К дракону все! Она решила немедленно покинуть эту «счастливую» планету, но после недолгого размышления поняла, что это вряд ли исполнимо. Та сила, что заставила её выйти за этого скота, будет недовольна подобным поведением, и её все-таки заставят вернуться к Гигрею. Когда ты член Семьи, ты вольно, или невольно замешан в политику, и не всегда ты хозяин своей жизни.
Убежать не удастся, но и оставаться здесь, рядом с этим скотом, она не хотела.
- Устройте мне экскурсию по планете. На несколько дней. Здесь есть поселения, где живут простые люди? Я хочу посмотреть все, и может быть поохотиться или порыбачить.
В голове слуги, привыкшего к ненормальным развлечениям гостей, её желание оформилось совсем в другом виде, чем это задумала Гелия. Он решил, что эта молодая сучка и впрямь сумасшедшая – охотиться на людей не в Оазисе, а прямо в городе. Ну что ж, фирма может организовать и такое.
Через полдня Гелия и десять человек обслуги вылетели на флаере с роскошной внутренней отделкой, в сторону ближайшего города, где жили люди, обслуживающие инфраструктуру Оазисов. Следом за флаером принцессы, скрытно вылетел катер с, до зубов вооруженной, охраной. Вполне возможно, что двуногая дичь в городе может начать сопротивляться, оружия внизу хватало. Высокопоставленная гостья не должна пострадать, ни в какой ситуации.
Ближайший город назывался Бонесайд.
****
Вовка проснулся и, не открывая глаз, с хрустом потянулся. Во сне он видел что-то хорошее, и сейчас невольно улыбался. Левая рука коснулась теплого тела, кто-то спал рядом. Он резко убрал руку, и улыбка мгновенно покинула его лицо. Сраная жизнь, он до сих пор находится в Бонесайде и, значит, с утра надо снова улаживать кучу дел. При том таких, к которым его душа совсем не лежала, а некоторые проблемы, он, вообще, ненавидел всем сердцем.
Вовка приподнялся и посмотрел на девушку, лежавшую рядом. Она безмятежно спала. Короткие разноцветные волосы спутались и смешно торчали в разные стороны. Черт, это Ли! Как это он вчера поддался её напору? Наверное, потому что немного переборщил с выпивкой. А как иначе, ведь пришлось снимать первую пробу с нового заводика по перегонке местных вин в нормальное пойло. Надо её будить и срочно отправить в свою комнату, не дай бог заметит эта сероглазая красавица Имарт, а еще хуже узнает Саларви. Почему-то и та и другая считали его своей собственностью, но Сапаренд была гораздо опаснее, она вполне могла из ревности прикончить девушку.
Вовка наклонился и растолкал спящую, та сквозь сон протянула:
- Остань милый, мы и так всю ночь этим занимались. Я спать хочу.
- Вставай, Ли. Ты прекрасно знаешь, что лучше не надо, чтобы нас видели вместе. Вспомни про Имарт и Саларви.
Девушка мгновенно проснулась.
- Вот зачем ты напомнил мне про эту сучку, Сапаренд? Все настроение с утра испортил.
Она поднялась, и как была, в чем мать родила, стала собирать свои вещи. Открыв двери, девушка обернулась. На лице уже не было следов недовольства.
- Вовка, ты самый лучший. Выгони их, ты же знаешь, что преданней меня не найти, я за тобой в пасть дракона пойду.
Вовка не стал отвечать, он только улыбнулся и помахал на прощание рукой. Когда та вышла, он вздохнул – блин, еще с бабами все сложно, вот он вляпался. Но, черт с ним, пойди все по-другому, мог бы сидеть сейчас на цепи у какого-нибудь хозяина. Если бы не решился тогда рвануть из рабской колонны за теми двумя. А быть рабом, это совсем не то, что просыпаться в собственном дворце с красавицей в обнимку, хотя и с кучей проблем в башке.
Вовка еще минуту полежал, решая идти ли в медмашину, чтобы избавиться от последствий вчерашнего выпитого или лучше заняться зарядкой. Выбрал зарядку. Не настолько он уж и страдал; как бы сказал отец, это баловство - после одного пьяного вечера болеть с похмелья. И действительно, зарядка помогла, а после того, как поплавал в бассейне, он окончательно забыл про то, что пил вчера вечером. Так что завтрак, который ему принесли прямо в кабинет, Вовка съел с удовольствием.
