короля отравили.
Гастин подумал, что это очень странное совпадение и спросил:
— А откуда вы узнали о проведенном матерью ритуале?
— От Аглаи, конечно, — Николай даже удивился неосведомленности следователя. — Она была подругой матери, поверенной всех ее тайн. Наверно, родная сестра так не любила бы матушку, как она.
— И отец?
Наследник обидчиво насупился.
— А что отец? Он-то как раз погоревал-погоревал и на молодой вертихвостке женился. Предал мать. А теть Глаша всю жизнь отдала этому дому и нашей семье.
— Вы, значит, на отца в обиде были?
Мережской выпрямился, протянул руки вперед.
— Хотите арестовать? Давайте! Вяжите! Надевайте кандалы! Только не прав отец! Зря он с этой куклой связался! Мы бы без нее прекрасно жили! Я еще, когда он женился, пообещал себе: не дам им жизни! Да только все он ее выгораживал! Чуть что: не тронь девчонку! А она от него нос воротила! Тряслась вся перед ним, как перед чудищем лесным! Вот и дотряслась до яда!
Гастин похлопал по карманам, словно хотел закурить, потом опомнился и с тяжелым вздохом положил руки на стол.
— Ваши мотивы в общем-то нам и без объяснений понятны. Не понятно только, куда делась ваша мачеха.
— Не знаю.
Ответ незадачливого мстителя явно обескуражил всех присутствующих. Талькин вскочил с места, схватил Николая за грудки и гневно уточнил:
— Что значит: не знаю?
Офицер пожал плечами.
— Я не могу рассказать, как это работает. Просто пускаю кровь, формулирую желания….
Юношу затрясли.
— Какие? Пример!
— Ну… Чтобы больно было или страшно, отомстить за зло…
— Прекрасно! — Юрий обернулся к начальнику. — Формулировки размытые, эмоционально окрашены и действуют на крови! Да еще обращаются к теням мертвых! Боюсь, живой инкнессу нам теперь не увидеть.
— Остынь, — Гастин постучал пальцами по столу. — Давай подумаем, что делать.
— Что делать? Мы ничего уже не сможем сделать! Тени мертвых не принадлежат нашему миру! Они имели силу только через кровь этого болвана! Вы представляете, как поведут себя охранные контуры после стольких лет спячки на Темной стороне? Да они Климских уже на лоскуты порезали и съели! Ну, может, чуть сперва позабавившись. А все потому что какой-то сосунок посчитал себя великим судией и вершителем судеб!
— Она отравила отца!
Выкрик не получился гневно-справедливым, а прозвучал жалко. Юрий медленно, словно сдерживал себя не набить собеседнику лицо, обернулся к Мережскому.
— Может, да. А может, нет. Надо было устроить пару перекрестных бесед, проверить информацию по другим женщинам, которые могут быть в этом замешаны. Проверить версии с подставой.
— Но как же… — Николай дрожащей рукой ослабил ворот рубашки. — Вы же сказали…
— Что? — зло поинтересовался Талькин. — Сначала сделал, потом подумал? Пожелал мучительной смерти, как у отца? Только та сущность не будет разбираться, справедливы твои выводы или нет — она просто их выполняет в меру своей больной фантазии. Если у мертвого заклинания оная может существовать. Впрочем, у напитавшихся Темной стороной еще как может. Оно ориентируется на твое мировосприятие, а не как не на реальное положение вещей. А ты вон сидишь полный негодования и возможно беспочвенных подозрений.
— Но мама…
— Это не твоя мама! Это отпечаток ее дара! И только! Родственная кровь с явным призывом защиты активировала охранный контур. Просто магическая механика. И никаких мам.
Николай откинулся на спинку дивана.
— Я не хотел…то есть я хотел…
Секретарь сжал кулаки и отошел от глупого мстителя подальше к окну. Гастин опять погладил бороду. Ему сейчас явно не хватало сигареты в руках.
— Ох, юноша, и натворили вы дел. Что Арефьев-то скажет, Юра?
— Лучше подумайте, что с нами сделает Ефим Петрович. Хотел-не хотел. Головой думать вы, Мережской, не хотели. Насочиняли для самого себя историю о великой мести, а чем обернется все, не подумали. Как все складывалось отрадно в вашем уме: красивая месть через материно наследие, враги повергнуты и наказаны. Только враги ваши — живые люди, а не бумажные силуэтики. И вы с чистой совестью обрекли их на мучения и на смерть, как в детстве кидали в огонь пучок веток, символизирующих поверженного дракона. Но люди не дерево — когда горят, они кричат от боли, их кожа покрывается…
— Хватит! — Станислав стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Разошелся! Отстань от мальца хоть на минуту и обрати свое драгоценное внимание на меня! Давай пошлем за чарконтролем?
— Посылай, — безразлично отозвался помощник. — Я не уверен, что они могут быть тут чем-то полезны. Даже скорей наоборот.
Следователь задумался. В комнате повисла тревожная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
— Я…я их…
Талькин обернулся к наследнику.
— Так вы же, граф, именно этого и хотели, разве нет? И потом, кажется, ваша профессия состоит как раз в убийстве врагов государства. Или я что-то путаю и Великокняжеский корпус теперь занимается благотворительностью? Чините крыши старушкам и стираете пеленки в детдомах?
Николай покраснел — судя по всему от стыда и от злости сразу.
— Вы… вы не имеете права!
— Имею!
Слово прозвучала резко, словно пощечина.
— Имею! — повторил Юрий и отвернулся от ненавистного лица. Гастин промолчал.
Николай зло закусил губу.
Часть 14
Катерина била, не глядя — слезы застилали ей глаза, но с сумасшедшим упорством. Замах-удар-замах-удар-замах…
— От-стань-те! От-нас! Ос-тавь-те ме-ня в по-ко-е!
Деревяшка погрузилась в грязь, увлекая за собой держащую ее девушку. Климская, зло сцепив зубы, поднималась из болотной жижи. Пальцы упорно вцепились в импровизированное оружие.
Евстафий исчез. Перед ней стояла беременная женщина.
— Ты убьешь нас? — спросила она. — Ты сможешь? И тогда не будет никакого Николая, не будет чар на доме, закрепленных материнской темной кровью, и некому будет тебе помешать получить наследство. Ты же этого хочешь, да? Богатства. И нашей смерти.
Екатерина попыталась шагнуть назад, но не смогла. Болото не отпускало.
— Нет! Забирайте с собой в Ад и свое наследство, и своего Николая! Я просто хочу жить! Без чужих советов-приказов! С ним! Просто жить!
Инкнесса посмотрела в сторону мужа. Тот пошатнулся, словно тонкая березка на ветру, и вдруг повалился в болотную жижу. Елена улыбнулась.
— Что ж, тогда наслаждайся. Думаю, пара минут у вас еще есть.
Катя не отрывала взгляда от мужского тела. Климский не шевелился.
— Миша!!!
Грязь не отпускала, и Катерина поползла к мужу на четвереньках. Деревяшка была потеряна где-то по пути и тут же забыта. Осталось только расстояние между ней и Климским.
— Миша! — позвала она, наконец приблизившись к цели. — Миша! — схватила его за руку, приложила грязную ладонь к своей щеке. — Очнись! Пожалуйста…
Ей не ответили. Завыли где-то рядом волки. Катерина легла рядом с мужем, обняла его и тоже завыла.
Кольнула шпилька, зажатая в левом кулаке.
Истязательница приблизилась к ним медленным шагом хозяйки положения. Катерина отстраненно отметила, что босые ноги Елены оставались чистыми несмотря на то, что шагали по болотной жиже. Матово-белая кожа казалась слепленной из снежинок, словно крови в этом теле не было ни грамма. Катя посмотрела вверх, в черные, полные тьмы глаза и вдруг со всей силы всадила шпильку в стоящую рядом с ее лицом ступню.
Женщина вскрикнула и истаяла.
По лесу пронесся хохот. Издевательский, но все-таки немного неуверенный.
Катя встала, подхватила мужа под подмышки и потащила в неизведанном направлении.
— Здесь же должен кто-то жить, — зашептала она, глотая слезы. — Мы найдем кого-нибудь. Если идти все время прямо, то можно выйти к… куда-то. К людям. Так писали в какой-то газете…
Голова Михаила безвольно качалась из стороны в сторону.
За деревьями прятались хихикающие тени.