Он отодвинул поднос с посудой на край огромного стола, хватит отдыхать, пора браться за работу. Хотя то, чем он занимался трудно назвать работой в том смысле, в каком это подразумевалось в Империи, а тем более на Земле. Быть боссом мафии даже в заштатном городе на планете удовольствий, это было совсем не то, к чему он стремился, и для себя, еще в самом начале, Вовка решил, что будет относиться к этому, как к обычной работе, не вмешивая сюда ничего личного. И, конечно, он не собирался оставаться тут навсегда. Цель, которую он наметил когда-то, так и оставалась главной в его жизни. Он выберется наверх в этой сраной Империи. Братишка Серега смог, а чем он хуже? А ведь у Сереги нет не практической хватки, ни полезного здравого эгоизма, которым руководствовался он, Вовка. Серега романтик, это Володька знал точно, и, увидев его после долгой разлуки, сразу понял, что брат не изменился.
Он включил головизор и просмотрел сводку новостей по городу – нигде не всплыла новая проблема? Нет, вроде все спокойно. Хотя, конечно, он знал, что по-настоящему спокойно быть не может, и сейчас появится полковник со своей сводкой, собранной из разных подразделений Вовкиной вотчины. И там-то, наверняка, будет куча разных проблем, которые надо срочно решать. Словно услышав Вовкины мысли, открылась дверь, и в кабинет вошел Витар Гланд, которого за глаза и в глаза все называли полковником. Они молча кивнули друг другу, и Гланд сразу приступил к делу.
Седой полковник так и остался для Вовки загадкой, рассказал он о себе лишь самую малость – служил в Космической Пехоте, за что-то был отправлен в запас. Про обстоятельства своего появления на Камгуре и в охране бывшего босса Брунея, он, вообще, ничего не рассказывал. Вовка тоже не стал на него давить, пытаясь разузнать о прошлом. Наверняка, Бруней, когда ставил его начальником охраны, вытащил об его биографии все, что смог. Хотя о себе землянин тоже никому ничего не рассказывал, но он был теперь главным боссом Бонесайда, и расспрашивать его об этом было некому. Иногда Саларви Сапаренд пробовала выпытать у него что-нибудь о его прошлом, но он только отшучивался.
Все вышло так, как он и думал, первые слова полковника сразу обозначили главную сегодняшнюю проблему.
- Командир, - один на один, полковник обращался к нему по-армейски. – Я не стал тебя будить, думал, что тебе плохо. Но у нас еще с ночи большая проблема – в Самуке убили нашего представителя и не только его. Прошлись по всей семье, присматривающей там за порядком.
- Кто? Нарки или Сампоро?
Первыми, как всегда, пришли в голову отмороженные, только эти безмозглые идиоты могли напасть на представителей организации. Все, кто нормально соображал, понимали, что ответ будет страшным. Организация всегда наказывает за нападение на своих людей. Хотя район был бедным, таким же, как Сангвиль, где заправлял делами Грони, и прибыли от него было немного, но тут дело пошло на принцип.
- В том и дело, что нет. Наших кончили эти революционеры.
- «Справедливость для Камгура»?
- Да, они.
- Вот черт! Они совсем чокнулись? Хотят драки?
Полковник пожал плечами.
- Пока не знаю, но они взялись за дело всерьез. Выковырнули не только наших. Дали по зубам Сампоро, и разгромили все точки, где торговали наркотиками. И самое главное, они создают свои структуры власти.
- То есть район перешел под их контроль?
- Да.
Вовка задумался. Конечно, он ответит, в таких случаях спуску давать нельзя, нельзя терять авторитет организации. Но его беспокоило другое, кто они, эти борцы за справедливость? Откуда они взялись? Полковник до этого докладывал, что эта банда, впервые проявила себя в тот день, когда Вовка неожиданно стал главным боссом Банесайда. Тогда они напали на тот самый лагерь рабов, в котором когда-то сидел и он сам. В тот раз, он их поддержал, и даже то, что тогда они тоже разгромили несколько точек торговли наркотиками, тоже оставил без последствий. Он и сам относился к этому бизнесу с отвращением. Хоть это и приносило главный доход в таких бедных районах. Он бы и сам был рад ликвидировать все эти наркопритоны, но понимал, что тогда надо будет срочно уходить и прятаться, а потом начинать все сначала. Те наверху, в Оазисе, что поставили его здесь главным, наверняка не потерпят такого. Для них главное, чтобы поток денег, идущий наверх, не иссякал, а наоборот, становился многоводней.